Глава 10 · Дина Зорина в дозоре

До вечера она выспалась буквально всеми правдами и неправдами. Но выспалась же! Плотно поела, помня, что натощак целую ночь не пробегаешь. Потом решила по примеру Сычёва запастись кое-каким перекусом. В маленькой кухоньке на съёмной квартире нашлись только копчёное сало, серый хлеб и смородиновый мармелад в маленькой плоской баночке — из кондитерской Жердёлова. Не бог весть что, но сгодится, решила Дина, налила в бутылку с хорошо притёртой пробкой сладкого чая и, сунув это добро в сумку, побежала в управу.

У входа стояло несколько городовых, которые то ли ещё не разошлись по участкам, то ли уже вернулись. Они посмотрели на Дину странно, как будто со страхом, кое-кто даже перекрестился. Зорина только плечами пожала. Начальник караула, старший городовой Крыжин встретил её хмурым взглядом.

— Вот что ты за человек такой, Зорина, что от тебя всем везде одни неприятности? — спросил он после положенного обмена приветствиями.

— Не имею чести знать, — осторожно ответила Дина.

— Сычёва позавчера покусали? Покусали, — начал Крыжин. — До этого тебя сюда перевели, так там сразу двоих в больницу отправили — было? Прежний твой начальник вчера умер, с тобой беседуя, было? Никишкин вообще вот не вышел, говорят, помирать собрался, доктора просит.

— Виновата, — ещё осторожнее сказала Дина, — но Никишкин-то тут при чём?

— Все в участке говорят, что ты на него накликала, — развёл руками начальник караула. — Даже и не знаю, с кем тебя в пару нынче ставить.

— А… — начала Зорина, но запнулась. — У меня есть. То есть я думала — он сам придёт и скажет, но…

— Он — это кто? Бессмертный или неуязвимый? Ещё и сам вызвался, когда тут все один за другим отказываются с тобой выходить, — ворчливо сказал старший городовой.

Дина не знала, что и сказать. Выходит, вампир её подвёл, раз не предупредил начальство. Или решил, что это необязательно?

Но тут в дверь кабинета вежливо стукнули. Вошёл симпатичный молодой пристав, которого Дина видела в инквизиторском приказе, и положил на стол начальника караула казённый пакет коричневой бумаги, с бордовой сургучной печатью.

— Что такое? — спросил Крыжин хмуро.

— Не могу знать, — ответил пристав, но при этом посмотрел на Дину со значением. — Велено дождаться ответа.

Крыжин, сердито сопя, вскрыл конверт. Прочитал, фыркнул, прочитал заново.

— Прекрасный выбор напарника, Зорина. Кто-нибудь из вас двоих непременно прикончит другого, — сказал он, как будто это Дина сама пошла и нашла себе нового компаньона. — Иди с приставом и работай. И учти, отчитываться ты должна мне. И все успехи твои по-прежнему наши, участка нашего. Инквизиция патрулями не занимается, да и про жалованье тут ничего не сказано, а стало быть…

Он не договорил, а постучал пальцами по столу и махнул рукой.

— Иди, в общем. В патруль.

— Рада стараться, — откозыряла Дина.

Смеркалось медленно и неохотно. Пристав довёл девушку до Сумароковой аллеи. Здесь уже зажигались первые фонари. От одного дерева отделилась тень, скользнула к приставу и Зориной. Опасно блеснули рубиновые глаза.

— Добрый вечер, — не зная, как обращаться к вампиру-инквизитору официально, сказала Дина.

— Честь имею, господин Безруков, — откланялся её провожатый и ушёл.

Пётр Николаевич посмотрел ему вслед, а затем повернулся к Дине.

— Мне тоже не до конца ясно, как с вами общаться. Вы и не подчинённая мне, и не знакомая, а потому…

— Предлагаю общаться как можно проще, но с должным уважением, — живо нашлась Дина. — Теперь уже не то, что раньше, у женщин много больше свободы, да и я всё-таки на службе… Вот и давайте обращаться, как сослуживцы. Как напарники.

