Глава 8 · Дина Зорина

Вставать ни свет ни заря Дина не любила. А чтобы появиться в восемь утра в инквизиторском приказе, надо было подняться в шесть. С учётом того, что ночью ей не спалось и она вышла подышать весенним воздухом и побегать за вампиром, спала девушка часа, может, четыре.

Ох, ну неужели нельзя было договориться со следователем хоть на чуточку попозже? Вот же вредный Одинцов! Наверняка продумал всё, чтобы визит к этому загадочному следователю был не просто допросом, а ещё и наказанием. У Дины до полудня плохо соображала голова, она потому и любила ночные патрулирования, что сон к ней не шёл. Вот, говорят, многие потусторонние твари живут лишь ночью, а ей почему нельзя? Она просыпалась бы к вечеру и шла на службу, а тут как быть? В шесть подъём, а вечером на работу… Сколько же придётся оставаться без сна⁈

Одинцов подъехал за нею в семь. Дина только-только и успела, что одеться да наспех заколоть волосы. Синяя форменная блуза и короткий суконный жакет, на вороте которого была лишь одна лычка, и белая портупея, и «забава» на длинном шнурке, чтоб «не увели», всё было в идеальном порядке. В карман Дина сунула чудную коробочку, найденную на месте, где спугнула вампира. Тёмно-серую юбку вот с ночи не озаботилась отчистить, она была хоть и укорочена на вершок (по моде и ради удобства), но всё ж исправно пачкалась у подола. Дина с досадой тёрла щёткой подол, потом начищала ботинки — Кирилл Сергеевич терпеливо ждал. Но когда девушка взялась за шляпку, не выдержал.

— Зорина! Был же приказ: приготовиться к семи утра. В чём проблема была встать пораньше?

— Виновата, господин магдетектив, — с напускным смирением ответила Дина.

— Надевай фуражку и поехали.

Она не стала возражать, что волосы заколола как раз под шляпу, чтобы шпильки с лентами держали и причёску, и головной убор. Из-под неудобной фуражки пряди торчали кое-как, и вид был неопрятный. Под неё следовало делать низкий узел на затылке, подвязанный нескользкой хлопчатой лентой…

— Нет времени, — Одинцов показал карманные часы. — Нас ждут.

Зорина вздохнула и поспешила за детективом. Чтоб ему, Одинцову, провалиться. И тому следователю-инквизитору. А! Вот кто настоящий виновник, это просто начало пытки такое!

Она ещё изрядно злилась, пока ехали в пролётке к приказу. Сон из головы толком не выветрился, настроение было препоганое. Поэтому дорогой Дина спросила:

— Кто вместо Майского будет? Вы, Кирилл Сергеич?

— Сейчас, — мрачно ответил Одинцов. — Тугарин будет.

Зорина чуть не подавилась зевком.

— Как это — Тугарин? Серьёзно? Он же весь магприказ просто изведёт. Это же…

Тугаринов Артур Никифорович был человеком сложным. Служил он заместителем Майского вот уже лет, наверное, десять, а до того успел побывать охотником ловчего приказа в столице, в Аврории. Поговаривали, что именно из-за Тугарина приказ был упразднён, а лучшие ловцы нечисти перешли кто в городские патрули, кто в магический приказ, который основали незадолго до закрытия ловчего. Тугарин вышел в отставку, переехал в Лучезарск, в котором родился, учился и жил до назначения начальником одной из столичных управ… И быстро выслужился почти до самого верха в магическом управлении. Выше, собственно, был только Майский. Был он правильный до занудства, походил на монаха, и все считали, что лучше бы это счастье отправили служить в инквизиторский. Там ему самое место!

— Да вот… — Одинцов помрачнел ещё сильнее. — Так что радуйся, Зорина, что вовремя тебя из нашего приказа попросили на выход, не придётся под Тугарином служить.

— А… А вы? — спросила Дина сочувственно.

— А меня пока не попросили. Звёзды, видимо, не сошлись.

— Да уж… неприятная история, — сказала девушка. — Мои соболезнования, Кирилл Сергеич. Вы были бы хорошим начальником.

