ГЛАВА 21. О чужих поступках, моментах слабости и ночных незваных гостях

Мы часто сами придумываем себе правила и ограничения. А значит, сами можем разрешить себе их нарушать.

(из заметок Николины Вайт)

Когда я вернулась в комнату, то увидела на кровати своё красное платье, то самое, которое оставила лежать в снегу. Сейчас оно было чистым, сухим и вообще выглядело так, будто кто-то положил его сюда именно за тем, чтобы я его надела.

‒ Матильда, ‒ позвала я негромко.

И передо мной тут же появилась невысокая тень.

«Да, хозяйка», ‒ услышала я в своей голове.

‒ Ты занималась платьем?

«Хозяин приказал привести его в порядок и оставить на видном месте, ‒ ответила она. – И просил передать, что ждёт вас на западной террасе».

‒ В платье? – уточнила с сомнением.

«Он распорядился накрыть там ужин, ‒ в бесцветном голосе тени будто промелькнуло лёгкое лукавство. – Думаю, платье будет уместно».

Я поблагодарила Матильду и всё же решила снова надеть столь красивый наряд. Не знаю, что задумал Андриан, но отказываться не стала.

Западная терраса находилась в хозяйском крыле, неподалёку от моей комнаты. Она представляла собой большой полукруглый балкон, увитый вечнозелёными растениями. Но главной её особенностью являлся магический полог, благодаря которому там даже в лютый мороз оставалось тепло и комфортно.

Когда я пришла, Андриан стоял, опершись на мраморную балюстраду. Его глаза были закрыты, а весь вид говорил о полной сосредоточенности. Чуть в стороне обнаружились два кресла и круглый столик, накрытый для двоих. Но сильнее прочего меня поразила скрипка, которую Рествуд держал в руке. Вот уж никак не ожидала увидеть его с таким музыкальным инструментом.

‒ Ты играешь? – спросила, остановившись в нескольких шагах от мага.

‒ Иногда, ‒ ответил он, открывая глаза. – По настроению.

‒ А сейчас, значит, у тебя именно такое настроение?

‒ Увы, нет.

Андриан отрицательно покачал головой и убрал инструмент в лежащий рядом футляр. Всё это он делал молча, и я тоже не спешила говорить. Внешне маг казался привычно спокойным и собранным, но всё же в нём чувствовалось напряжение. Настолько сильное, что и не передать.

‒ Зачем ты меня сюда позвал? – проговорила негромко.

‒ Хотел хоть как-то исправить этот кошмарный вечер, ‒ в его голосе прозвучала досада.

‒ Не такой уж он и кошмарный.

Я прошла к одному из кресел и снова посмотрела на Рествуда.

‒ Было же и хорошее, ‒ сказала, чуть улыбнувшись. ‒ К примеру, я никогда столько не танцевала. А это, оказывается, довольно увлекательное занятие.

Но Андриан не спешил смягчаться. Наоборот, его взгляд стал ещё более суровым, а губы искривила ироничная усмешка.

‒ Малинка, тебя унизили…

‒ Попытались, ‒ поправила я.

‒ Нет же! То, что они сделали, ужасно. Если бы их план сработал до конца, это бы уничтожило твою репутацию.

‒ Да, ‒ отрицать было глупо. – Мора давно обещала отомстить, но жить в ожидании удара в спину ‒ то ещё удовольствие. Теперь, когда она, наконец, ударила, мне даже стало чуть спокойнее. Хотя, не сомневаюсь, она ещё попробует отыграться.

‒ Я не дам ей такой возможности, ‒ решительно заявил Андриан. – Никому не позволю тебе навредить!

‒ Не нужно громких обещаний, ‒ покачала я головой. И решила попытаться перевести тему. – Ты пригласил меня на ужин? Так может оставим случившееся в прошлом? Не хочу об этом говорить. Давай лучше посмотрим, чем нас сегодня решила порадовать Ванесса?

Он промолчал, но уголки его губ дрогнули в намёке на улыбку.

Андриан сел напротив меня и сам поднял металлический колпак с блюда.

‒ Твоя любимая запечённая рыба, ‒ проговорил Рествуд. – Как раз к соку из белого винограда.