— Мне нравится, — сказал Безруков. — Это лучше, чем всякий раз подыскивать нужные слова и вспоминать титулы.

— Вы продолжали наводить справки обо мне, — кивнула Дина.

— Это оказалось увлекательным занятием, но, к сожалению, времени хватило лишь на изучение вашей отцовской линии. Что ж, барон Зорин — это очень солидное имя… А это, кстати, не про вас ходили слухи, что на пасхальной неделе вы дважды сорвали мероприятия?

— Я? Боже упаси, — Зорина с досадой махнула перчаткой. — Всего лишь недоразумение на балу и небольшой скандал на благотворительной ярмарке. Пфф. Не стоит даже обращать внимания на такие слухи, тем более они были изрядно раздуты.

— Вы вызвали на дуэль сразу двух женщин, и это только на балу, — сказал Безруков, посмеиваясь.

Даже в полутьме парка его зубы белоснежно сверкали, вызывая в Дине нервную дрожь. Интересно, как часто он закусывает барышнями?

— Вызвала, — пожала плечами девушка. — Но они обе отказались от поединка. Магического, если что. Стрелять они не умеют.

— Ой, какие страсти, — слегка оттопырив нижнюю губу, фыркнул вампир. — Прелестно! И что же было потом?

— В пятницу… Бал был в среду, а в пятницу одна из этих прекрасных дам с безупречной репутацией имела неосторожность высказаться насчёт моего «солидного» возраста. Дескать, в двадцать три года женщине надо думать о муже и детях, но раз их нет, как и ума, то и… В общем, был скандал. Я не горжусь, — Дина вздохнула. — Родители зря втянули меня в свою праздничную суету. Я выслушала за два дня такое количество упрёков и обвинений…

— Но всё-таки, женская дуэль, пусть и магическая, — сказал Безруков. — Это как-то неженственно, Дина Владимировна. Как же вам, в самом деле, не стыдно?

— А что мне было делать? Была задета честь мага, будущего офицера великой империи. Неужели мне надо было терпеть? Ведь я не просто так прибыла на эту ярмарку в форме пристава, я имею право, у меня служба такая… Ох! Постойте-ка, Пётр Николаевич! А почему в вашем присутствии я начинаю говорить то, о чём принято помалкивать?

— Потому что я вас провоцирую на подобные разговоры, — подначил Пётр Николаевич. — Одна из моих способностей, которые я научился развивать с годами — это выводить людей на чистую воду.

— Вы при помощи своей магии заставляете говорить правду? Это, между прочим, низко. Мало ли о чём женщины предпочитают помалкивать?

— А что мешает вам при помощи своей магии противостоять этому? — спросил Безруков.

— Если бы вы предупредили, — насупилась Дина, но он, кажется, только забавлялся её замешательством. — Вы ужасный человек.

— Судя по вашему голосу, вы совсем не сердитесь, — сказал вампир.

— А знаете, вы правы. Я, может, не горжусь теми поступками, но я их и не стыжусь. И хорошо, что вы меня выслушали. А теперь давайте уже искать того вампира, которого я видела прошлой ночью. У вас есть чутьё на своих собратьев?

— Где вы в прошлый раз его видели? — спросил Безруков.

— Возле питейного заведения, это на набережной, — сказала девушка. — Идёмте?

Он подал ей руку. Дина отступила в сторону на шаг-другой. Не хочет же этот вампир, чтобы они гуляли под ручку?

— В чём дело? Или вы боитесь? — спросил Безруков.

— Не боюсь, а только…

— Бросьте. Я не кусаю барышень, если только они не попросят. К тому же мне тоже придётся вас бояться, ведь вы опасны для меня ровно настолько же. Или нет?

— Да зачем напарникам идти за ручку, мы же не влюблённая пара. Вдруг увидит кто? Вы в мундире инквизитора, я в форме городового, разве это допустимо?

— Вы верно заметили, в следующий дозор отправимся в штатском, — решил Пётр Николаевич. — В самом деле, это не вполне удобно, форма привлекает много лишнего внимания, а если мы хотим остаться незамеченными, легче прикинуться именно влюблённой парой. А пока идёмте так, вы правы, совершенно правы.

