Глава 2. Марина, это попадос

— Госпожа, вы точно хотите осмотреть все поместье? — Нилли смотрела на меня с беспокойством. — Вы ведь только вчера... ну...

— Пыталась отравиться, — закончила я за неё. — Именно поэтому мне нужно прогуляться. Свежий воздух и движение помогут прояснить мысли.

Нилли кивнула, хотя по её взгляду было понятно, что логика "после попытки самоубийства хочется на экскурсию" казалась ей, мягко говоря, странной.

Мы вышли из спальни и двинулись по длинному коридору. С каждым шагом я всё больше осознавала масштаб упадка. Потрескавшаяся лепнина на потолках, выцветшие гобелены, потускневшие канделябры — всё говорило о былом великолепии и нынешнем запустении.

— Нилли, расскажи мне историю рода Радналов, — попросила я, останавливаясь перед огромной картиной, изображавшей мужчину с серебристыми волосами, держащего в руках странный светящийся жезл.

— Вы же знаете её, госпожа, — удивилась Нилли, но, заметив мой взгляд, поспешно добавила: — Конечно, я расскажу. Это, должно быть, точно от яда.

Мы шли по коридору, и Нилли указывала на портреты, развешанные в хронологическом порядке.

— Это галерея славы Радналов, — с гордостью произнесла она. — Ваши предки были величайшими магами преобразования во государстве. Взгляните на их глаза — видите это серебристое свечение? Признак могущественного дара.

Я всмотрелась внимательнее. И правда, у всех изображённых на портретах мужчин и женщин с серебристыми волосами глаза имели странный металлический блеск, будто художник добавил серебряную пыльцу в краску.

— А это, — Нилли остановилась перед самым внушительным портретом, — ваш прапра… далекий предок, великий маг Торен Раднал. Говорят, сам первый Повелитель получил свой венец из его рук — он превратил обычный железный обруч в могущественный артефакт власти, который до сих пор хранится в сокровищнице Атальского совета.

Я изучала лицо на портрете — волевое, с проницательным взглядом и лёгкой высокомерной улыбкой. Что-то в его чертах напоминало отражение, которое я видела в зеркале этим утром.

Мы прошли дальше, в западное крыло дома, и Нилли толкнула тяжёлую дубовую дверь.

— А это была главная лаборатория Радналов, — сказала она, впуская меня в огромную комнату с высоким потолком.

Помещение выглядело заброшенным. Столы, заваленные пыльными приборами странной формы, стеклянные колбы, покрытые паутиной, стеллажи с потускневшими кристаллами и минералами. На стенах висели диаграммы и схемы, значение которых я не могла понять.

— Здесь создавались чудесные вещи, — тихо произнесла Нилли, проводя пальцем по толстому слою пыли на одном из столов. — Украшения, меняющие цвет в зависимости от настроения владельца. Ткани, которые никогда не рвались и не пачкались. Стекло прочнее стали. Оружие, способное разрезать камень как масло.

Я подошла к центральному столу, на котором стоял странный прибор — нечто среднее между микроскопом и калейдоскопом, с множеством линз и кристаллов.

— Что произошло? — спросила я, хотя уже догадывалась об ответе.

Нилли вздохнула.

— Магия начала угасать три поколения назад. Никто не знает, почему. Ваш дедушка был последним, кто мог создавать настоящие чудеса. Он преобразовывал неблагородные металлы в серебро и усиливал свойства драгоценных камней. Благодаря ему семья ещё держалась на плаву долгие годы после начала угасания дара. А ваш отец...

Она замялась.

— Дар моего отца слабее? — подтолкнула я её.

— Да, госпожа. Ринтан Карис может лишь немного улучшить качество уже существующих металлов и камней. Этого недостаточно для создания по-настоящему ценных артефактов. А вы... — она совсем понизила голос, — у вас дар так и не проявился.

Я провела рукой по странному прибору, стряхивая пыль. Что-то внутри устройства слабо блеснуло, словно откликаясь на прикосновение.

— И поэтому меня обручили с драконом? Чтобы восстановить силу рода?

Нилли кивнула.

— Союз с кланом драконов должен был спасти Радналов. Их древняя кровь, смешавшись с вашей, могла возродить угасающий дар. Так говорили мудрецы.

Я задумчиво провела рукой по волосам — странное ощущение, ведь мои настоящие волосы были намного короче.