‒ Вот видишь, ‒ улыбнулась я. – Жизнь-то налаживается!

‒ Угу, ‒ хмыкнул Рествуд, но сам наполнил бокалы.

Я же взялась раскладывать рыбу по нашим тарелкам. Андриан наблюдал за мной с открытым интересом, но даже не подумал останавливать.

‒ Ты удивительная девушка, Малинка, ‒ сказал он вдруг. ‒ Любая другая на твоём месте после такого происшествия закрылась бы в себе, ну или хотя бы расплакалась. Но ты перенесла всё стойко, а теперь и вовсе готова забыть о случившемся.

‒ Нет, забывать я не стану. Но и лить слёзы точно не хочу. Ведь если позволю себе расплакаться, это будет означать, что Мора и её подружки добились своего. Они ведь хотели морально меня раздавить.

‒ Я и представить не мог, что Касандра на подобное способна, ‒ плечи Рествуда опустились, будто на них упал тяжёлый груз.

‒ Мы снова говорим об этом, хотя решили закрыть тему, ‒ напомнила я. – Не нужно, Андриан, пожалуйста.

И неожиданно призналась:

‒ Мне очень хочется отвлечься, забыться, не думать о том, что случилось этим вечером во дворе академии. Потому, если ты надеялся поговорить о поступке принцессы и её свиты, то я лучше вернусь в комнату.

‒ Нет, прости, ‒ тут же произнёс он. – Обещаю, буду всеми силами отвлекать тебя. И предлагаю сначала попробовать рыбу. Кстати, ты знала, что вот такая золотистая скария водится только в северных реках? На самом деле, она очень вёрткая, хитрая, и, чтобы поймать её, нужно настоящее мастерство. Для этого рыбаки устраивают целые представления.

Андриан рассказывал, я слушала и постепенно расслаблялась. Рыба на самом деле оказалась божественно вкусной ‒ сегодня Ванесса превзошла сама себя.

Некоторое время мы просто ужинали и говорили о рыбалке. В детстве отец часто брал меня с собой на реку, он даже соорудил для меня маленькую удочку. Так что в вопросе я худо-бедно разбиралась. Попутно вспомнились несколько забавных историй, рассказанных папой, да и у Рествуда оказался богатый опыт в рыбной ловле.

Серьёзные темы забылись, напряжение почти отпустило, и, когда трапеза подошла к концу, я уже чувствовала себя намного лучше и спокойнее. Расслабилась настолько, что, сама от себя не ожидая, попросила Андриана сыграть на скрипке.

‒ Не думаю, что тебе понравится моя игра, ‒ уклончиво ответил он.

‒ Если не хочешь, не надо, ‒ пожала я плечами, хотя меня всё же расстроил его вежливый отказ. – Извини.

‒ Нет, Малинка, дело не в том, что я не хочу для тебя играть, ‒ поспешил ответить Андриан. – Просто… это необычная скрипка. И она раскрывает душу того, кто играет на ней, создаёт вокруг иллюзии, отражающие настроение музыканта. А сейчас у меня на душе довольно мрачно.

‒ Но до моего прихода ты играл, ‒ напомнила я.

‒ Нет, ‒ сказал с горькой усмешкой. ‒ Не смог извлечь ни единого звука,

Андриан всё же поднялся, прошёл к футляру и достал из него красивую скрипку. Он снова встал у перил и развернулся ко мне.

‒ Не пугайся только, ладно? – попросил мягко.

А потом прикрыл глаза, выдохнул и… коснулся смычком струн.

Мелодия была печальной. Такой беспросветно глубокой и отчаянно острой. Она пронзала душу насквозь, превращая её в решето. Скрипка плакала в руках мага. Она будто рассказывала свою печальную историю, которая ранила каждым звуком. Нет, в целом музыка оказалась очень красивой. Но её наполняли слишком горькие эмоции.

Иллюзии тоже появились и, признаться, на самом деле смогли меня напугать. Просто террасу вдруг заволокло чёрным дымом, в котором выл ветер и то и дело показывались силуэты жутких чудовищ. А в сочетании с мелодией во всём этом чувствовалось глубокое одиночество. Такое бездонное и безнадёжное, по сравнению с которым все мои страхи стали казаться глупыми.

