Глава 20
– Да́ныч!
Данила ушам своим не поверил. Резко развернулся.
– Кирей!
– Даныч, братан, я как девица, бля, красная под окошком тебя жду, ну ты не охренел ли? – ещё издали раскинув руки для объятий, смеялся Кирилл. – А я-то думал, будут цыгане с медведя́ми, водочка на подносике и всё в этом роде!
– Кирей! – так же раскинув руки, пошёл к нему навстречу Данила. – Я тебя послезавтра только ждал, братан!
Обнялись. Радостно помолотили друг друга по спинам, потягали, отрывая от земли.
– Ну ты и дрыщеба́н, брате́ль! Куда мясо дел? С вас там чё, в армии этой, срезают его что ли? Да на тебя теперь ни одна тёлка не посмотрит, пока не отожрёшься! Придётся за тебя отрабатывать, хрен ли, надо же выручать братэллу! – подмигнул.
– Ты зато раскабанел! Смотри, а то скоро в триканы свои пидорские не влезешь!
– Чего б ты понимал, это мышца́! Во! – согнул Кир руку, хлопнул по внушительно вздувшемуся бицепцу. – А с лицом-то у тебя чё?
– Поскользнулся, упал. Очнулся – гипс.
– Понятно. Без мордобоя, как без воздуха, да? Всё-таки не надо было тебе из бокса уходить, там хоть медальки дают. Ну чё, может, в баньку рванём? Парилочка, пивасик. Побазарим спокойно. Девочки, а? – пихнул Данилу плечом. – Как на счёт девочек? Изголодался, небось?
В баньке было душевно, хотя в парилку Данила сунулся только раз – молодую кожу на шрамах тут же обожгло, и он плюнул. Занырнул в ночную Волгу, отфыркиваясь, вернулся к домику. Сидели теперь на крыльце, выводящем прямо к воде, поглядывали на огни барж на рейде, слушали, как шумят в тёмной высоте кроны деревьев и неторопливо глушили водку с пивом. Ёрш накрывал мягко, но настойчиво. Уже слегка заплетался язык и Данилу начало клонить в сон. А где-то в одной из соседних банек задорно визжали девки. Кирилл, кивал в их сторону:
– Ведьминский шабаш. Бывал когда-нибудь на таком? А я бывал. И это, конечно, капец...
Заговорщически подмигивал. А у Данилы от их смеха скулы сводило злостью.
– Нахер баб, Кирей, сюда слушай! Я вот думаю, раз такое дело, надо, наверное, тачку другую взять. Что-нибудь типа «пирожка» москвичёвского Присматривал уже, в принципе с рук можно не за дорого найти. А если ещё и жигуля моего махнуть не глядя, то и вообще почти по нулям получится. Жалко, конечно отдавать, всё-таки память о бате... Но у пирожка что хорошо – это кузов. Там хоть спирт, хоть железо возить можно будет. Кстати, спирт уже завтра-послезавтра придёт.
– Сколько взял?
– Десять бочек по двести литров.
– Хренасе! Не боишься, что накроют?
– Не особо. Менты сами с этого кормятся, это если уж прям совсем поперёк идти, то могут закуситься, а так... Всё решают откаты. Бочки в гараж сгружу, а оттуда буду канистрами возить. Пацаны, кто барыжничает, говорят нормально, до пяти канистр менты вообще не связываются, если только особо додельный какой-нибудь попадётся. Но обычно и их отпускает с косаря на лапу. Ты как, не хочешь в долю войти? Не по мелочи, естественно, а на опт. Я ещё никому не предлагал, тебя ждал.
– Интересно, что они там делают, что так визжат? – свернув голову в сторону девчачьей баньки, усмехнулся Кирилл. – Кстати, заметил, они вообще без мужиков. Не хочешь в гости наведаться?
– Бля, Кирей, я тебе про дела, ты мне про баб! Нахер они нужны вообще, одни проблемы от них.
– А вот это ты меня сейчас прям пугаешь, братан! Что значит, нахер нужны? Ты чего там, в армии своей, брома пережрал? Ды ты, сейчас как волчок голодный должен трахать всё, что движется, а не про железки с водярой задвигать! Ты чего такой напряжный-то? Успеется про дела, расслабься, брат! Будь легче! Хочешь, с зачётной тёлочкой для встреч без обязательств познакомлю?