— И как долго эта помолвка существовала?

— Ваши родители договорились с родителями халидэла Латора, когда вам было всего шесть лет, госпожа. А вообще, договор между Радналами и кланом драконов составлял пять поколений. Но свадьба всё откладывалась, драконы ждали проявления дара...

Я покачала головой. Бедная Лиралин. Расти с таким грузом ответственности, с осознанием, что от твоего магического таланта зависит судьба всего рода. Неудивительно, что после публичного унижения она решилась на отчаянный шаг. Довели девочку.

Что-то я все больше злюсь – и на ее семью, и на несправедливость мира, и особенно, конечно, на бесчестных крылатых гадов. Змеюки летающие.

И главное, ну ни слова сочувствия от него. Нет, даже мои прекрасные мужья были как-то сердечнее что ли.

Мы вышли из лаборатории и двинулись дальше по коридору.

— А что насчёт матери? — спросила я, вспомнив, что в объяснениях Нилли её не упоминали.

— Ринтана Арвея в зимнем саду, госпожа. Это единственное место, которое она поддерживает в идеальном состоянии. Хотите навестить её?

Я кивнула. Нужно было познакомиться со всеми ключевыми фигурами в моей новой... временной жизни. Мы двинулись к восточному крылу особняка. По пути я отметила, что с каждым поворотом коридора состояние интерьера становилось всё хуже. В некоторых местах с потолка даже падали капли воды — явный признак протекающей крыши.

— Нилли, а кто управляет поместьем сейчас?

— Ваш отец, ринтан Карис, госпожа. Но последние годы он часто уезжает в поисках средств или новых союзников. Хозяйством в основном занимается ваша матушка.

Я хмыкнула. Если судить по состоянию дома, мать Лиралин была такой же эффективной управляющей, как я — балериной.

— А слуги? Работники?

— Остались только самые преданные, госпожа. Я, садовник Торл, кухарка Мирта, конюх Лем и пара девушек для уборки. Раньше штат был в десять раз больше.

Мы дошли до стеклянных дверей, ведущих в зимний сад. И здесь картина резко изменилась. За безупречно чистыми стёклами раскинулся настоящий райский уголок — изумрудно-зелёные растения, яркие цветы, журчащие фонтанчики. Контраст с остальным домом был разительным.

— Теперь я понимаю, почему вы сказали, что это единственное хорошо ухоженное место, — заметила я, и Нилли печально кивнула.

— Ринтана Арвея говорит, что предпочитает вкладывать последние средства в то, что поддерживает душевное равновесие, а не в бессмысленную борьбу с упадком.

Интересная философия, подумала я. Совершенно непрактичная, но интересная.

Нилли открыла стеклянную дверь, и меня окутал влажный воздух, наполненный ароматами экзотических растений. В центре сада на изящной кушетке из белого плетёного дерева сидела женщина средних лет в бледно-лиловом платье. Её тёмные волосы, пронизанные серебристыми прядями, были уложены в сложную причёску. Она что-то читала, время от времени отпивая из высокого бокала с розоватой жидкостью.

Весьма интересное времяпрепровождение для матери, чей ребенок вчера не пережил позора и отравился. Я бы даже сказала, пугающее занятие.

Или у аристократов тут так принято?

Что еще меня ждет в дивном новом мире?

Нилли прокашлялась.

— Ринтана Арвея, госпожа Лиралин пришла навестить вас.

Женщина подняла взгляд, и книга выпала из её рук.

— Лиралин! — воскликнула она, вскакивая. — Ты... ты здесь!

Она бросилась ко мне с такой скоростью, что я инстинктивно отшатнулась, но мать Лиралин уже обнимала меня, прижимая к груди с неожиданной силой.

— Моя девочка, моя бедная девочка! — причитала она, покрывая поцелуями мое лицо. — Когда Нилли прибежала с этой ужасной запиской, я думала, мое сердце остановится!

Ага! И не пришла. Прелесть-то какая!

Она отстранилась, держа меня за плечи, и внимательно изучила мое лицо.

— Что-то изменилось в тебе, — произнесла она, нахмурившись. — Твои глаза... они другие.

Я попыталась улыбнуться как можно естественнее.

— Наверное, это от пережитого потрясения, мама.

Ринтана Арвея снова прижала меня к груди.

