Глава 3. Антикризисное управление с фэнтезийным уклоном

— Нилли, а библиотека у нас есть? — спросила я, наблюдая, как служанка заканчивает приводить в порядок Арвею, которая наконец пришла в сознание и теперь сидела с компрессом на лбу, причитая о крахе всех надежд.

— Конечно, госпожа! — оживилась Нилли. — Библиотека Радналов — самая обширная частная коллекция в трёх провинциях. По крайней мере, была такой раньше.

— Отлично, — я поднялась с кушетки. — Покажи мне её.

Мать слабо взмахнула рукой, пытаясь привлечь моё внимание:

— Лиралин, дорогая, тебе нужно отдыхать после... после твоего ужасного потрясения.

— Я достаточно отдохнула, лёжа без сознания, — ответила я, стараясь звучать вежливо (не получилось). — Сейчас мне нужно узнать больше о нашей семье. О нашем даре.

Арвея закатила глаза, как будто я сказала что-то особенно глупое:

— Но зачем? Латор ушёл, дар не проявился... всё кончено!

Я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза в ответ. Нет, Марина, спокойно. Это просто кризис-менеджмент, уровень "катастрофа". Это как с поставками из Китая в 2020-м, когда все границы закрыли, а у тебя контейнер с сезонным товаром застрял на таможне.

— Вот поэтому мне и нужно в библиотеку, — ответила я. — Потому что "всё кончено" — это диагноз только для тех, кто не ищет новых решений.

Оставив мать с очередным компрессом и бокалом успокоительного, мы с Нилли направились в западное крыло поместья. По пути я отметила, что состояние коридоров становилось всё хуже — трещины на стенах, провисшие балки, дыры в потолке, через которые виднелось небо.

— Поместье выглядит так, будто его ремонтировали мои бывшие мужья, — пояснила я. — Они тоже любили раздавать громкие обещания, а потом лежать на диване и критиковать чужую работу.

Нилли хихикнула, прикрыв рот ладонью.

— Вы так странно шутите сегодня, госпожа. Но приятно видеть вас... бодрой. После всего.

Мы остановились перед высокими двойными дверями из тёмного дерева, украшенными замысловатой резьбой и серебряными вставками, изображающими какие-то руны.

— Библиотека Радналов, — торжественно произнесла Нилли, толкая тяжёлые двери.

Я ахнула, когда передо мной открылся огромный круглый зал высотой в три этажа. Книжные шкафы, заполненные фолиантами и свитками, тянулись от пола до потолка. Узкие винтовые лестницы вели на верхние галереи, обрамляющие стены. В центре зала располагался большой овальный стол, заваленный книгами, картами и какими-то странными инструментами.

И самое впечатляющее — огромное витражное окно на противоположной от входа стене, изображающее величественную фигуру мага, поднимающего руки к звёздному небу. Солнечный свет, проходя через цветные стёкла, создавал на полу и стенах сказочную мозаику из ярких пятен.

— Боже мой, — выдохнула я, — да здесь книг больше, чем в городской библиотеке!

— Да, госпожа, — с гордостью кивнула Нилли. — Ваши предки собирали эту коллекцию веками. Говорят, некоторым книгам здесь больше тысячи лет.

Я медленно прошла к центральному столу, проводя пальцами по корешкам книг. Несмотря на общую атмосферу упадка в поместье, библиотека сохранила следы былой роскоши — богатые деревянные панели, потускневшее, но всё ещё впечатляющее серебряное литьё, изысканная мебель.

— Странно, что при таком плачевном состоянии остального дома библиотека выглядит... не так уж плохо, — заметила я.

Нилли улыбнулась:

— Ваш отец, несмотря на свои... слабости, всегда защищал библиотеку. Говорил, что знания Радналов — единственное, что нельзя продать или заложить.

Итак, у мамы есть отдушина – зимний сад, у папы – библиотека. Значит, все не так плохо.

— Хм, — хмыкнула я, осматриваясь. — Как будто впервые слышу от него разумные слова. А он сам часто бывает здесь?

— Реже, чем раньше, — вздохнула Нилли. — Но иногда приходит, когда... когда не пьёт.

Я приподняла бровь:

— А когда это бывает?

Нилли потупилась:

— В последнее время... редко, госпожа.