— Как ты неохотно это признала, — сказал Одинцов не без яду в голосе. — Ладно уж, я тоже не эталон. Майский был на своём месте.

Дина не то чтобы была с ним согласна, про Майского, тот был жёлчный и склочный человек, а её и вовсе терпеть не мог, прежде всего за пол, а не за непрофессионализм. Но по сравнению с Тугарином…

— Он велел тебя арестовать, — сказал Одинцов. — Тугаринов-то. Надеюсь, после беседы со следователем внутреннего расследования не будет и эта мера не понадобится. Так что будь поаккуратнее. И… извини. Вчера я думал, что именно этот следователь будет для тебя наиболее подходящим, выпытает всё, что только можно. А теперь… Извини. Выходит, я тебя подставил.

— То есть? — не поняла Дина. — Почему — подставили-то, Кирилл Сергеич?

— Тугарин истинный змей, и если инквизитор у тебя вызнает про то, что там затевал Майский, тебе придётся туго, — признался Одинцов. — Прости, вчера я…

— Вчера вы думали, что сами будете начальником и станете потихоньку распутывать это дело, да? — спросила Дина. — А Тугаринов не станет ничего выпытывать. Сразу суд, тюрьма и — была Зорина, да сплыла. Так?

— Так, — уныло кивнул Одинцов. — Поэтому, Зорина, будь осторожнее. И обратись ко мне после беседы со следователем. И с ним я тоже поговорю. Я тебя не отдам. Понимаешь?

И вдруг пожал Дине руку. Коротко, как будто долго решался, а потом сильно смутился. Зорину это, напротив, не смутило, а удивило. Лишний какой-то жест, как будто напускной.

Без четверти восемь инквизиторский приказ впустил Одинцова и Зорину в просторный светлый коридор. В управе всё противоречило представлениям, сложившимся об инквизиторах в народе. Светлые помещения, чистота, порядок, строгость и дисциплина. Не было тут верениц из мрачных дознавателей в тёмных одеждах с капюшонами, низко надвинутых на лица. Форма у инквизиторов была самая обычная, бело-синяя с золотом, лица светлые, открытые и гладко выбритые. И успевшая ровно три дня провести в инквизиторском приказе Дина знала, что тут нет мрачных подземелий и пыточных. И казематы вполне себе чистые, сухие, и допросные. По стенам не висели цепи. Не стояли дыбы и прочие орудия. Всё это давно было не в чести, и допросы велись искусно, «чисто». А всё-таки чувствовался тут некий дух, довлеющий над всем. Инквизиторы словно были против всех. Вернее сказать, против и тварей, и магов, которые их истребляли, против и простых ведьм да знахарей из народа, и магдетективов-аристократов.

— Сюда, — пристав в бело-синей униформе и белых перчатках открыл перед Диной дверь, за которой было лишь маленькое тёмное помещение, то ли будуар, то ли кладовка, так сразу и не поймёшь. Всё упиралось во вторую дверь, а по правую и левую руку в полутьме виднелись какие-то полки. — Как только я закрою эту дверь, вы можете открыть следующую. Извините, такой порядок — к господину Безрукову иначе не зайти.

— Интригует, — сказала Дина, но, поневоле нервничая, оглянулась на Одинцова.

— Иди, Зорина, — махнул тот рукой.

— А вы? — спросила Зорина беспомощно.

У неё ведь даже денег с собой почти не было, как потом домой возвращаться на другой конец Лучезарска? Это ведь не какой-нибудь городишко вроде Нижнего Старгорода, понимать надо.

— Обратно тебя отвезут братья-инквизиторы. Или не обратно, а куда скажешь, — успокоил её Одинцов. — Правда же, пристав?

— Дину Владимировну мы не обидим и доставим, куда только потребуется, — обтекаемо ответил молодой человек с дежурной улыбкой на лице. — Проходите же, госпожа Зорина. Следователь Безруков — он…

— Не кусается? — спросила Дина.