— О, моя бедная девочка! Какой ужас ты пережила! Этот отвратительный Латор, эта мерзкая драконица... публичное унижение... пять поколений мы ждали этого союза с драконами! Пять поколений готовились вернуть былую славу!

Её голос становился всё громче и истеричнее. Я осторожно высвободилась из её объятий.

— Мама, возможно, этот разрыв — к лучшему, — осторожно предположила я. — В конце концов, если Латор способен на такую жестокость... К тому же, так убиваться из-за этого ящера?

Не успела я закончить фразу, как глаза ринтаны Арвеи закатились, и она начала оседать на пол. Я едва успела подхватить её — оказалось, что хрупкое тело Лиралин сильнее, чем выглядит.

— Нилли! — позвала я. — Помоги мне уложить её на кушетку!

Вдвоём мы перенесли потерявшую сознание женщину на белую кушетку. Нилли тут же начала обмахивать её платком и брызгать водой из маленького фонтанчика.

— Этого следовало ожидать, — пробормотала служанка. — Ринтана очень чувствительна. А уж когда речь заходит о помолвке...

Я вздохнула. В этот момент за спиной раздался низкий, чуть хриплый мужской голос:

— Значит, даже необратимые зелья не берут Радналов. Как символично.

Я обернулась на голос.

Вот она, депрессия во плоти.

В дверях зимнего сада стоял высокий мужчина с серебристыми волосами, собранными в небрежный хвост. Его одежда, когда-то роскошная, выглядела помятой и несвежей. Но больше всего меня поразили его глаза — потухшие, без того серебристого блеска, который я видела на портретах предков. Несмотря на это, в его осанке всё ещё чувствовались следы аристократической гордости. В общем, делайте выводы.

Да, Марина, это не попаданство.

Это попадос.

— Отец, — произнесла я, выпрямляясь.

От него исходил отчётливый запах алкоголя, хотя было всего лишь позднее утро. Карис Раднал медленно приблизился к нам, рассматривая меня с горькой усмешкой.

— Знаешь, что самое ироничное, дочь? — произнёс он, проходя мимо меня к небольшому столику с графинами. — Я почти обрадовался, когда услышал о твоей попытке. Достойный конец для некогда великого рода — уйти отсюда, дав себе второй шанс где-то в ином мире, за пределами этих условностей, этого тела, а не угаснуть тут - в нищете и забвении.

Он налил себе щедрую порцию янтарной жидкости. Руки его слегка дрожали.

Итак, во врагах – альфа-ящер, поместье – в упадке, родители – на грани алкоголизма, у всех депрессия, мою предыдущую версию буквально раздавило ответственностью.

Да у вас тут сказка, как погляжу.

Оригинальная версия Белоснежки от братьев Гримм - та, где колдунья пляшет в раскаленных башмаках.

— Господин! — воскликнула Нилли, продолжая хлопотать над бесчувственной леди Арвеей. — Как вы можете такое говорить?

Ринтан Карис пожал плечами и одним глотком осушил половину бокала.

— А зачем врать? — он посмотрел на меня с мрачной иронией. — Драконы разорвали союз. Скоро весть разнесётся по всему Аталу. Банкиры из гильдии Серебряной Монеты уже прислали гонца — требуют погасить долги до конца месяца.

Он отсалютовал мне бокалом.

— Теперь придётся продать восточные земли. Может, этого хватит на год-другой, прежде чем кредиторы заберут сам дом.

Я смотрела на этого сломленного человека и пыталась понять, как реагировать. С одной стороны, его отношение к дочери, которая только что пыталась покончить с собой, было шокирующим. С другой — я видела в нём не злодея, а человека, раздавленного грузом ответственности и собственной неспособности справиться с упадком рода.

— Восточные земли? — спросила я. — Разве там не виноградники, приносящие основной доход?

Карис посмотрел на меня с лёгким удивлением.

— С каких пор тебя интересуют дела поместья? Ты годами отказывалась даже присутствовать на встречах с управляющими.

Я решила рискнуть:

— После вчерашнего... многое переосмыслила. Когда смотришь смерти в глаза, начинаешь понимать, что важно, а что нет.

Отец хмыкнул и допил бренди.

— Да, восточные виноградники — последнее, что приносит доход. Но выбора нет. Либо продаём их и получаем отсрочку, либо завтра у нашего порога выстроится очередь кредиторов со стражей.