Ну конечно. Классический случай — когда дела идут всё хуже, топ-менеджер начинает "лечить стресс". Я видела, как целые компании летели в тартарары из-за подобного "антикризисного управления". Особенно когда руководитель винит в проблемах всех вокруг, но только не собственные решения. Карис, кажется, давно решил, что не сможет справиться с упадком собственного рода. И просто плыл по течению.

— Значит, библиотека простаивает без дела? — спросила я, приближаясь к полкам.

— Не совсем, госпожа, — Нилли внезапно покраснела. — Я... я прихожу сюда иногда. Чтобы протирать пыль, конечно! И... читать. Немного.

Я удивлённо посмотрела на неё:

— Читать, Нилли? Ты все это прочла?

Она кивнула, всё ещё смущаясь:

— Нет, конечно. Но старый мастер Торвин учил меня, пока был жив. Он был библиотекарем Радналов почти пятьдесят лет. Говорил, что слуги Радналов всегда были образованнее дворян в других домах.

Ну надо же, подумала я, оглядывая рыжеволосую девушку с новым уважением. В этом мире, судя по всему, образованная служанка — это как айтишник с кандидатской по филологии.

Редкость.

— Это замечательно, Нилли, — искренне сказала я. — Ты молодец.

Девушка просияла от похвалы. Хотя, видимо, ожидала порицания.

— Тогда помоги мне, — продолжила я, решительно направляясь к дальним полкам. — Я хочу найти информацию о нашем роде. О происхождении дара Радналов. Есть ли здесь какая-то... историческая секция?

Нилли оживилась, явно чувствуя себя в своей стихии:

— Конечно, госпожа! Следуйте за мной.

Она привела меня в дальний угол библиотеки, где на массивных полках стояли древние фолианты в кожаных переплётах с серебряными застёжками. От них исходил лёгкий странный аромат — смесь старой бумаги, кожи и чего-то неуловимо магического.

— Вот, госпожа, — Нилли благоговейно указала на центральную полку. — "Хроники Раднала". Самая древняя и полная история вашего рода.

Я осторожно сняла с полки огромную книгу в переплёте из тёмно-синей кожи с серебряными уголками и замысловатым гербом посередине — стилизованным драконом, обвившим серебряный жезл.

— Помоги мне отнести её к столу, — попросила я, и вдвоём мы перенесли тяжёлый фолиант к центральному столу.

С некоторым трепетом я открыла книгу. Первые страницы были исписаны изящным каллиграфическим почерком и украшены потрясающими иллюстрациями, от которых, казалось, исходило лёгкое серебристое свечение. Буквы были выведены чернилами разных цветов — чёрными для основного текста, красными для заголовков и серебряными для особо важных фрагментов.

— Это на древнеатальском, госпожа, — пояснила Нилли, видя мою растерянность. — Но дальше идёт современный перевод.

Я перелистнула несколько страниц и действительно обнаружила текст на языке, который понимала. Странно, что я могла читать его без проблем — видимо, вместе с телом Лиралин я получила и её языковые навыки.

— "Происхождение дара", — прочитала я заголовок главы. — Вот это нам и нужно.

Я начала читать вслух:

— "В начале времён, когда драконы ещё не обрели свою полную силу, великий маг Радан помог им усилить их природную магию. В благодарность они поделились с ним частицей своего пламени, давшего начало дару преобразования. С тех пор род Радана, позже названный Радналами, обладал способностью видеть истинную природу вещей и усиливать их лучшие качества".

Я задумчиво постучала пальцем по странице:

— Так значит, изначально наша магия пришла от драконов? Тех самых, которые сейчас смотрят на нас свысока?

— Да, госпожа, — кивнула Нилли. — Старый мастер Торвин говорил, что именно поэтому союз с кланом драконов так важен — он возвращает дар к его истокам, усиливая его.

Я хмыкнула:

— Или усиливая чувство превосходства у чешуйчатых. Как типично — дать что-то, а потом веками напоминать об этом одолжении. Они не у моего Виктора тренировались, не? Тот тоже однажды повесил занавески в гостиной. А потом три года… В общем, по-моему, эти чешуйчатые вполне усвоили курс героического напоминания о былом подвиге.