Данила аж зубами заскрипел.
– Не хочу! Сучки они все, Кирей. Ты мне лучше по спирту скажи, в долю пойдёшь?
– Да погоди ты со своим спиртом! Не все бабы сучки. Уж поверь, встречаются и нормальные, и даже очень.
– Угу. В книжках.
– Ничего подобного! У меня такая. Причём, подружка её – конкретная блядина, я её натянул в первый же день, ещё даже имени не знал, да и потом ещё не раз мог бы, было бы желание. А моя прям ангел. Очень хорошая девочка! Так что не обобщай.
– А, так у тебя постоянная баба теперь есть? Хренасе, братан, а чего ж ты молчишь? Я ж должен как-то подготовиться, топорик, там, купить, или ножовку.
– Какую ножовку?
– Рога твои отпиливать! Тебя же больше месяца не было, отросли, небось, небо задевают! Чего ржёшь, я серьёзно. Вот ты сейчас здесь, а она, думаешь, где?
– Дома.
– Уверен?
– Абсолютно. У неё там вообще без вариантов.
– А вот зря! Она сейчас запросто может или в каком-нибудь кабаке водку жрать, или на хате у первого встречного подмахивать. Серьёзно! Я вот буквально на прошлой неделе одну такую отработал. Тоже, казалось, такая девочка – прям малинка нетронутая, а оказалось, парень у неё есть, прикинь! С ним любовь, там, все дела, а сама ко мне на хату почти неделю моталась. Вот и ты тоже, веришь своей, в глазки ей заглядываешь, а она втихую ржёт над тобой и пёсиком на поводочке считает.
– Так, короче, – усмехнувшись, хлопнул его по плечу Кирилл, – жди меня здесь!
Ушёл и уже минут через пять вернулся с тремя девчонками из соседней баньки. Раскрасневшиеся, замотанные в простынки, они хихикали и с охотой угощались их водкой с пивом. Щебетали о какой-то херне, постреливая глазками, шушукались друг с дружкой на ушки. Иногда, повизгивая, убегали по деревянным мосткам купаться голышом в Волге. Сначала возвращались в мокрых, облепивших тела простынках, потом перестали заморачиваться и, скидывая их прямо здесь, на веранде, убегали в темноту, белёсо сверкая то задницами, то сиськами. И как бы там Данила не злился, но у него уже конкретно стоял. И даже наоборот – злость подхлёстывала желание.
– Ну и чего ты морозишься? – подмигнул Кир, когда они убежали в очередной раз. – На счёт чёрненькой сильно сомневаюсь, но другие две точно дадут, сам же видишь. Мне кажется, у вас даже неплохой тройничок наклёвывается. Иди, оттянись! А потом уже и за дела побазарим.
– А ты? К чёрненькой подкатишь?
– Не, брат, я пас! – рассмеялся Кирилл. – Говорю же, меня девчонка дома ждёт.
– Да не ждёт она, Кирей! Не верь.
– Не, брат, эта ждёт. Ты просто не знаешь, о чём говоришь. Но я вас познакомлю, и ты сам поймёшь. Только сразу говорю, делиться по-братски, как в старые добрые, не светит, ясно? Даже не дыши в её сторону.
Данила помолчал, разглядывая мелькающие между ветвями звёзды. На душе было тоскливо. Хотелось то ли ещё сильнее нажраться и забыться, то ли наоборот, отжечь так, чтобы небо, к чертям, вспыхнуло.
– А почему думаешь, что чёрненькая не даст?
Кирилл дёрнул плечами:
– Опыт. Такие только на второй-третий день уламываются.
– В жопу твой опыт, братан! Засекай десять минут.
Стоял на берегу, почти на кромке воды, смотрел на звёздное небо и плывущие по нему лёгкие пёрышки облаков. Чёрненькая сосала... ну так себе. А может, это просто Даниле не больно-то и хотелось. Куража не случилось. Он думал, будет сложнее. Думал, придётся уламывать, может, даже, слегка применить силу. Сейчас хотелось именно этого, чтобы выплеснуть злобу и отыграться, но...