Значит, вот это всё – отражение нынешнего состояния души Андриана?

Боги и Тьма! Да как так вообще можно жить?! А он ещё и улыбаться пытался.

Решительно встав с кресла, я подошла к Рествуду и коснулась его руки. Он тут же открыл глаза и прекратил играть. Иллюзии пропали, вокруг стало тихо. И эта тишина словно толкала меня вперёд.

‒ Скажи, ‒ проговорила, глядя в его чёрные глаза. – Я могу хоть чем-то тебе помочь? Взять на себя хотя бы часть этой… боли?

А он смотрел на меня и молчал, хотя я точно знала: ему есть, что сказать.

‒ Можешь, ‒ ответил спустя несколько долгих секунд.

Медленно убрал обратно в футляр скрипку, смычок… и опустил ладонь на мою талию.

‒ Как? – спросила, даже не думая вырываться. Наоборот, сейчас мне отчаянно захотелось шагнуть вперёд, окончательно сокращая расстояние между нами. Но всё же я осталась на месте.

‒ Я хочу поцелуй, ‒ вдруг сказал Андриан. И тихо добавил: ‒ Очень хочу.

Он коснулся костяшками пальцев моей щеки, погладил скулу и опустил ладонь на плечо. У меня сбилось дыхание, а в груди будто родилась горячая волна. Слова Андриана и его неожиданная ласка стали для меня полнейшей неожиданностью. Я не знала, как на всё это реагировать, как правильно себя повести. Потому и стояла истуканом.

‒ Малинка, ‒ тихо позвал Андриан и сам шагнул вперёд, а меня обнял чуть крепче. – Ты помнишь, как целовала меня в прошлый раз?

‒ Да, ‒ голос прозвучал едва слышно.

‒ А вот я почти ничего не запомнил. Да и поцелуй получился слишком коротким. Будто ненастоящим. Его просто необходимо повторить.

‒ Да, ‒ прошептала, неимоверным усилием воли заставив себя посмотреть Андриану в глаза.

‒ Да? – уточнил с лёгкой хитрецой. – Замечательно.

Его ладонь с моего плеча переместилась на затылок, но Рествуд не спешил исполнять озвученное желание. Вместо этого он наклонился к моей шее и легко провёл по ней носом.

‒ Ты пахнешь малиной, которая чудом выросла в холодном лесу. Той самой, которая спеет с первыми снегами. Она самая вкусная, кисло-сладкая, а её аромат всегда казался мне чудом. Вот и ты для меня… настоящее чудо.

И только теперь коснулся губами моих губ. Сначала нежно, осторожно, словно поглаживая. А я… всё так же стояла, ловя этот восхитительный момент. Впитывая его в себя, запоминая каждой клеточкой тела. Чтобы никогда не забыть.

Мои губы сами собой приоткрылись навстречу Андриану, а он только крепче прижал меня к себе, углубил поцелуй. И реальность уплыла. Покинула меня. Бросила в тёплых нежных руках самого восхитительного мужчины в мире. Он целовал меня, я отвечала ему, как умела, как чувствовала. Наслаждалась каждым нежным касанием губ и языка, и с каждой секундой хотела быть ещё ближе. Получить больше. Во мне будто образовывалась пустота, которую стало так важно заполнить. Странная потребность, похожая на голод и жажду одновременно. И я не хотела с ней бороться. Совсем наоборот.

Андриан прервал поцелуй первым. Поймал мой затуманенный взгляд и улыбнулся. Я же никак не могла сбросить наваждение. Дико хотелось продолжить то, что Рествуд остановил. Но он не спешил возвращаться к моим губам, просто обнимал и поглаживал по спине ‒ успокаивающе, ласково. Но мне не хотелось успокаиваться. Наоборот, я горела внутри и отчаянно желала дать волю этому пламени.

И всё же постепенно мысли стали приходить в норму. Когда сознание окончательно прояснилось, а здравый смысл заработал в полную силу, я сама отстранилась от Рествуда. Даже попыталась сделать шаг назад, но он удержал.

‒ Тебе стало легче? – спросила, глядя ему в глаза.

