Глава 16 · Дина Зорина. Все связано

— Интересно, что в моём досье фамилия вашей матушки — Найдёнова, — суховато сказал Пётр Николаевич.

Дина вдруг осознала, что чуть ли не в обнимку с ним стоит и отпустила его руку. На всякий случай и отошла на полшажочка, чтобы соблюсти дистанцию и приличия, которые давно уже попирала изо всех сил. А тут вдруг захотела немного отделиться от Безрукова: от него повеяло холодом.

— Я понимаю, что вы должны были проверить мои родственные связи, — сказала она, — и действительно, маменька везде, кроме церковной книги, расписывается как Найдёнова… Но что вам за дело до её полной фамилии?

Мор Адрианович, который непонятно как уже покинул камеру с химерой, оказался рядом и потрепал Дину по плечу.

— Не берите в голову, барышня, это у него давние личные счёты… Как выяснилось — с прабабушкой вашей, мир её грешному праху, — сказал он. — Но не будем ворошить прошлое. Как говорится, кто старое помянет… Впрочем, родители Стефана Анатольевича не слишком нам интересны, куда занятнее, при чём тут он. На кафедре алхимии он был, пожалуй, самым незаметным и неинтересным человеком. Химеры, которые он создавал, не были хищными, а насчёт опытов над людьми… Слишком уж он был боязливым. И богобоязненным, и законопослушным.

— Не хотите как-нибудь навестить вашего деда, Дина Владимировна? — спросил Пётр Николаевич.

— Не хочу, — честно призналась Дина. — Он человек закрытый, со странностями. Я бываю у него очень редко, в последний раз мы встречались не так уж давно, на Пасху. И всегда разговор сводится к одному…

— К тому, что барышни не должны служить в полиции? — усмехнулся Мор Адрианович. — Хотите, я схожу с вами, Дина Владимировна? При мне он вряд ли отважится изводить вас такими разговорами.

— Если вас не затруднит, — тут Зорина покосилась на Петра Николаевича. — И если господин Безруков не возражает.

— Ночь не время для визитов, так что на меня вы в любом случае рассчитывать не можете, — с деланным безразличием сказал Безруков. — Что ж, расходимся. Больше, чем мы сейчас выяснили, нам пока не узнать.

— Подождите, но как же, — сказала Дина. — У меня создаётся ощущение, что вы что-то такое видите и понимаете, чего не знаю я. Можно и мне прикоснуться к этому знанию?

— О чём вы, Дина? — спросил Пётр Николаевич.

— Зачем всё это? Покушение на Майского, какая-то возня в магическом, создание химер? Всё это очень тревожно, особенно оттого, что непонятно.

— Про возню в магическом мне тоже было бы интересно узнать, — проговорил Безруков. — А вот вы, Мор Адрианович, сдаётся мне, действительно уже всё давно поняли, только не хотите говорить.

— Мне нравится, когда ученики додумываются до ответа на загадки сами, — сказал Карабашев.

Дина слегка насупилась. Кому понравится, когда тебя сравнивают с какими-то зелёными юными студентами?

— Хотя ты-то уж, Пьер, мог и понять, в чём тут дело. Разве вы не видите, что на самом деле происходит? Лучезарск достаточно близко к Аврории, и неудивительно, что и в этот раз нарыв назревает именно здесь.

— В этот раз? Нарыв? — спросил Пётр Николаевич, хмуря удивительно красивый лоб.

— Ты же застал прошлое перерождение государя и помнишь, как это было, — сказал Карабашев. — Должен помнить.

— Знаете, я всё-таки не люблю загадки. О чём вы ведёте речь? — спросила Дина.

— Мне нравится эта барышня, она не признаёт экивоков, намёков и хождений вокруг да около, — заметил Мор Адрианович. — Вы, Дина Владимировна, очень молоды, но тем не менее наверняка получили неплохое образование, не так ли? Великая Империя держится за своих магов…

— Получила, — сдержанно ответила Дина. — Но я спросила не об этом.