...Он только медленно провёл пальцем по её плечу и, поймав, якобы возмущённый взгляд, склонился к уху:
– Кис, отсосёшь?
Она презрительно фыркнула и сцепила руки на груди, а Данила поднялся и ушёл к берегу...
Через четыре минуты он уже перебирал волосы на её затылке и слегка задавал темп, но она жеманничала и слишком много из себя строила, для такого простого дела, как минет. Надоело. Разозлился и, жёстко натянув волосы под самые корни, сделал всё сам. Она давилась, кашляла и захлёбывалась слезами и слюнями, но ему было плевать. Она сама пришла. Значит, хотела.
После разрядки настроение упало окончательно. Попробовал снова завести разговор о планах, но плюнул. Теперь не хотелось даже этого. А больше всего калило то, что, несмотря на хмельную бошку, понимал, что тупо завидует братану и его уверенности в своей девчонке, его спокойному решению, что ему больше не нужны другие, потому, что теперь есть ОНА.
Это, конечно, и напрягало. Ну как это так, что, одна – и навсегда? А как же драйв и разнообразие? Как же их с Киреем угарные рейды по клубешникам в поисках приключений? И это было ещё тогда, когда они, считай сопляками были – Кирею восемнадцать с половиной, Даньке только восемнадцать стукануло. Только-только в серьёзные заведения пускать стали, туда, где уже нормальные тёлочки тусили, а не шмара малолетняя... А теперь-то им вообще вся масть пуститься в отрыв!
И тут оба-на! – «Меня девчонка дома ждёт»... Что за нахер?
Но в глубине души всё равно завидовал. И неожиданно чувствовал себя как-то слегка на отшибе. Словно третий лишний. Не был к этому готов.
Но это братан Кирей, а поэтому и зависть к его везению – светлая. Молодец он, что тут сказать. Нашёл хорошую девчонку – круто! Дай бог, чтобы ту самую, свою.
В голову опять и опять назойливо лезла Маринка. И хотя он и расписал её тут Кирею, как случайно подснятую поблядушку... Но сам в это не верил. Да, он ни хрена не понимал ни её мотивов, ни логики, но чувствовал, что они есть. И по-прежнему хотел понять, что не так, хотя и решил, выслушивая её напоследок у подъезда, что всё, хватит с него.
Оказалось, не хватит. Капец, как не хватит!
«Ты и так получил от меня гораздо больше, чем думаешь»... О чём это, вообще? На что намекала? Что он в чём-то перед ней провинился? Что-то не понял? Накосячил? Может, поэтому её и накрыло так?
А если так, то, может, и нет там никакого парня?.. Просто решила позлить – и у неё получилось...
– Даныч, ты ушёл в астрал? Я тебя третий раз спрашиваю, что у тебя с железом-то? Завязал? Окончательно на спирт переключился?
Данила открыл глаза.
– А?
– Да ёпт... Братан!
– А это, – Данила тряхнул головой, растёр лицо. – Не хочу с железом завязывать, но там думать надо. Просто собирать и сдавать – это баловство, а я бы хотел чего-нибудь на долгосрочную перспективу замутить. Тут нужно либо самому приёмки открывать, либо какой-то склад мудрить, куда всё свозить, набирать тоннаж. Но не знаю, не готов сейчас об этом.
– Э, братан, да ты спишь уже! Ушатала тебя тёлка? Слабак! Ну ладно, иди ложись. Завтра поговорим.
– А может, домой спать рванём? Чёт наотдыхался я тут уже. К тому же, у меня Барс весь день некормленный.
Подъехали на такси к дому Данилы и как-то само собою порешали, что Кирею нет смысла гнать сейчас домой – пятнаха-то всё равно здесь, у подъезда, стоит.
Допили чекушку дядь Серёгиного самогона, растелились на диване.
– Ты только, блядь, ноги свои волосатые на меня не закидывай, понял! – заваливаясь к стене, пьяно ржал Кирей.
А в следующее мгновение он уже храпел. Данила, пошатываясь, разделся, швырнул шмотки на стул. Из кармана джинсов со звоном посыпалась мелочь, и среди неё – половинка сердца.
Сел на край дивана, тупо уставившись на кулон, поводил пальцем по его зазубренному краю... и снова схватился за одежду.