Продолжая читать, я узнала, что на пике своего могущества маги Радналы могли не просто улучшать существующие материалы, но и создавать совершенно новые, с уникальными свойствами. Они превращали обычное стекло в материал прочнее стали, но лёгкий как пёрышко. Создавали ткани, меняющие цвет в зависимости от настроения владельца. Даже обычную воду могли превратить в эликсир, исцеляющий раны.

Я продолжила перелистывать страницы и остановилась на разделе, описывающем природу дара более подробно.

— "Сила Радналов не в создании нового из ничего, а в видении потенциала того, что уже существует, и в усилении этого потенциала", — прочитала я. — "Истинное мастерство мага не в количестве силы, а в глубине понимания природы вещей".

Я откинулась на спинку стула, осмысливая прочитанное. Это звучало удивительно похоже на то, чем я занималась в бизнесе — находила перспективные проекты, выявляла их сильные стороны и усиливала их, превращая средние компании в выдающиеся.

— "Ученик видит камень и может сделать его прочнее. Мастер видит в камне скульптуру и освобождает её. Великий маг видит в камне его истинную природу и раскрывает её", — продолжила я чтение. — Хм, звучит как мотивационный пост известного коуча. Так вот, какая древняя у них история.

— Простите, госпожа? — переспросила Нилли, не понимая отсылки.

— Ничего, — махнула я рукой. — Просто размышляю вслух. Продолжим.

Следующие страницы описывали постепенное угасание дара в роду Радналов, начавшееся примерно три века назад. Причин этому книга не давала, лишь туманные намёки на "нарушение равновесия" и "отход от истинного пути мастерства".

— Как удобно, — проворчала я. — Типичное объяснение в стиле "раньше трава была зеленее, а маги могущественнее".

Нилли снова прыснула, быстро спрятав улыбку:

— Госпожа, вы сегодня такая... необычная. Я никогда не слышала, чтобы вы так говорили.

Я пожала плечами:

— Возможно, зелье — отличный способ пересмотреть свой подход к жизни. Знаешь что, Нилли? Принеси-ка нам чаю. И что-нибудь перекусить. Чувствую, нам предстоит долгий день в библиотеке.

Пока Нилли ушла исполнять поручение, я вернулась к книге, углубившись в изучение природы дара Радналов. Чем больше я читала, тем больше параллелей видела со своей прежней жизнью.

Маги Радналы не создавали что-то из ничего — они работали с тем, что уже существовало, раскрывая скрытый потенциал. Точно так же я никогда не строила бизнес с нуля — я находила перспективные компании на грани краха и выводила их из кризиса, выявляя их уникальные преимущества.

Нилли вернулась с подносом, на котором стоял серебряный чайник, две чашки из потускневшего фарфора и тарелка с печеньем, выглядевшим так, будто его испекли при прошлом короле.

— Вот, госпожа, — она аккуратно поставила поднос на край стола. — Мирта говорит, что печенье вчерашнее, но всё равно вкусное.

— Спасибо, Нилли, — я потянулась за чашкой и заметила рядом с книгами небольшую чернильницу с пером. — О, здесь есть чем делать заметки?

— Да, госпожа. Мастер Торвин всегда держал письменные принадлежности на столе. Говорил, что мысли надо ловить, пока они не улетели.

Я взяла перо и повертела его в пальцах. В моём мире я уже лет пятнадцать ничего не писала от руки, кроме подписей на документах. Но здесь, похоже, других вариантов не предвидится.

— Я хочу выписать некоторые ключевые моменты из книги, — сказала я, придвигая к себе листок. — Чтобы лучше понять природу дара.

Нилли кивнула, разливая чай:

— Очень мудрое решение, госпожа. Я удивлена. Раньше вы не проявляли такого интереса к истории рода.

— Раньше у меня не было причин так глубоко копать, — ответила я, обмакивая перо в чернила. — Но теперь, когда мы на грани разорения...

Я начала выписывать основные моменты из "Хроник Раднала": происхождение дара, принципы его действия, исторические примеры его использования. Перо царапало по пергаменту, оставляя неровные линии — явно мой почерк, а не изящная каллиграфия Лиралин.

— Итак, — пробормотала я, делая заметки, — наш дар усиливает лучшее в объекте. Но для этого нужно по-настоящему понимать его природу...

Я потянулась за чашкой чая, задумавшись над формулировкой, и не заметила, как задела рукавом чернильницу. Она опрокинулась, и чёрная жидкость разлилась по столу, заливая угол древней книги.