— Опыты над людьми, особенно алхимические, запрещены вовсе не из этических соображений. Верхушке магического сообщества нет дела ни до морали, ни до этики. Они запрещены потому, что цели у этих опытов уже полтора столетия одни и те же. Либо познать способ перерождения, которым пользуется император, либо найти, как прервать эту цепь.

— А Пётр Николаевич стал жертвой такого опыта? — замирая, спросила Дина.

Замер и Безруков.

— Весьма неожиданный вопрос, — произнёс он.

— Но всё-таки, — настойчиво сказала Дина.

— Вне всяких сомнений, Пьер так раз такая жертва, что несколько роднит его с пойманной вами химерой. — улыбнулся Карабашев. — Впрочем, он и сам уже догадывается, что находится в шаге от окончания этого опыта. Который и так слишком затянулся.

— Опять загадки, — сказала Дина разочарованно.

— Если Пьер захочет, он расскажет вам, — улыбнулся Карабашев.

— Позже, — сказал Безруков. — Ночь скоро закончится, так что нам пора. Я провожу вас, Дина.

— Да зачем. У меня отличная коляска, отвезу сначала барышню, затем тебя, — сказал Мор Адрианович. — Кстати, вот моя карточка, Дина Владимировна, дайте мне знать, когда условитесь посетить вашего дедушку. С этим лучше не затягивать.

— Постараюсь не затягивать, — отчеканила Дина.

«Иначе и сама изведусь от любопытства!» — добавила она про себя.

Оставшуюся часть ночи Дина провела в полицейской управе. Бессменная Катерина, которая, как оказалось, жила тут же в пристрое, отвела девушку в комнатку, похожую на кладовую. Там Катерина, зевая и кряхтя, развернула складную парусиновую кровать со скрипучими пружинами, дала подушку и одеяло. Дина сняла мундир, юбку и ботинки и уснула, как только улеглась. Ни похрапывание Катерины за тонкой стеной, ни поскрипывание пружин ей помешать не могли.

Однако разбудили её довольно рано, около восьми.

— Вставай, девонька, — сказала Катерина, бесцеремонно входя в комнатушку. — В управление за тобой приехал какой-то советник Одинцов, требует немедленно. Кажется, он и дома у тебя уже побывал, такой сердитый.

Дина кое-как умылась и стала собираться, досадуя, что блузка помялась и уже несвежая, юбка не почищена у подола, ботинки пыльные, а волосы на голове торчат как пучок пшеничной соломы. С трудом соорудив подобие причёски и нахлобучив сверху фуражку, девушка в раздражении посмотрела на своё отражение.

— Чаю подать? — спросила Катерина с материнской заботой.

— Боюсь, тогда господин советник изведётся от ожидания, — вздохнула Дина.

Есть, если честно, хотелось невыносимо. Да и чай был бы кстати, а лучше — чашечка-другая кофе. Но мечты разбились о лёд в голосе Одинцова, который оказался настолько напорист и нагл, что ворвался в Катеринин пристрой с гневным:

— Сколько же можно ждать? Дело очень срочное!

— Доброе утро, Кирилл Сергеевич. Что случилось? — спросила Дина сухо.

— Покушение на Тугарина, вот что, — бросил Одинцов. — Жив, но пока без сознания.

— Я была на службе, а потом у Катерины, так что у меня алиби, — как-то сама собой вырвалась невесёлая шутка.

— Всё бы вам шуточки шутить, Дина Владимировна, — оборвал её Кирилл Сергеевич.

— Один мой знакомый считает, что это лучше, чем изображать трагедию, — сказала Дина довольно-таки резко. — Так чем обязана? Почему вы прибежали ко мне, простому городовому магу?

— Едем, — сказал Одинцов. — Сами увидите.

