Глава 2

Глава 2

Семен зашёл, постоял немного рядом. Кровать была большая, а поэтому, несмотря на ребенка, даже такой крупный мужчина, как мой муж, без проблем бы разместился, но он лишь взял подушку.

Меня обдало резким запахом алкоголя. Едва не дернулась, пришлось закусить губу и задержать дыхание, чтобы не выдать себя.

Мужчина вышел из спальни. Снова хлопнула дверь. Видимо, ушел на веранду, там располагался еще один старенький продавленный диванчик.

А утром, когда я проснулась (специально пораньше встала, чтобы успеть приготовить завтрак и накормить детей), его уже не было. Во сколько же он уходит на работу?

Все утро я ругала себя за трусость, за то, что так и не поговорила с мужем, не разобралась с деньгами, документами.

«Сегодня, пока дети будут в школе и в садике, обязательно все решу!» — пообещала себе. Кролик (получивший, пока дети не видели, еще одну половинку мороженого) радостно прыгал по квартире, изображая абсолютно нормальную декоративную зверушку. В какой-то момент я даже засомневалась, а не привиделись ли мне вчерашние откровения пушистого фамильяра.

Но стоило детям надеть курточки и выбежать на улицу, как наглая пушистая зверюшка заявила:

— Давай не задерживайся. И купи зоошампунь по дороге, мне надо помыться, колтуны расчесать, я за месяц на улице совсем себя запустил.

— Максимум — хозяйственное мыло. Зоошампунь ему! — От такой наглости даже самобичевание отошло на второй план.

Следующий час ушел на то, чтобы проводить детей до соседней деревни в школу, затем отвести Надю, Федю и Лилечку.

Моросил дождь, малышня весело шлепала резиновыми сапогами по лужам.

И если старшие в школу ушли без происшествий, то воспитательница из садика вела себя странно. Вроде бы участливо спрашивала, как у меня дела, и одновременно с этим была на взводе, прикрикивала на ревущих детей и переругивалась с нянечкой.

— Светлана Сергеевна, вы ведь не забыли подать на компенсацию стоимости садика для многодетных? — улыбалась женщина, затем поворачивалась, и лицо ее превращалось в оскал: — А ну сели все, я сказала! Поревите мне еще! Виктория Леонидовна, почему до сих пор на стол не накрыто? Мне что, опять все самой?!

— Ирина Федоровна, а не пошли бы вы… к заведующей! Это вы на мне ездите как на лошади. С утра до вечера как белка в колесе, руками работаю, жопы всем мою, полы убираю, пока вы тут баклуши бьете!

«Может, и не стоит тут малышей оставлять?» — уже выйдя из одноэтажного деревянного здания, осторожно заглянула с улицы в окно. И нянечка, и воспитатель — обе абсолютно миролюбиво о чем-то говорили меж собой, а дети спокойно играли рядом. Никто не кричал, не плакал…

Может, прав был Злыдень, когда говорил, что люди плохо реагируют на нечисть? И это из-за меня все ругались?

Постояв немного и убедившись, что моих малышей никто не обижает, отправилась домой.

По дороге зашла в единственную в деревне аптеку. Она работала только по будням, и то до трех часов дня. Долго сомневалась, тратить ли деньги — но все-таки решила, что если уж оставляю животное в доме, то нужно хотя бы его вымыть. Злыдень же сказал, что месяц скитался по окрестностям, мало ли чего успел нахватать.

Выбор в сельской аптеке был минимальный. Но все же шампунь от блох нашелся. Правда, на нем был изображён милый серенький котенок, но, думаю, для нечисти разницы особой нет.

Буду считать это вкладом в собственное благосостояние — задобрю кролика, и он мне еще что-нибудь отыщет.

С такими мыслями я вывернула на свою улицу. У самой калитки, рядом с нашим забором, стояла незнакомая легковая машина.

Внутри сидели люди. Подошла ближе — поняла, что они в форме, похожей на полицейскую.

Серые облака тяжело висели над маленьким домом, словно предвещая бурю.

«Это ко мне? По какому поводу?» — сглотнула и невольно замедлила шаг. Но только меня заметили, как незнакомцы вышли из машины.

— Светлана Сергеевна, добрый день. — Вперед вышла симпатичная молодая женщина, брюнетка с красивыми чертами лица, томными карими глазами и модельной фигурой. — А мы к вам, как и обещались.