— О боже! — я вскочила, в панике пытаясь спасти бесценный фолиант. — Нилли, тряпку, скорее!

— Госпожа! — в ужасе воскликнула Нилли, хватаясь за голову. — Это же "Хроники Раднала"! Единственный экземпляр!

Я схватила салфетку и попыталась промокнуть чернила, но только размазала их сильнее. Страница на глазах пропитывалась чёрной жидкостью, скрывая под собой древний текст и бесценные иллюстрации.

— Чёрт, чёрт, чёрт! — я лихорадочно тёрла пятно рукавом своего платья, но только делала хуже. — Какая же я... Ну вот, теперь я испортила историческую реликвию!

Паника нарастала. Я представила, как ринтан Карис узнаёт, что я уничтожила древнюю книгу его предков. Ещё один повод для него уйти в запой.

В отчаянии я прижала ладони к испорченной странице, словно пытаясь впитать чернила собственной кожей.

— Пожалуйста, — прошептала я, зажмурившись, — я не могу испортить единственную вещь, которая может помочь нам!

И тут я почувствовала это. Странное тепло, зародившееся где-то глубоко в солнечном сплетении и растекающееся по рукам к кончикам пальцев. Покалывание, похожее на слабый электрический ток, но приятное, даже успокаивающее.

Я открыла глаза и замерла от изумления. Под моими ладонями чернила не просто исчезали — они буквально втягивались обратно, как пленка в обратной перемотке. Но самое удивительное — страница не просто очищалась от пятен. Она преображалась.

Потускневшие от времени краски иллюстраций становились ярче, чётче. Выцветшие чернила текста темнели, делая буквы чёткими и разборчивыми. Даже пожелтевший от времени пергамент будто обновлялся, становясь более гладким и светлым.

Завороженная, я медленно убрала руки. Страница выглядела так, будто её только что написали — яркие, сочные цвета иллюстраций, чёткие, словно выгравированные буквы, безупречно белый пергамент.

Звон разбившегося фарфора вырвал меня из транса. Нилли уронила чашку и теперь стояла, прижав ладони к щекам, с глазами размером с блюдца.

— Госпожа! — выдохнула она, и её голос дрожал от благоговейного ужаса. — Ваш дар! Он проявился!

Я посмотрела на свои руки. Они выглядели как обычно — тонкие пальцы Лиралин, аккуратные ногти, бледная кожа. Но я всё ещё чувствовала это тепло, это странное покалывание.

— Это... это был дар Радналов? — спросила я недоверчиво.

Нилли энергично закивала, не в силах произнести ни слова. Затем она бросилась к двери, распахнула её и закричала в коридор:

— Помощь! Мне нужна помощь! Случилось чудо! Дар госпожи Лиралин проявился!

— Нилли, подожди! — я вскочила, пытаясь остановить её. — Не нужно никого звать! Я даже не уверена, что это...

Но она уже убежала, и её крики эхом разносились по коридорам поместья. Я снова посмотрела на книгу. Страница действительно выглядела лучше, чем до разлития чернил. Не просто восстановленной, а улучшенной.

Я осторожно перевернула её. Следующая страница была обычной — слегка пожелтевшей, с потускневшими иллюстрациями. Контраст с обновлённой страницей был разительным.

— Это и правда случилось, — прошептала я, ощущая странную смесь восторга и страха. — Но как? Почему именно сейчас?

Скорее всего, я была права, стресс. Постоянное давление и страх разочаровать блокировали силу Лиралин. Полностью.

Не успела Нилли вернуться, как я уже решила проверить, не было ли случившееся просто случайностью. Схватив с полки старый, потрёпанный том с потускневшим от времени кожаным переплётом, я положила его перед собой.

— Так, Марина, — пробормотала я себе под нос. — Если это сработало один раз, должно сработать и второй. Главное — вспомнить, что я чувствовала.

Я закрыла глаза, положив руки на книгу, и попыталась воспроизвести то самое состояние. Тот момент паники, когда я больше всего хотела исправить свою ошибку. Тот прилив тепла от солнечного сплетения к кончикам пальцев.

Ничего не происходило. Я открыла глаза — книга выглядела такой же потрёпанной.

— Хм, так просто не получается, — я задумалась. — Возможно, дело не в желании "починить", а в чём-то другом?