Сначала Дина молчала, зевала, в пролётке с опущенным верхом было зябко, но затем всё-таки спросила у сердитого Одинцова:

— Как и когда это произошло, Кирилл Сергеевич? Я имею в виду покушение.

— Господин Тугарин изволят вставать с первыми петухами, — ответил магдетектив, явно всё ещё раздражённый. — Встаёт и идёт на прогулку, встречает рассвет. Гуляет он чаще всего в сторону Висячего камня, оттуда, дескать, лучше видно, как солнце встаёт. Не так давно мы с ним договорились, что встретимся там нынче, я пришёл — Артура Никифоровича нет как нет. Чтобы он опоздал?..

— Постойте, постойте, Кирилл Сергеевич, а для чего вам было с ним встречаться на рассвете возле Висячего камня? — удивилась Дина. — Разве не проще было устроить встречу в его кабинете? Ведь вы же служите под его началом, как-никак…

— Он пока не назначен, только выдвинут, есть разница, — с заметным холодком в голосе ответил Одинцов. — Конечно, Тугарин отдаёт распоряжения и ведает делами магического приказа, но кабинет ещё не занял. А его прежнее рабочее место он делит с другими офицерами. Другой бы наплевал на все эти правила да ритуалы и вошёл бы в кабинет Майского, чтобы навести там свои порядки. Не таков наш Тугаринов, очень уж он въедливый и охочий до выполнения всех предписаний. Даже в мелочах вроде этой… Ну, вы и сами знаете, Дина Владимировна. Так что у Тугарина нет кабинета.

— Понятно, — кивнула Дина, — а ваша беседа, очевидно, обещала быть секретной.

— Вам точно место среди нас, детективов, — раздражённо сказал Одинцов, потом словно бы опомнился и мизинцем будто бы невзначай коснулся перчатки Зориной. — Дина, у вас есть цепкий ум и внимание к деталям. Переходите ко мне, я зову вас, я, более того, настаиваю, чтобы вы служили под моим началом.

— А потом сразу из ваших подчинённых — в ваши жёны, да? — Дина не удержалась, чтобы не подпустить шпильку, но Кирилл Сергеевич был серьёзен и прям.

— Да. Так вы хотите узнать, что было дальше с Тугарином?

— Рассказывайте, — сказала Зорина со всем возможным смирением, которого ей с трудом хватало. — Вы остановились на том, что Артур Никифорович не пришёл.

— И это было весьма необычно для него. Ведь Тугаринов во всём любит порядок и точность. Я уж повернулся идти за ним в его дом, но заметил вдоль дорожки от Висячего камня примятую траву и пятна крови.

Дина стиснула кулаки, чтобы не перебивать, и старалась запомнить каждое слово. Но всё-таки…

В серой и сырой предрассветной хмари, когда хочется зевать и ёжиться, а не разглядывать каждую примятую травинку, не больно-то будешь обращать внимание на всякие мелочи. Следователь, ещё не заподозривший чего-то странного, не будет утыкаться носом в обочину.

Но ладно. Заметил.

— Вы слушаете, Дина Владимировна? — спросил Одинцов. — Итак, пойдя по этим пятнам, я и нашёл в кустах черёмухи его тело. Две раны от ножа… Познания в целительстве у меня не слишком хороши, но я сумел понять, что наш начальник ещё дышит, и принялся останавливать кровь. А когда смог поднять его на ноги и повести к дому, то услышал: «Вернуть Зорину. Каждый маг должен служить в магическом. Зорину ко мне немедленно». Так что, дотащив Тугарина до дома, я бросился разыскивать вас. На квартире мне сказали, что вы там больше не живёте. И тогда я отправился в участок, чтобы узнать, где вас нынче носит. И там уже меня отослали к вашей ключнице. Ну же, Дина! Смотрите веселей! Ведь вас зовёт сам Тугаринов. Думаю, что самое время похлопотать не только о вашем возвращении, но и о том, чтобы вы работали со мной.