Он снова наполнил бокал.

— А что с другими вариантами? — осторожно спросила я. — Может быть, есть способ увеличить доход от оставшихся земель? Или... — я решила нащупать почву, — возможно, восстановить магические исследования?

Карис горько рассмеялся.

— О чём ты говоришь, дочь? Наш дар угас. Я едва могу улучшить качество серебряной ложки, не говоря уже о создании чего-то по-настоящему ценного.

Я сделала шаг к нему, внезапно ощутив странное желание помочь этому сломленному человеку. О, Марина, сколько раз ты боролась с желанием уволить к черту менеджера, зная, что лучше он работать не будет. Но у него ж больная мама… Этот менеджер… Похоже давно ушел в себя по собственному желанию. Без заявления и выплаты отпускных.

— Отец, расскажи мне о нашем даре. Я хочу понять, почему он не проявился у меня.

Он уставился на меня, мягко скажем, с удивлением.

— С каких пор тебя это интересует? Ты годами избегала даже упоминания о магии.

— Как я уже сказала, переосмыслила многие вещи после... — я сделала паузу, — после близости к смерти. Может быть, если я лучше пойму нашу магию, смогу как-то пробудить её в себе?

Карис внимательно изучал меня, затем медленно опустился в плетёное кресло.

— Дар Радналов — это способность улучшать качество предметов, усиливать их свойства, — начал он, и я заметила, как в его потухших глазах мелькнула искра воодушевления. — В расцвете нашего могущества мы могли превращать один материал в другой — свинец в серебро, медь в золото. Но самое ценное — это создание магических артефактов, предметов с уникальными свойствами.

Он отпил из бокала, и его голос стал более оживлённым, когда он погрузился в воспоминания.

— Мой отец мог превращать свинец в серебро. Я — лишь улучшить качество уже существующего серебра, сделать его чище, прочнее. А у тебя... у тебя не проявилось ничего. Ни искры, ни признака силы.

— И поэтому был заключён союз с драконами? Чтобы их кровь возродила наш дар? — спросила я, хотя Нилли уже рассказала мне об этом.

— Да, — кивнул Карис. — Драконья кровь древнее и могущественнее человеческой. Союз наших родов мог дать потомство с возрождённым даром. Потому мы и обручили тебя с Латором в детстве.

Я обдумала его слова, затем высказала предположение, которое внезапно пришло мне в голову:

— А что, если... что, если именно это давление и блокировало дар? Постоянный страх разочаровать, не оправдать надежд?

Карис нахмурился, явно никогда не рассматривавший такую возможность.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, — я осторожно подбирала слова, — если магия связана с эмоциональным состоянием, то постоянный стресс и чувство неполноценности могли... подавлять её проявление?

Ринтан Карис задумался, затем отмахнулся:

— Слишком поздно для таких размышлений. Латор разорвал помолвку публично. Даже если твой дар проявится завтра, драконы не вернутся.

Он залпом допил бренди и тяжело поднялся.

— Мне нужно съездить к старому другу, — пробормотал он, направляясь к выходу. — Может быть, он согласится дать отсрочку хотя бы по части долгов.

У дверей он остановился и, не оборачиваясь, добавил:

— Я рад, что ты выжила, Лиралин. Несмотря на мои слова... я не хотел бы потерять дочь.

С этими словами он вышел, оставив меня наедине с бесчувственной леди Арвеей и растерянной Нилли.

Я опустилась на край кушетки, размышляя обо всём услышанном. Ситуация казалась почти безнадёжной — разорённое поместье, угасающий магический дар, разорванная помолвка, которая могла бы всё спасти...

Но где-то в глубине души я чувствовала странное воодушевление. В конце концов, в моём прежнем мире я не раз выводила компанию из кризиса, находила неожиданные решения там, где другие видели только тупик.

И если я застряла здесь надолго, то отступать не собиралась. В конце концов, какая разница — вести бизнес в современном мире или пытаться спасти древний магический род от разорения? Принципы антикризисного управления везде одинаковы.

Первым делом нужно было разобраться в активах и обязательствах. А потом — найти новый источник дохода. Или... попытаться пробудить этот загадочный дар, который, судя по словам отца, мог бы решить все проблемы. Я посмотрела на свои руки — тонкие, с изящными пальцами. Неужели в них действительно скрыта способность превращать обычные предметы в нечто большее?