Полицейская форма ей определенно шла (впрочем, такой, как она, пошло бы даже просто в простыни завернуться). Но какой интерес у полиции ко мне? Или это Семен что-то натворил?

Полицейская тепло улыбалась, пропуская меня вперед, к дому. Все остальные за ней (две женщины и один мужчина) лишь кивнули, пробурчав «здрасте».

Я нахмурилась, лицо брюнетки казалось мне знакомым. Кажется, когда я только-только пришла в себя, видела ее у нас дома.

Точно, муж тогда кое-как от нее отделался, сказал, что я приболела, и она обещала прийти еще…

Может быть, муж заявление в полицию подавал, когда я по лесу блуждала? Вот они и пришли удостовериться, что я в порядке.

— А напомните, вы по какому поводу?.. — неуверенно улыбнулась ей в ответ, боясь себя выдать. Пусть вся округа и обрастала сплетнями о моей амнезии, но рассказывать подобное органам — чревато. Отправят еще на принудительное медобследование — с кем я детей оставлю?

— Ну как же… — начала было брюнетка, но рядом с ней кашлянул единственный в ее сопровождении мужчина.

— Наталья Юрьевна, передайте, вот… — Он сунул в руки Натальи документы, брюнетка поморщила нос, но мне их не отдала.

— Леонид, сначала осмотр, потом составим и акт и, если необходимо, предписание. — Она приблизилась ко мне и доверительно шепнула: — Ох уж эти мужчины, вечно торопятся.

«Какой протокол, какое предписание?»

— Можно мне все-таки увидеть документы и удостоверения?..

— Светлана Сергеевна, — всплеснула руками Наталья, — уж сколько лет знакомы?

— Но я не всех тут знаю, — на ходу сочинила я.

— Бдительность прежде всего, — улыбнулась женщина и махнула всем рукой.

Одна за другой мне в руки легли корочки. Последним Наталья положила и свое удостоверение личности.

— Извините, что такой толпой, но у нас сейчас рейд проходит. Приказ пройти по всем, кто стоит на учете. Вы-то уж нам как родные…

Я же не могла разобрать ни одной фамилии, потому что все, что стояло перед глазами, это одна-единственная надпись:

«Инспекция по делам несовершеннолетних».

Горло пересохло, и я чувствовала, что все слова застревают в нем. Страшно. Страшно за своих детей, за их будущее. Неужели я была настолько плохой матерью?

— Мы можем осмотреть дом? — поторопил меня Леонид. Его голос звучал как отголосок грозы, против которой легко было почувствовать себя бессильной. — У нас на сегодня еще больше десяти адресов.

В отличие от своей начальницы, он добродушным совсем не выглядел, да и остальные две женщины смотрели на меня неодобрительно, исподлобья.

— Да, конечно. — Я постаралась не выдать своего смятения.

Тревога и беспокойство наваливались разом. Что, если инспекторы сочтут условия недостаточно хорошими для детей? Они их заберут? Как это вообще работает?

Замок удалось открыть только со второго раза.

— У вас руки дрожат. Вы пили, что ли? — неприязненно произнес Леонид. От его слов у меня сердце в пятки ушло. Вот только не хватало, чтобы меня алкоголичкой сочли.

Я посмотрела на инспекторов, ища в их глазах хоть какую-то надежду, хоть маленький знак понимания, но там были только строгость и непреклонность.

— Леня, ну как тебе не стыдно! — шикнула на него Наталья, последней подходя ближе. — Знаешь же, что Светлана Сергеевна всегда очень волнуется.

От этих слов захотелось обнять брюнетку и от души поблагодарить. Хоть кто-то здесь не против меня.

— Запомнишь их всех… — фыркнул мужчина, но отступил.

Оказавшись внутри, пропустила инспекторов в дом.

— Только разувайтесь, пожалуйста, у меня тут дети босиком бегают… — попросила я, видя, что все, кроме Натальи, шлепают вперед прямо в обуви.

Ну только же вчера все намыла!

— Что, и даже плеваться на пол нельзя? — решила пошутить одна из женщин в сопровождении, вторая поддержала ее грубоватым низким смехом.

«Это они из-за того, что я нечисть, так себя ведут? Или что это вообще?»

Череда вопросов, официальных формальностей. Я пыталась отвечать, но слова едва выходили из горла. Взять себя в руки было тяжело.

Мы вошли в коридор-столовую, кролик сначала было выглянул из кухни, но, едва заметив посторонних, кинулся прочь.

— А это что там? Кошку завели? — нахмурился Леонид, что-то отмечая в бумагах.