И светло-серое пальто поверх белой рубашки и серого жилета у него были чистые. И брюки идеально отутюженные, без единого пятнышка. Заехал домой и переоделся или всё-таки где-то солгал?

— Разве нельзя подождать, пока Артур Никифоровичу станет получше? — спросила Дина. — Отчего такая спешка?

— Дина! Вы же хотели быть следователем⁈ — воскликнул Одинцов.

— Я подумаю. Мне казалось, что я не на своём месте там, в полицейском участке. А теперь вот кажется, что была неправа…

— Что вы такое говорите? — с досадой сказал Кирилл Сергеевич. — Кстати, он назвал не только вас. Он хочет, чтобы и старики-маги вернулись, даже те, кто уже снят с учёта. Упоминал и вашего деда, и отца.

— Да? — удивилась Дина. — Что-то часто стали нынче вспоминать про моего деда.

— Мне тоже показалось странным, он ведь скорее учёный, теоретик. Хотя я слышал о нём немало хорошего в своём клубе, — сказал Одинцов.

— Астрологическом? — усмехнулась девушка.

— Допустим, — сказал он. — Хотите отправиться туда со мной? В эту пятницу у нас как раз собрание, я могу представить вас. Зная, чья вы внучка, астрологи непременно примут вас — да что там, встретят с восторгом!

Дина едва не отказалась, но потом вдруг подумала: если эти астрологи с алхимиками заодно что-то задумали, то не будет ли умно согласиться. Конечно, прежде она посоветуется с Безруковым и Мором Адриановичем.

Вот будет фурор, если она придёт туда с Карабашевым, а ещё лучше — с Петром Николаевичем. Мысли на секунду сбились. Карабашев несколько раз назвал Безрукова «Пьер». Это было какое-то лёгкое, щекотное, словно пёрышко, имя. Или грустное — Пьеро.

Но сейчас было не до этого. Зорина осторожно кивнула:

— Пожалуй, я подумаю. Ответ дам в четверг, хорошо?

— Осталось дождаться четверга, — галантно сказал Одинцов.

— Четверг послезавтра, — напомнила Дина.

Тут пролётка, наконец, остановилась в конце Зайцевского проезда, у ворот небольшого особняка, принадлежавшего Тугариновым.

— Приехали, — Одинцов легко соскочил с пролётки и подал Дине руку.

Она чуть дрогнула, опираясь на его твёрдую ладонь. Кирилл Сергеевич посмотрел девушке в глаза так, словно искал там ответ на какой-то вопрос. Но поскольку ничего не спросил, ответа быть не могло.

Из гостиной Тугаринова выходили люди, среди которых Дина узнала всего нескольких. Во-первых, это была директриса очень известного пансиона для одарённых девушек-магов. Во-вторых, ректор магического университета. И ещё — заместитель городничего по магической же части. Прошли следом какие-то другие, с виду очень важные люди, потом появился моложавый черноволосый человек, одетый как волшебник из книги и весь увешанный разнообразными амулетами. Маятники, луны, солнца, звёзды из золота и драгоценных камней, да при тёмно-зелёной мантии и островерхой шляпе, как у звездочёта… В целом волшебник походил на рождественскую ёлку. Но улыбку пришлось как следует упрятать, потому что Дина сообразила: это, должно быть, предводитель здешнего Общества Астрологов и Алхимиков.

Последним комнату покинул Командор. Да-да, сам Командор, начальник инквизиторского приказал.

У Дины пересохло во рту и закружилась голова. Вот так да! Выходит, Тугарин встречался тут с такими важными людьми, позвал их, а следом пригласил через Одинцова её, Зорину — простого маггора.

Был бы рядом Безруков, и Дина от волнения непременно вцепилась бы в его рукав. Но Одинцову она не доверяла. Такого схвати, а он в ответ тут же скажет, что она его скомпрометировала и обязана выйти за него! Не сдержав мимолётной улыбки, Дина покосилась на Кирилла Сергеевича, но тот был, как обычно, удручающе серьёзен. А жаль! Хорошая шутка теперь здорово бы разрядила обстановку.