Я снова закрыла глаза, но на этот раз попыталась представить, как эта книга выглядела, когда была новой. Блестящий кожаный переплёт, яркие золотые буквы названия, чёткие иллюстрации, белоснежные страницы. Я попыталась увидеть не то, чем книга была сейчас, а то, чем она могла бы быть в своём лучшем виде.

Снова появилось то странное ощущение — тепло, поднимающееся изнутри, покалывание в кончиках пальцев. На этот раз я не открывала глаз, полностью сконцентрировавшись на образе обновлённой книги.

Ощущение тепла усилилось, теперь это был почти жар, но не обжигающий, а согревающий, как солнечные лучи в весенний день. Я почувствовала, как материал под моими пальцами меняется — становится более гладким, упругим.

Когда я наконец открыла глаза, у меня перехватило дыхание. Книга преобразилась полностью — кожаный переплёт стал насыщенного бордового цвета, с блестящим золотым тиснением. Когда я открыла её, страницы оказались идеально белыми и гладкими, а иллюстрации обрели такую глубину и яркость, что казались почти объёмными.

— Сработало, — прошептала я с благоговением. — Это действительно работает!

В этот момент в библиотеку влетела Нилли, таща за собой смущённого молодого садовника и кухарку с красным от бега лицом.

— Вот! — воскликнула она, указывая на меня, как на экспонат в музее. — Я же говорила! Дар госпожи проявился!

Я хотела было возразить, что не стоит устраивать из этого цирковое представление, но тут заметила выражение их лиц. Это не было праздным любопытством — в их глазах светилась настоящая надежда.

— Покажите им, госпожа! — взмолилась Нилли. — Пожалуйста, покажите, что я не выдумываю!

Я вздохнула и кивнула:

— Хорошо, Нилли. Принеси что-нибудь... что-нибудь, что нуждается в улучшении.

Боже! Это звучало примерно как: подай мне весь особняк! Марина, тут все нуждается в улучшении! Нилли метнулась к подносу и схватила разбитую чашку — ту самую, что уронила от шока несколько минут назад.

— Вот, госпожа! Можете починить это?

Я взяла осколки в руки, думая, что соединить разбитый фарфор — задача посложнее, чем обновить книгу. Но почему бы не попробовать? Сжав осколки в ладонях, я снова закрыла глаза и сосредоточилась. На этот раз я представила не просто целую чашку, а идеальную чашку — тонкий фарфор с изящной росписью, гладкий и прочный.

Тепло снова разлилось по моим рукам, и я почувствовала, как осколки в моих ладонях... не срастаются, нет. Они словно растворяются, превращаются во что-то новое, переформировываются.

Когда я разжала ладони, на них лежала безупречная фарфоровая чашка — белоснежная, с тончайшими стенками, сквозь которые просвечивал свет, и изящной росписью из серебристо-голубых цветов.

— Боги всемогущие! — выдохнула кухарка, крестясь каким-то местным жестом.

— Это... это не просто ремонт, — пробормотал садовник, протирая глаза. — Это настоящее преобразование!

Нилли прыгала на месте от возбуждения:

— Я же говорила! Говорила! Дар Радналов вернулся!

И тут меня осенило — это не просто способность "чинить" вещи. Это именно то, о чём говорилось в книге: видеть истинную природу предмета и усиливать его лучшие качества.

— Нилли, — сказала я, чувствуя прилив энтузиазма, — принеси мне что-нибудь ещё. Давай проверим пределы этой способности.

Следующие два часа превратились в настоящее безумие. Нилли носилась по всему поместью, притаскивая всё новые и новые предметы, а я преобразовывала их один за другим, с каждым разом всё лучше понимая механизм действия дара.

Простая глиняная кружка превратилась в изысканный бокал из материала, похожего на хрусталь, но более прочного и с радужными переливами на гранях.

Старая, потёртая скатерть преобразилась в роскошную ткань с серебряной вышивкой, изображающей историю рода Радналов — драконов, магов, замки и звёздное небо.

С каждым новым преобразованием я чувствовала себя увереннее. Да, после первых нескольких опытов появилась лёгкая усталость, головокружение, но с каждым разом эффект становился сильнее, а усталость меньше, словно я тренировала мышцу, которая становилась всё сильнее.