Она слишком недолго тут пробыла, да и с судебными следователями общаться было не по чину. От неё требовалось лишь присутствовать на заседании, караулить опасных подсудимых. И кто такой этот Безруков, понятия не имела. Но удивилась, когда пристав странно и вроде бы даже смущённо усмехнулся.

— Обычно не кусается, хотя и может, — раздражённо сказал Одинцов. — Иди.

И дверь за нею закрылась. Ощупью Дина нашла поворотную ручку второй двери, нажала и прищурилась на неяркий свет газовых светильников.

— Рад вас приветствовать, госпожа Зорина, — сказал мягкий и очень приятный мужской голос. — Я нарочно прикрутил лампы, чтобы не слепить вас, и немного позже сделаю свет ярче. А пока присаживайтесь.

Дина послушно устроилась в полукресле напротив стола, за которым сидел мужчина. Расправила юбку, руки в тонких перчатках сложила на колени. И попросила:

— Если темнота не входит в ваш сценарий допроса, то не изволите ли сделать немного посветлее? Всё-таки хочется видеть собеседника, а не его тень.

— Вы уверены, что хотите меня видеть? — спросил мужчина. — Вдруг я страшен на вид?

Кокетничает он, что ли?

— Мне бы хотелось думать, что страхи лучше встречать лицом к лицу, а не выискивать их по тёмным углам, — сказала Дина как можно искренней.

— Вы мне нравитесь, — просто ответил мужчина и, поднявшись на ноги, покрутил вентиль, находившийся недалеко от его письменного стола.

Два светильника на стенах и один под потолком озарили комнату, и Дина едва не вскрикнула, увидев, что окна здесь заложены кирпичами и изнутри забраны решётками. А мужчина напротив — бледный, с чуть выпирающими из-под тонких губ клыками и с красными радужками глаз — сидит, поигрывая карандашом, и смотрит исподлобья. Наблюдает, как за мышкой. Многовато вампиров за такое короткое время. Хотя и непохоже, чтобы такой красивый господин бегал ночами по улицам и кусал горожан. Но зато он может знать, кто это был. Вот бы у него как-то половчее спросить? Прикинуться милой глупой овечкой, например…

— Вы вампир, — словно бы севшим голосом сказала Дина. — Боже мой, вы настоящий вампир! Я-то, наивная, думала, что надо мной тут подшучивали.

— Вы охотница на нечисть, — в тон ей насмешливо сказал Безруков. — В самом деле, настоящая охотница, а я-то, наивный, полагал, что стал жертвой розыгрыша!

— Мы сейчас не называемся охотниками, хотя я и… училась уничтожать чудовищ, — поведала Дина. — Но вампиров до этого дня не встречала. Их же правда не так много тут, в Лучезарске?

Тут она немножко слукавила, но тут ведь смотря что считать встречей! Да и несколько часов разницы, большая ли беда…

— Немного, но водятся, — преспокойнейше ответил вампир. — Хотите, как-нибудь половим их ночью?

— На живца?

— Браво, — сказал Безруков. — Вы быстро пришли в себя от изумления. Да, я, разумеется, вампир, но служу инквизиторскому приказу и своей родине. И хотя сам никого не отлавливаю, вам действительно могу составить компанию. Однако давайте обсудим это после, а сейчас займёмся более насущным. Вы знаете, зачем вы здесь?

Дине очень хотелось ответить что-нибудь едкое, язвительное, но это вряд ли было бы позволительно. Ранг судебного следователя соответствовал офицерскому чину уж никак не ниже поручика. Запросто мог быть и штабс-капитаном, то есть не самой маленькой и незаметной шестерёнкой инквизиторского механизма. Дина же — рядовой жандарм, а ранее — самый обычный пристав. Таким образом, напомнив себе о субординации, она дала осторожный ответ:

— Так точно. В связи со смертью Рудольфа Ромуальдовича Майского.

— Что вы знаете об этой смерти?

— Я была последней, кто видел Майского живым. Мне сказали, что он умер от кров… от удара.

— Вы можете не бояться говорить при мне это слово, — Безруков улыбнулся, показав длинные, острые, белоснежные клыки.

— Ну да, не кусаетесь же вы, — нервно усмехнулась Дина. — Виновата.