На набережной по случаю пятничного вечера было довольно людно и весело. Воздух был свежий, весенний, и казалось, что вокруг нет и не может быть ничего плохого. Однако намётанный глаз Дины примечал разное: как два подозрительных типа прижали к стене очкастого студента, как нищие обступили дорогой экипаж, приостановившийся у лотка цветочницы, как продажные женщины, перемигиваясь, под ручку уводили прочь толстяка-клиента.

— Простите, вы вампиров не видали? — спросил Безруков, аккуратно отцепляя грабителей от очкарика. — Нет? Ой, а куда вы бежите?

Студент бы тоже побежал, но Безруков слегка придержал его за воротник скромного мундирчика.

— Чего хотели-то? Денег у тебя, скорее всего, копеек десять, много — двадцать; честь отобрать? Так ты вроде и не девица на выданье, — поинтересовался он. — Тогда что?

— Н-ничего, спрашивали закурить, да я не к-курю, — пролепетал студент.

— Хм… И не пьёшь, поди? — спросил Пётр Николаевич задушевно.

— Никак нет, — прошептал несчастный очкарик. — Господин вампир, не ешьте меня… то есть не пейте… то есть…

— Да где из тебя пить, — вздохнул Безруков, — ты и так худосочный. Два глотка, а у тебя уже и кровь кончилась. Беги, зайчишка. И кушай хорошо, через год проверю.

Очкарик припустил с такой скоростью, что куда уж его грабителям. Небось ещё и обогнал их! А вампир смотрел вслед и улыбался.

— Зачем вы его так, — упрекнула Дина, хотя сценка, пожалуй, получилась презабавная.

— От скуки, — признался Пётр Николаевич. — Целыми днями сижу за бумагами да допросами. А света божьего так и вовсе не видал уже лет пятьдесят. Но в прошлый раз, когда видал — мне не понравилось.

— Очень было больно? — спросила девушка.

— Практически смертельно, — сказал Безруков серьёзно. — О, глядите-ка! Похоже, и правда вампир!

— Где? — тут же повернулась туда, куда он указывал, Дина. — Да где же?

— Показалось, — ответил вампир.

— В другой раз, когда казаться будет, перекреститесь, — в сердцах сказала девушка.

— Это тоже больно, хотя и терпимо, — пожал плечами Безруков.

Они какое-то время гуляли по набережной, пока не стало довольно холодно. Прохаживаясь туда-сюда, Дина примечала множество мелочей, а вампир, кажется, только и делал, что нюхал воздух. Иногда — очень близко к её плечу.

— Пётр Николаевич, — не выдержала Дина.

— Ох, извините. Мне всё кажется знакомым этот аромат…

Если б это говорил не судебный следователь, по непонятной причине решивший сходить с нею в патруль, да не вампир, которому, поди, лет сто или даже больше, Дина непременно бы решила, что это флирт. Но тут напрямую сказала:

— Волосы полощу с ромашкой, умываюсь мятным настоем. Освежает.

— Нееет, тут что-то другое. Очень знакомый запах, но боюсь ошибиться.

Как-то за этими разговорами да новизной ощущений Дина даже и не заметила, как они отошли довольно далеко от оживлённых мест и оказались возле старого моста. Когда-то здесь был полноводный приток речки Ольжи, но потом его развели на два канала, а тут остался небольшой ручей и вот — мост на каменных опорах, слишком широкий и длинный для такой малости.

— Тут кто-то есть, — шепнула Дина, едва заметив, как некая тень метнулась под прикрытие опор.

— Чую-чую, — чуть посопел Пётр Николаевич. — Но это не вампир.

— Но я чувствую именно вампира, — сказала Дина, да и осеклась.

Как-то опрометчиво с её стороны было позабыть, кто такой Безруков. Он, впрочем, язвить не стал, а сделался собранным, настороженным и деловитым.

— Похоже на блудь, — пробормотал Безруков. — Осторожнее, Дина. Оружие при вас?