— Вас просят, — поклонилась Дине миловидная горничная лет тридцати-тридцати пяти, со строго приглаженными волосами. — Велели без сопровождающего.

Одинцов досадливо выдохнул, даже почти зашипел сквозь стиснутые зубы.

— Буду ждать вас, — произнёс он, с трудом скрывая раздражение.

Это напомнило Зориной, как Кирилл же Сергеевич привёл её к вампиру. Его тогда тоже оставили ждать за дверью.

Вот и пусть. Дине и без него хватало напряжения. Уж лучше рядом не будет никого, чем такая «поддержка», от которой вечно ожидаешь подвоха.

В гостиной Тугаринова она особенно остро ощутила, что не готова к встрече с начальством. Волосы уложены кое-как, блузка несвежа, юбка и ботинки недостаточно чисты… Всё-таки встреча с Майским в парке и та прошла не так волнительно.

— Ну, что вы встали, Дина Владимировна, — произнёс Тугарин. — Садитесь уже. Я не могу встать в присутствии барышни и мне неловко.

Он полулежал на софе, прикрытый пледом, и на рубашке проступили сквозь бинты пятна крови. Тугарина ранили в плечо и в грудь. И Дина поспешно поприветствовала начальника, а потом села возле софы, у маленького журнального столика.

— Вам интересно, зачем я позвал вас, Дина Владимировна? — начал Тугарин.

Его узкое и гладкое, даже сейчас идеально выбритое лицо было бледно и покрыто испариной, но выражение хранило спокойное, даже безразличное. Всё, что говорили о неудобности, жёсткости и даже вредности Артура Никифоровича, было, пожалуй, даже осторожным преуменьшением. И сейчас Дина осознала это сполна.

— Да, господин советник, — сказала она кротко. — Мне очень интересно.

— Вас возвращают на службу в Магический приказ. Вы назначаетесь магдетективом начального порядка. Но.

Тугаринов резко смолк. Пока Зорина пыталась понять, чем вызвана пауза, дверь беззвучно отворилась, и вошла горничная с подносом, на котором стояли две чашки чая, тарелка с пирожками и маленькая сахарница с колотым сахаром.

— Вряд ли вы успели позавтракать, — сказал Тугарин сухо. — Составьте старику компанию.

Он был не такой уж старый. И прекрасно это знал. И знал, что Дина это понимает. К чаю он не прикоснулся, но подождал, пока девушка сделает несколько глотков и съест пирожок. Это было прекрасно и как нельзя более кстати! Легкое, словно пух, тесто и вкуснейшая, сочная начинка — капуста с яйцом — провалились в Зорину, и внутри стало заметно теплее.

— Но, — продолжил Тугаринов с того же места, с которого начал, — вы, верно, и сами поняли, что у меня есть основания подозревать, что некто Одинцов Кирилл Сергеевич у нас — волк в пастушьей шкуре.

Не в овечьей. Впрочем, да. Какие из магов-детективов овцы?

— Вы хотите, чтобы я за ним проследила, — сказала, не спросила Дина.

— Именно.

— Это всё?

— Нет. Готовится срыв перерождения государя — об этом я только что известил все магические отделения города. Заговор нынче растёт не в одной только Аврории, заговорщики есть и в Белокаменной, и здесь, и ещё много где.

Дина подобралась, не зная, как реагировать на новость, о которой узнала ещё ночью. Потом поняла, кивнула.

— Гибель Майского связана именно с этим, как и покушение на вас? — спросила она.

— Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, — поморщился Артур Никифорович.

— Так точно, не надо, — сказала Дина. — Ваше высокоблагородие, вы…

— Просто Артур Никифорович, раз уж мы не на службе, — слабо махнул рукой и тут же скривился Тугарин.