— Нет, кролика.

— Кролика? — переспросили женщины. — А что, в холодильнике еды нет? Кто поймал, тот и съел?

Эта парочка снова разразилась смехом.

— Нет, почему же. В холодильнике суп и второе. И мороженое в морозилке. — Я постаралась не обращать внимания на неприязненное отношение и оставаться вежливой. Если наша семья и впрямь на учете, то сейчас определенно не время «качать права».

— Кролика? — удивилась Наталья. В отличие от своих коллег, которые принялись шастать по дому, проверяя все комнаты, шкафы на кухне, она встала в уголочек и просто стояла. — Разводить их хотите? На мясо?

— Нет, декоративный кролик.

Леонид встал на колени, заглядывая под диван, куда забился Злыдень, и попытался его оттуда достать. Злыдень зашипел как рассерженная кошка и царапнул инспектора за ладонь.

— Ах ты?.. — он выругался одними губами, и я была с ним солидарна. Зачем инспекторов царапать? — А прививки у него сделаны? Где вы его взяли? Есть на него документы? Какой-то он грязный. Может, бешеный?

— Да нет, вы что. — Я побежала к зверьку, пытаясь спасти ситуацию. Вот же нечисть несчастная! Неужели обязательно царапать всех подряд?

Едва я приблизилась, как кролик из-под дивана прыгнул прямо мне на руки и забился носом под локоть.

— Он привитый и ручной. С детьми прекрасно ладит.

— Как-то он не похож на ручного, — с сомнением протянула Наталья.

Я вытащила из кармана зоошампунь.

— С утра за детьми увязался, выбежал на улицу и весь перепачкался. Вот, купила, чтобы помыть.

— А прививки?

— Дело в том, что мы его не покупали. Друг у Семена купил кролика для дочки. Очень дорогого, породистого. Дрессированного.

— А этого вам отдал?

— Нет, этого и купил. Но у дочки аллергия, поэтому попросили взять нас.

— А если и у ваших будет аллергия, всегда можно его съесть, — снова захохотали ходящие парой женщины.

— Светлана Сергеевна, не обращайте на них внимания, — строго посмотрела на коллег Наталья, и эти две курицы тут же притихли. — Но попросите, чтоб друг мужа все-таки отдал вам документы о прививках на животное, мало ли чего.

— Да, конечно.

Инспекторы побыли у меня еще минут тридцать, составили «акт обследования жилищно-бытовых условий», позадавали вопросы о семье, о детях и, попрощавшись, наконец ушли. Видимо, увиденное в доме их более-менее устроило.

Едва за ними закрылась дверь, как я подбежала к окну, удостовериться, что уехали. От облегчения даже дышать стало легче, а на тело навалилась усталость.

— Почему у тебя в доме все время какие-то толпы ходят? То детей, то взрослых, — пробурчал Злыдень. — Я так поседею от стресса. Ну хоть шампунь купила…

— Тебе обязательно было инспектора царапать? А если бы они и вправду решили, что ты бешеный?

Он непонимающе посмотрел на меня своими красными глазками. Как будто бы не видел в этом проблемы.

— А чего он руки пихает? Откуда я знаю, вдруг это он бешеный? Он тебе сертификат о своих прививках показывал? Руки даже не мыл как вошел. — Злыдень явно считал, что лучшая защита — это нападение. — И где мое фисташковое мороженое? То, что было утром — это суррогат какой-то. Оно даже не из молока, а из сухой смеси.

— Самое дешевое, какое было, — хмыкнула я, разводя руками. — Радуйся, что из смеси, а не из опилок.

— Не смешно.

— А я и не смеюсь. — Из окна машины больше не было видно, и я вышла из дома.

Кролик увязался за мной, прыгая прямо по лужам и пачкая и без того ставший серым от грязи мех. (Вот и стоит ли его мыть вообще?)

Лес начинался прямо за огородом. Только выйди за околицу, и уже растут высокие и прямые, словно корабельные мачты, сосны.

«Мне нужно туда», — с обреченной отчетливостью поняла я.

Документы, деньги, даже встреча с инспекторами — все отошло на второй план.

А может, сегодняшний визит, наоборот, и дал понять, лишний раз напомнил, что нельзя отворачиваться от проблем.

Внутри этого леса был некто, кто сотворил со мной страшное. Кто лишил меня жизни, памяти, из-за кого я перестала быть человеком.

— Ты чего это? — Кролик, осторожно переступая лапами и обходя лужи, встал рядом.