— Давайте я буду решать, виноваты вы или нет, госпожа Зорина. Дина Владимировна, правильно?

— Так точно.

— У вас очень красивое имя. Звонкое. Но не православное.

— Меня крестили как Домнику, — сказала девушка, — но в нашей семье любят необычные имена. Это пошло от дедушки и бабушки: говорят, у обоих польские корни.

— Но Дина — имя не польское, — блеснул эрудицией Безруков. — Хоть вам и подходит, и куда больше, нежели «Домника».

— Это звёздное имя, — Зорина неловко повела плечами. — Как и бабушкино: Стелла.

— Мне нынче везёт на небесные явления, — сказал вампир.

— Позвольте спросить ваше имя-отчество, господин Безруков, — решилась Дина, раз уж общение стало немного менее формальным.

— А что ж вы сразу не уточнили, кто будет вас опрашивать?

— Виновата.

— Меня зовут Пётр Николаевич. И я прошу извинить, что не представился полностью ранее, тогда мы не тратили бы время на раскланивания и экивоки. Давайте прямо, Дина Владимировна. Вы не верите, что Рудольф Ромуальдович Майский умер своей смертью?

— Простите, но нет, не верю, — сказала Дина и посмотрела в глаза вампиру. — Представьте, как среди бела дня к вам подходит ваш начальник, говорит, чтобы вы улыбались и делали вид, что у нас лёгкая приятная беседа, потому что за нами следят, собирается что-то сказать и вдруг умирает. Разве не подозрительно? К тому же маги на службе редко болеют, и раз в год нас осматривают доктора. Чуть что — и езжайте к морю или на воды…

— Среди бела дня, значит… А вы заметили слежку, госпожа Зорина?

— Поблизости от нас никого не было. Но если убийца расположился, скажем, на дереве, или на какой-нибудь башни, то удивительно, как он дотянулся до Майского своей магией.

— Я успел навести о вас кое-какие справки, — сказал вампир, неприятно улыбаясь, — вы провели здесь, в инквизиторском некоторое время, как пристав, а затем были отправлены патрулировать улицы. Госпожа Зорина, как вы думаете, почему же господин Майский не обратился к Одинцову или, может быть, к любому другому сослуживцу-магу, а встретился с вами?

— А никак не думаю, — спокойно ответила Дина. — Я знаю. А как вы думаете, господин Безруков, если официальная версия смерти Майского — это удар и если никто никакого убийцу не ищет, то почему я здесь? Если меня считают убийцей или его сообщницей, то сейчас происходит не беседа, а допрос. Да, инквизиции чаще всего не нужны обвинители и адвокаты, каждый инквизитор вправе сам определять степень виновности и выносить приговор… Но обвинение-то могу я услышать? Или мне и этого не положено?

— Госпожа Зорина, помилуйте, — всплеснул руками Пьер. — За кого вы меня принимаете? Никто не выдвигает вам никаких обвинений. Делу действительно дали ход и магический приказ считает, что кое-что тут нечисто, но о вас беспокоится человек, которому небезразлична ваша судьба. Он и попросил меня выяснить — насколько для вас опасно то, что вы успели узнать.

— Вот как, — сказала Дина. — Могу я спросить — кто этот неравнодушный человек?

— Он предпочёл бы остаться в тени.

— Я люблю тени и люблю темноту, — кивнула девушка. — Но особенной любовью. Там ярче свет. И чем гуще тьма, тем опаснее твари, что там прячутся.

— Это вы меня сейчас такой тварью назвали? — иронично приподнял красивые брови вампир.

— Давайте так, господин Безруков. Я вам всё скажу, что знаю, а вы мне назовёте имя, — сказала Дина, отчаянно пытаясь как-то отвлечь его и себя от неловкой ситуации.

— Да вы любительница рубить сплеча, как я погляжу?

— Возможно. И стрелять быстрее, чем думаю, — тут Дина поняла, что и отвечает, не очень-то подумав.

— Рассказывайте, — разрешил Пётр Николаевич. — Очень внимательно слушаю.