Его чуть раскосые карие глаза совсем потемнели, как будто даже для белков места не осталось. Высокий лоб с залысинами вспотел, и Тугарин раздражённо промокнул его платком. Ему явно не нравилось быть больным и слабым.

— Артур Никифорович, вы видели, кто в вас стрелял? У Одинцова на одежде ни пятнышка, а он утверждает, что тащил вас на себе от Висячего камня. И на днях он почему-то был недалеко от фотосалона, где произошёл погром, а пропали, ни много ни мало, фотографические карточки с места смерти Майского…

— Вижу, у вас есть что сказать, — Тугаринов усмехнулся — вышло криво и с дрожанием губ. — Нет, Одинцов не стрелял в меня. Но и не тащил: позвал садовника. Вы, Дина Владимировна, не спешите обвинять. Он не приглашал вас на какой-нибудь раут, приём?.. Может, какое-то тайное сборище?

— Приглашал, — кивнула Дина.

— Вот и хорошо. Обязательно поезжайте. И докладывайте мне, докладывайте каждый день — можно по телефону, можно депешей, если не успеваете, но лучше лично. Докладывайте обо всём, Дина Владимировна. Даже если по-вашему ничего не произошло. Вопросы?

— Да, если можно, — сказала Зорина, деликатно кашлянув в кулачок. — Так вышло, что о заговоре мне стало известно ещё до того, как вы меня позвали, Артур Никифорович. И не только мне.

— А кому же ещё? Инквизиторскому кровососу, я полагаю? — быстро спросил Тугарин. — О нём тоже докладывайте. У этого вроде бы даже есть мотивы докопаться до истины, до самого сердца заговора… Так что всё, что услышите… магдетектив начального порядка. Всё. Идите.

— Велите позвать Одинцова? — спросила Дина сухо.

Ей не понравилось, каким тоном Тугаринов говорил о Петре Николаевиче. Да по большому счёту, ей вообще не нравилась эта история. Увлекательно читать в книгах, когда герой становится центральной фигурой всех событий. А в реальности с этим оказалось как-то сложнее. Страшнее, тяжелее, что ли.

— Нет, он мне больше не нужен, — сказал Тугарин. — Ступайте, скажите ему, что вы будете служить под его началом. И напомните, что я люто не одобряю личных отношений на службе. А то вижу я, как вы меняетесь в лице и слышал, как он говорит о вас. У меня в приказе ничего такого не будет, пускай губу-то не распускает.

Услышав это, Дина не сдержала улыбку. Залпом допив чай, она встала, поправила юбки и, довольно сердечно попрощавшись с начальством, поспешила на выход.

Одинцов как будто не услышал Дининых слов. И в пролётке всё говорил о том, как хорошо, что она теперь не пойдёт рисковать собой в дозор. А потом и вовсе не будет служить — станет лишь числиться в реестре государственных магов, а сама выйдет замуж за него, за Одинцова.

— Прошу вас, Кирилл Сергеевич, — не выдержала Дина. — Я ещё не согласилась выйти за вас. Признаться честно, вы пока ничем не завоевали моего расположения.

— У вас есть кто-то? — Одинцов изменился в лице, спрашивая это. — Я неверно рассчитал? Всё должно сходиться в той точке, где… Послушайте, Дина! Всё должно было сойтись!

— Планы на бумаге, даже если составлены при помощи звёзд — это не то же самое, что человеческая жизнь, — сказала Дина. — Вы не можете рассчитать, когда одно сердце будет завоёвано другим. Душу человеческую просто так не повернёшь в ту сторону, в какую заблагорассудится, понимаете, Кирилл Сергеевич? У меня, может, и нет никого, но это не значит, что я должна бросаться в отношения с вами, будто в омут головой. Да и вы не слишком похожи на пылкого влюблённого, что бы ни говорили и как бы ни признавались мне в любви.

— Дина Владимировна, — с укором сказал Одинцов.