— «Забава», — изменившимся голосом сказала Зорина. — Надо доложить магам… Правило.

— Я сам их помогал писать, — доверительно поведал Безруков. — Оставьте бляху в покое, хотя нет. Используйте её как накопитель для чистой силы. Когда я скажу — сделайте только одно: дайте побольше света. Столько, сколько сможете и даже больше. Остальное я сам.

Блудь — это плохо. Блудь — это когда женщину лёгкого поведения замучали и убили, а потом похоронили на перепутье, чтобы встала она и пошла убивать мужчин. Колдуны такое делали, чтобы обирать после блуди трупы. Дина с такой нежитью ещё не сталкивалась, но читала.

— Если на вас побежит — не хватайтесь за оружие, лучше крестное знамение сотворите, это её задержит, — с этими словами вампир сунулся под мост.

Некоторое время ничего не происходило. Тишина, тишина, тишина, рвущая сердце. От неё пересохло во рту и в горле. Затем — возня, шорох, женский сдавленный крик. Повеяло смрадом, мертвечиной, и Дина едва не закричала, услышав спокойное:

— Свет.

Левой рукой она сжала полицейскую бляху на груди, правую выставила перед собой. Создавать яркий чистый свет студентов учили ещё на первом году обучения, чем ярче, тем лучше. И тут уж она не сплоховала.

Вспыхнуло, как молния, только не на секунду и не на три — Дина решила, что будет удерживать свет столько, сколько сможет. Или пока Безруков не скажет «достаточно».

И в этом слепящем свете увидела женскую фигуру. Та ковыляла кое-как, но выставила перед собой когтистые длинные руки, явно собираясь вцепиться Дине в лицо. А крестное знамение творить было нечем!

Оставалось только покрепче упереться ногами в землю и стоять. И светить, пока не закончатся силы во всех смыслах. Хотелось закрыть глаза, особенно когда жуткие гнилые пальцы схватили воздух перед самым носом. Смрад сделался невыносимым. И лишь в последний момент, когда возле шеи лязгнули чужие зубы, блудь рухнула наземь и развалилась на куски.

— Припечатал, — сказал вампир довольным голосом.

Дина опустила подрагивающие руки и выдохнула. После яркого света Безруков казался тёмным силуэтом не лучше павшей нежити и запросто теперь мог поужинать маггором Зориной, потому что у неё практически не осталось никаких сил. Пока ещё восстановятся! Предметы волшебные, артефакты с запасом силы ей бы помогли, да и в бляхе кое-что скоро накопится, она самовосстанавливающаяся. Однако на сей момент сил не было. Оставалось только надеяться на то, что напарник своему инквизиторскому делу предан больше, чем вампирским инстинктам, диктующим пить кровь под покровом ночи…

— Как вы, Дина Владимировна? В порядке? — спросил вампир тоном, полным участия и лишённым насмешки.

— В п-полном, — безголосо ответила Зорина.

— А вы молодец. Отлично выстояли и не делали лишнего.

— Скорее оцепенела. Это был ступор.

— Ну всё равно, не обморок.

— Я бы упала, да обмороки нынче не в моде, Пётр Васильевич, — попыталась пошутить Дина.

— Я Николаевич, — напомнил вампир.

— А вы как? Я слышала, что для вампиров кровь мертвецов — это самый страшный яд, — пробормотала Дина. — А у вас на лице… Не кровь?

Она немного привыкла к темноте. И сейчас ей показалось, что кожа вампира выглядит обожжённой, даже обуглившейся. Неужели от сияния и ему досталось? Но Пётр Николаевич был спокоен и даже расслаблен.

— Действительно? Я не знал, — он прижал к губам платок и посмотрел на тёмное пятно с каким-то непонятным выражением лица. — Но мне вправду нехорошо. Только глоток чистой девичьей крови может спасти меня…

Тут он вполне натурально пошатнулся и даже запнулся об останки, хоть и не упал.

— Вы опять смеётесь, — вздохнула Дина.

— Я серьёзно! — как будто даже обиделся Безруков.