Я подхватила его на руки.

— А ты только клады искать умеешь?

— Ну… — протянул зверек, не спеша, вопреки обыкновению, себя расхваливать. — Смотря чего ты задумала.

— Найти того, кто сделал из меня нечисть.

***

Несмотря на весенние деньки, снег в лесу еще не сошел, разве что тропинки все развезло от луж и грязи. С кроликом на руках я уже битых два часа бродила по лесу. Упрямо шла вперед, хотя здравый смысл молил вернуться.

— Вернись, дура! И меня угробишь, и сама сгинешь. — Кролик хоть и сыпал отборными ругательствами, но делал это очень тихо. Жался к моей груди, дрожа при этом то ли от страха, то ли от холода.

— Да ладно тебе, тут все людьми исхожено, река рядом, опять же. Не глухие же места. — Несмотря на потерю памяти, природа вокруг, да и сам лес, казались знакомыми. Я узнавала кустики, елочки, повороты. Вот маленький деревянный мост через ручей. Даже не проверяя, откуда-то знала, что на перилах с той стороны есть инициалы «В.Е.С.» — что они означают, правда, не помнила, но сами они вспылили перед глазами.

— Людьми исхожено, как же. Кикиморов след тут, глупая. Это пока ты человеком была, тебя не трогали, арбитров боялись. А теперь ты конкурент — на чужую территорию нельзя соваться. Здесь повсюду метки, неужели не чувствуешь?

Но я не чувствовала. И упрямо шла, будто что-то тянуло.

Сапоги вязли в грязи, чавкали, словно желая задержать меня. Дорожка истончалась, все дальше я уходила от деревни, вглубь, в чащу. И чем дальше шла, тем жарче мне становилось, словно солнце, которое едва просматривалось из-за подпиравших небо сосен, палило с каждым шагом все сильнее и сильнее.

Злыдень умолк, забившись мне под куртку, ту все чаще цепляли ветки, джинсы промокли, в волосах застряли листья.

Тянуло сыростью, тухлыми яйцами, тиной и илом.

Еще пара шагов. Дернула ногу — но так и не смогла поднять сапог, застряла, зацепившись за корягу.

Только тут я очнулась от странного дурмана. Начала озираться — но без толку.

«Где это я?»

Передо мной был высокий холм, заросший кустарником — волчьей ягодой. Сейчас на нем едва проклевывались почки, но я отчего-то знала, что осенью все здесь будет усыпано мелкими красными ягодами.

Пришлось спустить Злыдня на землю, чтобы высвободить зацепившийся сапог.

— Ну и куда ты нас завела? — недовольно проворочал кролик, прижимая уши к спине и напряженно всматриваясь в лесную чащу.

«Хороший вопрос…» — Я прошла вперед, думая забраться на холм, чтобы с него разглядеть местность. Может быть, увижу речку и сориентируюсь, в какую сторону хотя бы идти.

Но едва я подступила чуть ближе, как из кустов высунулась бледная костлявая рука и, схватив меня за куртку, утянула за собой.

Колючие ветки ободрали щеки, оставляя на них царапины, я едва успела зажмуриться, чтобы защитить глаза.

А когда открыла их, оказалась внутри сырой землянки, нос к носу с очень худым высоким мужчиной с длинными белыми волосами.

— А вот и ты. — Он смотрел на меня и улыбался, а глаза странно блестели и светились в полумраке.

— Кто вы? — Я попыталась сделать шаг назад, но только уперлась в стену. На ощупь словно спрессованный песок.

— Тот, кто тебя спас, — хмыкнул странный человек. Но приблизиться не попытался. — И теперь ты окажешь мне ответную услугу.

Я повертела головой, пытаясь ухватить как можно больше деталей. Позади меня были заваленный книгами стол, стул, узкая койка со смятым бельем. Над потолком висел тусклый фонарик — единственный источник света. Пол, как и стены, был земляным.

Мозг выхватил еще одну деталь — мобильный телефон, подключенный к небольшому пауэр-блоку.

Я несколько раз моргнула. А в голове всплыли нелепые мысли: «Если у него есть мобильный, может быть, он нормальный? Человек, а не нечисть? Или современные кикиморы и лешие тоже с телефонами ходят?».

Стоило представить себе какую-нибудь нелепую лесную тварь, звонящую по телефону: «Шабаш устраивать будем, или опять по видео связи соберемся?..» — как страх отступил.