— К тому же я ведь передала вам приказ Тугарина, — сказала Дина. — Никаких личных отношений на службе. У нас важное задание.

— А как же собрание в астрологическом клубе? Вы ведь туда хотели, — напомнил Кирилл Сергеевич.

— Да, мне очень любопытно, что это за клуб, — призналась Дина, — и в особенности любопытно, что привлекает там вас. Да и связь этого общества с моим дедом… Но ведь вы можете привести меня в этот клуб как, скажем, друга и сослуживца. Ведь можете?

— Мне было бы приятней, если бы вы считали это свиданием, — угрюмо сказал Одинцов.

— Хорошо, — легко согласилась Дина. — Буду считать свиданием. Но вы должны отдавать себе отчёт в том, что я не вижу у нас с вами общего будущего. Извините, Кирилл Сергеевич. Мне хочется быть с вами честной.

— Это сокрушительная честность, — сказал мужчина.

До дома, где Дина снимала квартиру, они дальше ехали молча. А когда Одинцов укатил дальше в одиночестве, девушку ждал неприятный сюрприз.

Оказывается, Кирилл Сергеевич вовсе не оговорился, сказав, что ему сообщили тут, что Зорина больше здесь не живёт.

Хозяйка выставила Динины вещи. Они стояли у дверей скромной квартирки, в общем коридоре, и сердцу стало неуютно, почти больно от сиротливой кучки на полу. Узел с одеждой, чемодан с бельём и всякими мелочами, две стопки книг, кое-как увязанных бечёвкой, да пара шляпных картонок…

Мечта о том, чтобы помыться и переодеться, а потом немного поспать, разбилась о беспощадную обсидиановую твердь реальности.

— Но ведь я заплатила за два месяца вперёд, — сказала девушка, страшно разволновавшись, — вчера перед тем, как идти на службу, я заплатила вам.

— Вот ваши пожитки, вы можете зайти в комнату и проверить, не пропустила ли я чего-нибудь, — с усилившимся от эмоций хранцузским акцентом произнесла Олимпия Ролановна Крюшон. — Деньги? Я верну всё, кроме того, что задолжали, мадемуазель Зорина… Я больше не желаю иметь с вами дела. Нет, не желаю! Вы знаете, что ночью в ваше окно лезли упыри?

— Какие упыри? — пролепетала Дина. — Не может быть! Вампиры не могут войти в дом без разрешения…

— А! — вскричала мадам Крюшон. — Значит, вы им ещё и разрешили?

— Нет, я… Может быть, это вы виноваты? — от обиды Дина сама не заметила, как перешла от защиты к наступлению. — Меня-то дома не было! Может, вы вообще этого упыря выдумали, чтобы меня прогнать? Учтите, я единственная здесь, кто действительно может справиться с нежитью. Меня учили. А вас, кажется, учили только, как уничтожать свою же совесть!

Мадам Крюшон выпучила глаза, как жаба, и схватилась за пышную грудь, которая, будто тесто, выпирала из корсета под тонкой тканью блузки.

— Ах, — сказала она, — жё ме сон маль… не па этре бьен… Мне дурно.

— Покажите место происшествия, — жёстко пресекла попытку увильнуть от ответа Дина. — Ну же? Идёмте. Вы не любите полицию, но полиция здесь и готова защитить вас от напасти. Если вампир нашёл способ проникнуть в дом, он в следующий раз найдёт и чем полакомиться. Ву мави компри?

— Сложно понимать, когда в таком тоне, — жалобно сказала мадам Крюшон. — Если вы мне не желаете верить, то идёмте, убедитесь в моей правоте сами. Вампир оставил следы когтей на оконной раме. Между прочим, второй этаж…

— Для вампира и четвёртый не препятствие, — успокоила даму Дина.

В комнате были подняты шторы, вся мебель переставлена, постельное бельё снято с кровати. Мысленно ругая чересчур деятельную и старательную французскую натуру Олимпии Ролановны, Зорина оглядела в первую очередь окно и подоконник — лишь там могли остаться следы.