Хотела, чтобы голос звучал равнодушно и даже с вызовом, но получилось слишком нежно, даже заботливо.

‒ Намного, ‒ ответил Андриан, проводя пальцем линию по моему обнажённому плечу.

Я от этого прикосновения вздрогнула и только сейчас подумала, что это платье слишком откровенное. Хотя раньше оно казалось мне вполне приличным.

‒ Даже тьма, что бушевала во мне, сейчас затихла, ‒ продолжил маг.

‒ То есть… цель достигнута, ‒ вот теперь в моём голосе звучала горечь.

Я снова попыталась высвободиться, и на этот раз Рествуд отпустил.

Отойдя к столу, взяла в руки бокал, сделала глоток, вот только пожары в душе не собирались затухать.

‒ Не целуй меня больше, ‒ попросила, сглотнув.

‒ Я настолько плохо целуюсь? – с иронией поинтересовался Андриан.

‒ Наоборот, ‒ ответила не поворачиваясь. Именно потому, что стояла к нему спиной, могла говорить, что думаю. – Слишком хорошо. Боюсь, что привыкну.

Я не услышала, как он подошёл. Просто вдруг почувствовала его ладони на плечах. Они скользнули вниз по рукам, а потом легли на мой живот, а сам маг вдруг коснулся губами моей шеи. Это было безумно приятно, хотелось раствориться в таком сладком моменте, забыть обо всём на свете, но я больше не могла себе позволить такой слабости. Потому всё же нашла в себе силы убрать его ладони. Сделала шаг в сторону и только потом развернулась к Рествуду.

‒ Андриан, ты говорил, что нам нельзя сближаться. В нашей ситуации это опасно.

‒ Да, ‒ согласился он. – Ты права. Опасно.

Но мне вдруг показалось жизненно важным объяснить.

‒ Я тебе не подхожу. И если из-за вот таких слабостей мы с тобой не сможем аннулировать брак, то ты окажешься окончательно связан со мной. Возможно, сейчас я кажусь тебе интересной, но ты не можешь не понимать, насколько мы разные. Я не леди. Даже не простая горожанка. Я другая и воспитана иначе. И мне не хочется однажды увидеть в твоём взгляде горькое осознание и разочарование.

Его глаза вспыхнули тьмой. Он уже качнулся ко мне, почти сделал шаг, как вдруг в воздухе рядом с нами материализовалась Матильда.

«Хозяин, к вам пришли. Полиция», ‒ прошелестел в голове её взволнованный голос.

Она обращалась к Рествуду, но я тоже её слышала. И от этого сообщения у меня перехватило дыхание, а сердце сковало страхом. Я вцепилась в руку Андриана так крепко насколько могла. Он же принял сообщение тени с открытой обречённостью, будто уже знал, что этот визит стражей порядка ничем хорошим для него не закончится.

‒ Сейчас приду, ‒ ответил он Матильде.

И посмотрел на меня. Не знаю, что именно Рествуд увидел в моих глазах, но его взгляд странно потеплел.

‒ Не ходи, ‒ попросила я взволнованно. – Пожалуйста, Андриан. Не нужно. У меня плохое предчувствие.

Он отрицательно покачал головой.

‒ Не могу. Сейчас у меня ещё есть шанс оправдаться, но, если начну избегать полицейских ‒ его не будет.

Потом вдруг подался вперёд, обнял моё лицо ладонями и быстро поцеловал в губы:

‒ А вот ты должна уехать. Спрятаться, хотя бы на время. Шайн знает, что делать, я ему всё объяснил. По поводу денег не переживай. Но из столичной академии тебе лучше уйти. И предлог есть. Ведь ректор знает о сегодняшнем происшествии и легко поможет тебе с переводом.

‒ Андер! – крикнула я, вцепившись в его руки. – Перестань! Всё будет хорошо!

Он попытался ободряюще мне улыбнуться, но у него не получилось.

‒ Мне нужно идти. Ведь есть маленькая вероятность, что эти люди пришли не за мной, а по какому-то важному делу.

‒ В час ночи? – выдала я, глянув на наручные часы мага. – Андриан…

‒ Я должен, ‒ повторил, сглотнув. – Пока они подозревают только меня. Но если сбегу, стражи порядка явятся к моей семье. Этого никак нельзя допускать.