— Госпожа, вы сотворили чудо! — восхищённо воскликнула Нилли, наблюдая, как простая деревянная шкатулка в моих руках превращается в изящную шкатулку из красного дерева с перламутровыми инкрустациями. — Это же невероятно! Ваш дар сильнее, чем у вашего отца! Может быть, даже сильнее, чем у вашего деда!

Я откинулась в кресле, чувствуя приятную усталость, как после хорошей тренировки.

— Возможно, Нилли, дело не столько в силе, сколько в подходе, — задумчиво произнесла я, разглядывая шкатулку. — Я думаю... я думаю, я понимаю, как это работает.

Нилли присела рядом, глядя на меня с восхищением:

— И как же, госпожа?

Я собрала мысли, пытаясь облечь в слова то, что чувствовала.

— В книге говорилось, что дар Радналов — это способность видеть истинную природу вещей и усиливать их лучшие качества. Но я думаю, дело не только в видении, но и в намерении, в визуализации, — я потёрла виски, подбирая слова. — Когда я преобразую предмет, я не просто представляю, как он выглядит лучше. Я... как бы вижу его потенциал. То, чем он может стать в своём идеальном воплощении.

Нилли кивала, широко раскрыв глаза:

— И вы... высвобождаете этот потенциал?

— Да, именно, — я щёлкнула пальцами. — Как в бизнесе: видишь потенциал компании, который никто не замечает, инвестируешь в нужные направления, и вуаля — убыточная фирма превращается в прибыльную.

— В... бизнесе? — непонимающе переспросила Нилли.

— Неважно, — я отмахнулась. — Просто... Это как если бы ты видела желудь и могла бы ускорить его превращение в могучий дуб. Ты не создаёшь дуб из ничего — потенциал уже заложен в желуде.

— Ух ты, — выдохнула Нилли. — А вы можете превратить желудь в дуб?

Я рассмеялась:

— Не знаю, Нилли. Пока я работала только с неодушевлёнными предметами. Кто знает, какие ещё возможности скрыты в этом даре?

Я взглянула на стол, заваленный преображёнными предметами — книги с идеальными переплётами, сверкающая посуда, изысканные ткани, драгоценные шкатулки... Все эти вещи раньше были обычными, потрёпанными, непримечательными. Теперь же каждая из них выглядела как произведение искусства.

— Нилли! Это же... это именно то, что нужно семье! Мы можем использовать дар не просто для домашних нужд, а для восстановления благосостояния рода!

Нилли склонила голову набок:

— Что вы имеете в виду, госпожа?

— Я могу превращать обычные материалы в драгоценные, — объяснила я, указывая на преображённые предметы. — Создавать уникальные вещи, которые будут стоить целое состояние!

— Как в старые времена, — благоговейно прошептала Нилли. — Когда артефакты, созданные Радналами, ценились на вес золота...

— Именно, — я улыбнулась, чувствуя, как в голове складывается план. — Нам нужно только найти правильный... канал сбыта.

— Канал... что? — переспросила Нилли.

— Способ продавать созданное, — пояснила я. — В конце концов, что толку от сокровищ, если они будут просто пылиться в поместье?

Я представила себе, как могла бы выглядеть бизнес-стратегия для рода Радналов: эксклюзивные магические артефакты для аристократов, уникальные украшения для знати, особые материалы для строительства... Возможности казались безграничными.

Но тут я вспомнила слова ринтана Кариса: "Торговля? Радналы никогда не опускались до торговли". Да, это могло стать проблемой. Судя по всему, аристократия здесь относилась к коммерции с таким же презрением, как и в некоторых исторических периодах моего мира.

— Нилли, — спросила я, — что в Атале думают о благородных, занимающихся... скажем так, получением прибыли от своих талантов?

Нилли сморщила нос:

— Это считается... неподобающим, госпожа. Особенно для женщины из древнего рода. Конечно, многие аристократы тайно участвуют в торговых предприятиях через посредников, но напрямую...

— Ясно, — я вздохнула. — Значит, нам понадобится фронтмен. То есть, человек, который будет представлять наши интересы публично. А пока... — я обвела взглядом библиотеку, — давай приведём это место в порядок. Я чувствую, что должна отблагодарить его за сохранение этой сокровищницы знаний.

Нилли просияла:

— О, госпожа! Вы собираетесь преобразить всю библиотеку?