— Забавно, — сказала девушка. — Но кто-то здесь определённо лазал. Не уверена, что именно вампир. Но ведь вы, мадам Крюшон, и не обязаны разбираться в нечисти и нежити… Не так ли?

Мадам Крюшон только вздыхала, глядя на глубокие царапины на дереве. Похоже, она мысленно подсчитывала траты на покраску рам, а не беспокоилась за постояльцев, а стоило бы.

— Кто-то вообще видел упырей? Вы сказали о них во множественном числе, — спросила Дина.

— Я видела. Услышала шум из вашей квартиры и зашла, — сказала домовладелица. — Хотела сделать вам замечание, что вы шумите среди ночи. И увидела… Их было трое, дезабилье, о мон дьё, как неприлично — одни кальсоны. Я была с лампой, увидела их зубы и огромные жёлтые глаза… Как у котов. Я была так напугана!

— И что вы сделали? — спросила Дина. — Ну, кроме того, что освободили комнаты от моих вещей…

— Я перекрестилась и поскорее захлопнула дверь.

— А если бы я была там?

— Я не знаю… Я не думала о вас, я думала… о мон дьё, мой старый отец, моя маман, как бы они без меня? И дом, весь дом… А у вас наверняка были серебряные пули, или нож из этого… глассий?

— Обыватели редко упоминают сплав, — мягко сказала Дина. — Итак, вы увидели троих упырей. Опишите подробнее, пожалуйста.

Мадам Крюшон всхлипнула, но ответила. По её словам, это были очень худые, сутулые, раздетые почти догола мужчины с длинными когтями на руках и ногах, жёлтыми глазами, от них почти не пахло и они, кажется, испугались крестного знамения.

— Вы на редкость хорошо разглядели их, — не удержалась от шпильки Дина.

— Они отпечатались вот здесь, — мадам приложила руку к глазам, — я всё время вижу эти страшные лица.

— Судя по описанию, это были вурдалаки. Они неразумные, приглашение войти им не требуется, вот только есть пара странностей, — сказала Дина. — Во-первых, они ходят лишь по кладбищенской земле. Во-вторых, они жаждут крови, а дверь бы их не остановила. Так что был кто-то, кто привёл сюда этих ребят. Кто-то, кто управлял ими.

— Такой же маг, как и вы, — буркнула мадам Крюшон. — Если кто-то и привёл их, то за вами, мадемуазель Зорина. Вам придётся съехать, и я готова вернуть вам все деньги.

— Кроме тех, которые вы вычли за мою задолженность?

— Нет. Все, которые вы платили вчера. Я не хочу ничего слышать, не хочу больше видеть тот ужас, хочу, чтобы это больше не стояло у меня перед глазами, — с надрывом сказала мадам Крюшон. — Даже если бы я любила вас, как родную — попросила бы уйти. А вы не родная.

— По крайней мере, вы честны, — сказала Дина. — Я только попрошу вас отнести мои вещи в кладовую, пока не найдётся жильё…

— Нет, нет, — вырвалось у домовладелицы. — Уходите сразу, с вещами. Вот ваши деньги, только уходите!

И она выставила перед собой ассигнации, словно библию.

Дина оставила ей одну банкноту — всё-таки нехорошо было бы оставаться в долгу, пусть даже никогда она больше не увидит Олимпию Ролановну.

Вещи были погружены на извозчика, и Дина не знала, куда ехать. Сперва, наверное, в участок — сдать значок маггора. А потом… хоть на все четыре стороны, очевидно.

Но в участке её ждал молоденький посыльный.

— Я от Тугаринова, — сказал он, покрываясь алым румянцем и запинаясь. — Вам предоставлена служебная квартира. Приказано проводить.

Что ж. На душе у Дины сейчас было порядочно камней. Один только что свалился прочь.