‒ Тогда… ‒ я решительно расправила плечи, ‒ передай мне всю свою тьму. Пусть ни одна проверка не покажет её в тебе.

‒ Нет, ‒ ответил категорично.

‒ Почему?! Ты же именно для этого заключил со мной договор!

‒ Нет. Ты в прошлый раз едва выжила.

‒ Андер! Я настаиваю!

‒ Нет.

Он снова поцеловал меня в губы ‒ быстро, легко, словно прощаясь. А потом направился к двери, а когда уже переступил порог, обернулся:

‒ Побудь здесь, пока они не уйдут. Я тебя закрою. Прости.

И вышел.

Дверь тут же покрылась узорами из тьмы, которые мгновенно впитались в покрытую лаком древесину. Я бросилась к створкам, дёрнула ручку, но та даже и не думала поддаваться. Он что на самом деле меня тут запер?

‒ Андер! – закричала, стукнув кулаком по двери. – Немедленно выпусти меня! Рествуд!

Ответом была тишина.

‒ Андриан!

Я продолжала дёргать ручку, колотить по двери. Даже вызвала Эдварда, но тот отказался мне помогать, сославшись на приказ хозяина. Тогда-то и стало ясно, что самой мне отсюда не выбраться. Не прыгать же с третьего этажа?

И время потянулось медленно, словно гружёная телега. Сначала я нервно маялась из угла в угол, даже скрипку в руки взяла, попыталась что-нибудь сыграть. Но в этом деле у меня не было ни малейших навыков. Увидеть что-либо важное с балкона тоже не представлялось возможным ‒ он выходил на внутренний двор. Потому в итоге просто вернулась в кресло и принялась ждать.

Когда спустя час или даже два петли едва слышно скрипнули, я встрепенулась. Вскочила из кресла, уже собралась отчитать негодяя Рествуда… вот только вместо него ко мне вышла бледная Ванесса. И едва мы с ней встретились взглядами, как всё стало ясно без слов.

‒ Андриана… увели, ‒ проговорила она, обессилено опустившись в кресло. – Особняк опечатывают. Нам дали время до утра. Ты должна уходить. Эдвард перенесёт тебя из дома, а потом сама переместишься в академию. Сейчас там для тебя безопаснее всего.

Я была настолько разбита новостью об аресте Андриана, что даже не нашла ответа. Меня будто окунули головой в болото. Я вроде всё слышала, но почти не понимала слов. В какой-то момент возникло чувство, что это всё происходит не со мной. Что это просто такой дурной сон.

Вещи с Ванессой мы собирали вместе. Помимо одежды, которой у меня за время жизни у Рествуда накопилось немало, экономка вручила мне большой кошелёк, плотно набитый деньгами. Хотела отдать ещё и артефакты, хранящиеся в доме, чтобы они не достались полиции, но тут я будто очнулась.

‒ Эдвард! Перенесите всё, на что укажет Ванесса в безопасное место. Да хоть к родителям Андриана. И главное, забери скрипку.

«Будет исполнено, хозяйка».

‒ И ни за что не впускайте полицию в подвальный зал. Но проявляться запрещаю. Пусть хоть привидениями вас считают. Плевать. Только не тенями.

«Не беспокойся, хозяйка, мы сделаем всё, как надо», ‒ сказал появившийся рядом Роберт.

«Полиция уже в доме, ‒ сообщил Эдвард. – Хозяйка, зажмурься. Сейчас перенесу».

Я послушно закрыла глаза, полностью доверяя своему верному охраннику. А спустя мгновение, пол ушёл из-под ног, и возникло чувство полёта. Правда, закончилось оно всего спустя несколько секунд. И, распахнув глаза, я обнаружила себя на пустынной улице в нескольких кварталах от особняка. По колено в сугробе.

«Переносись в академию, ‒ прозвучало в голове. – Людям в такую погоду холодно».

«Эдвард, ‒ позвала я мысленно. – Если что-то узнаешь об Андриане, сразу сообщай мне».

«Как будет угодно хозяйке», ‒ ответил он и пропал, растворившись в снежной ночи.