— Я помогу, если расскажете, что со мной случилось. Несколько дней назад я заблудилась в лесу и потеряла память. Это из-за вас?

— Какая бойкая, — хмыкнул незнакомец, а затем вдруг рывком распахнул на мне куртку.

Я замерла испуганным зверьком, когда его рука коснулась моего живота. Того места, где был толстый старый рубец со шрамом.

По крайней мере, он должен был быть старым, потому что заживать могло очень долго.

Мужчина провел кончиком указательного пальца от самого начала до конца. Это движение показалось куда более интимным, чем если бы он попытался раздеть меня.

— Несколько дней назад ты приползла сюда с зияющей рваной раной. Я тебя вылечил. Хочешь знать больше, нужно заслужить. — Он насмешливо поднял брови, продолжая поглаживать шрам.

— И что надо сделать? — Собственный голос показался хриплым и чужим. Дыхание сбилось, стало неровным. Мысли не возникло, что он мог соврать. Незнакомец говорил правду, и я это знала наверняка.

Он отступил от меня, порылся на столе, а затем сунул мне в руки пожелтевшую от времени и здешней сырости бумагу. На ней был выведен красной ручкой странный узор, размещенный в пятиугольнике.

— Вокруг того места, где я нахожусь, должно быть двенадцать таких символов. Нужно найти каждый из них и испортить. Если они нанесены краской — смой, если вырезаны на дереве — срежь, выбиты на камне — разбей камень. Поняла?

Не дожидаясь ответа, мужчина дернул меня за руку и вытолкнул наружу. Снова едва успела зажмуриться, чтобы защитить глаза, как уже опять оказалась на улице.

— Светка! Чтобы тебе от бесов секреты прятать! Ты где была?! — заверещал Злыдень, едва увидев меня. — Пропала куда-то. Раз, и нет. Я чуть не поседел! Связался на свою голову. Пошли домой. Это что у тебя там?

Он кивнул на руку, в которой был зажат лист с рисунком.

Я вздохнула и сунула картинку ему под нос:

— Нужно найти двенадцать таких символов где-то рядом. Поможешь?

Кролик придирчиво понюхал бумажку:

— Подозрительный листик. Чего это ты мне тут его суешь? Откуда знаю, куда ты его до этого совала…

— Чем быстрее найдем, тем быстрее тебя домой унесу. — Вздохнула, но судя по скептическому взгляду кроля, ему было и тут неплохо. — Ладно, сама справлюсь.

На то, чтобы найти первый символ — ушло минут тридцать. Он был вырезан на коре единственной стоящей рядом березы. Достала ключи из кармана и расковыряла бересту как могла, чтобы сбить рисунок.

Я обследовала каждый уголок, каждую темную нору и каждую скрытую трещину. Руками разрывала пласты опавшей прошлогодней листвы, доставая их из-под снега, разбивала наст дрожащими руками.

Следующие три нашла почти друг за другом. Один был красной краской нанесен на камень (не знаю, что это была за краска, от снега она не смывалась, и, как бы я ни терла, ничего с ней не происходило). Еще два выбиты на металлических дощечках, приставленных к корням деревьев — чтобы достать их, пришлось изрядно покопаться, но зато потом смогла орудовать уже ими.

Время близилось к обеду. Старшие уже должны были прийти со школы. Надеялась, что они не слишком забеспокоятся, не найдя меня дома. Где лежит запасной ключ — Аня знает, суп в холодильнике есть.

Я сосредоточилась на местности. Кожа покрылась землей, джинсы окончательно вымокли, под ногтями чернели траурные кромки грязи.

— Вот теперь тебя от остальной низшей нечисти прям не отличить. — Кролик все это время жался рядом, но так и не помогал.

— Низшей? А что, и высшая бывает? — Прямо какое-то кастовое общество.

— А то, моя госпожа из высших… — горделиво приосанился Злыдень.

— Это та, что детей ела, да? — хмыкнула я.

— Ну ты б попробовала хоть одного, вдруг понравилось бы. Одним больше, одним меньше.

— Дурацкая шутка, — шикнула я на кролика, запустив в него куском наста. Злыдень проворно отскочил в сторону, и снежный кусок угодил в сосну.

— А кто сказал, что я шучу? — ехидно отозвался зверек, но я его уже не слушала.

Сердце заколотилось сильнее, будто знало, что впереди скрывается нечто важное. Я подбежала туда, куда попал снег, еще не до конца уверенная, но уже предчувствуя конец поисков.

И действительно — последний символ.