— Я думала, вампиры не такие. Думала, они мрачные, пафосные, с трагическим лицом и коварными повадками, — сказала девушка, — а вы только и делаете, что подшучиваете.

Он подошёл вплотную и посмотрел Дине в глаза. Даже в полутьме под мостом было видно, сколько в них страдания и нечеловеческой муки.

— Мне очень больно. Ваш свет сродни дневному, и он обжигает так, что кажется — вот-вот умрёшь. Крови у этой несчастной женщины как таковой уже не осталось, она мертва достаточно давно, но её частички всё-таки тоже причиняют мне боль. Однако мы с вами её упокоили. Но кто же, кто упокоит меня? — спросил он проникновенно, даже с надрывом. — Так лучше, Дина Владимировна? В самом деле?

Она выдержала взгляд и покачала головой. Не лучше.

— Вам в самом деле нужна кровь, чтобы не было так больно? — спросила тихо.

— Не ваша, — так же тихо ответил он. — Вы же мой напарник. Я буду беречь вас и никогда не причиню вреда.

Как-то так он это сказал, что у Дины пробежался холодок под одеждой.

— Ну так что? Вы разрешаете шутить при вас впредь или мне делать это без вашего на то высочайшего дозволения? — спросил Безруков.

— Даю вам своё высочайшее дозволение шутить, но с условием! Попрошу вас, Пётр Николаевич, говорить правду, если вам в самом деле плохо, потому что от этого может зависеть моя жизнь, — сказала Дина. — Конечно, вы старше по рангу и являетесь практически бессмертной нежитью, но вы не неуязвимы и можете нуждаться в заботе.

— В заботе? — удивился вампир. — О чём вы, Дина? Вперёд, наш дозор сегодня только начался. И насколько вижу, забота нужна сейчас вам, а не мне.

И вновь предложил опереться на свою руку. Дина сомневалась только две или три секунды, ровно столько, чтобы восстановить сбившееся вдруг дыхание. Безруков перехватил её руку, протянутую, чтобы опереться на него, и вдруг припал к запястью над перчаткой губами.

Ну всё, сейчас укусит. Дина замерла, гадая, больно будет или нет. Страха не было совсем, ну вот ни чуточки, только любопытство. И драться с Безруковым не хотелось. Может быть, такова была вампирская магия: говорят ведь, что кровососы обладают невероятным обаянием и запросто парализуют волю жертвы, а не то — внушают ей вожделение.

Хотя и вожделения не было, скорее Зорина ощутила прилив бодрости и сил.

— Ну вот, — сказал Безруков, отпуская руку своей «жертвы». — Теперь можно и на вампира пойти. Кстати, что вы знаете о вампирах, Дина Владимировна? Пока на нас ни один ещё не напал, так что есть время для расспросов. Спрашивайте всё, что заблагорассудится!

— Вы не перестаёте шутить, — упрекнула девушка, хотя сама же дала разрешение на шутки.

— Почему? Сейчас я очень серьёзен. И на удивление не могу нарушить вашу просьбу, как будто вы меня закляли, — сказал Пётр Николаевич. — Мы можем прогуливаться дальше по набережной или пройтись по дворам, вдруг повезёт и мы изловим какую-нибудь по-настоящему ужасную нежить. Но пока ходим, я действительно могу поведать немало занимательного из жизни вампиров.

— Вы называете это жизнью? — не сдержалась Дина.

Её раздражало то, что не поймёшь: всерьёз он говорит или нет. Какой-то невероятно ироничный тон, словно всё для Безрукова было комедией.

— Я существую, — сказал Безруков.

Они поднялись на набережную, и в свете фонарей Дина увидела, что он всё-таки действительно не в порядке. Она с трудом подавила вскрик. Кожа на лице была в самом деле обуглена, под челюстью даже слезала неаккуратными клочьями. Прогуливаться в таком виде было бы не слишком осмотрительно, они могли привлечь внимание, тем более — оба в мундирах. Но вампира это, кажется, не особенно смущало. И Дина задала свой первый вопрос:

— Как быстро вы регенерируете, если не выпьете сейчас крови?