Я улыбнулась, вставая с кресла и разминая пальцы: — Почему бы и нет? Это будет хорошей практикой. И кто знает... может быть, среди этих книг скрыты ещё какие-то секреты, которые помогут нам восстановить былую славу Радналов.

Чувствуя прилив энергии, я положила руки на стену ближайшего книжного шкафа и закрыла глаза, представляя, каким он мог бы быть в своём лучшем виде — полированное дерево, сияющие серебряные украшения, книги с идеальными переплётами...

Тепло снова разлилось по моим рукам, и я улыбнулась, чувствуя, как материал под моими пальцами начинает меняться. Возможно, я застряла в чужом теле в странном мире с драконами и магией, но впервые с момента пробуждения я почувствовала настоящий азарт. В конце концов, что такое магия преобразования, как не антикризисное управление с фэнтезийным уклоном?

Мы с Нилли были полностью поглощены преображением библиотеки. Под моими руками истёртые полки из потемневшего дерева превращались в элегантные книжные шкафы из редкого золотистого дуба с серебряной инкрустацией. Потускневшие металлические детали обретали блеск и чёткость форм. Даже воздух в библиотеке, казалось, стал свежее и ароматнее.

— Госпожа, посмотрите на потолок! — воскликнула Нилли, указывая вверх.

Я подняла голову и с удивлением обнаружила, что моя магия каким-то образом распространилась и туда — теперь вместо потрескавшейся штукатурки потолок украшала великолепная фреска, изображающая звёздное небо с созвездиями и мифическими существами. В центре композиции парил серебристый дракон, свернувшийся вокруг яркой звезды.

— Невероятно, — прошептала я. — Я даже не представляла, что там была фреска.

Новая волна вдохновения накрыла меня, и я уже собиралась взяться за восточную стену, когда тяжёлые двери библиотеки с грохотом распахнулись. На пороге, покачиваясь и держась за дверной косяк, стоял ринтан Карис. В одной руке он сжимал бутылку, наполовину наполненную тёмной жидкостью.

— Что... что здесь происходит? — спросил он, обводя взглядом преображённую библиотеку. — Кто-то проник в наше... в наше поместье?

Его взгляд остановился на преображённых предметах, разложенных на столе — на идеальных книгах с сияющими переплётами, изысканной посуде, роскошных тканях. Затем он посмотрел на потолок с возрождённой фреской, на обновлённые книжные шкафы, на меня.

Бутылка выскользнула из его ослабевших пальцев.

Я даже не успела подумать — действие было чисто инстинктивным. Выбросив руку вперёд, я направила свой дар на падающую бутылку. Тепло мгновенно пронеслось от сердца к кончикам пальцев, и время будто замедлилось.

Бутылка не просто остановилась в падении — она зависла в воздухе на мгновение, а затем медленно выпрямилась и опустилась на пол, мягко, без единого звука. Но самое удивительное — жидкость внутри изменилась на глазах. Мутное, дешёвое пойло преобразилось: цвет стал глубоким, насыщенным рубиновым, а сама бутылка очистилась и обрела форму изысканного графина с серебряными узорами.

Ринтан Карис смотрел на это с отвисшей челюстью. А затем, к моему изумлению, он медленно опустился на колени, прямо на пороге библиотеки.

— Невозможно... — прошептал он, и его голос дрожал. — Дар вернулся? И такой сильный... Сильнее, чем у моего деда!

Я осторожно подошла к нему, всё ещё не зная, как вести себя с этим человеком — технически моим отцом в этом мире.

— Не совсем вернулся, — мягко сказала я. — Скорее, наконец проявился.

Ринтан Карис поднял на меня взгляд, в котором шок смешивался с надеждой:

— Но как? Почему сейчас? После стольких лет...

Я протянула руку, помогая ему подняться:

— Думаю, дар всегда был во мне, отец. Но страх и давление не давали ему проявиться.

Он позволил мне помочь ему встать, не отрывая взгляда от моего лица, словно видел меня впервые.

— Страх и давление, — повторил он задумчиво. — Да... возможно, ты права. Мой отец всегда говорил, что дар Радналов питается уверенностью и ясностью мысли. Что неуверенность и сомнения — его враги.

Я провела его к столу, где Нилли уже расставляла преображённые мной чашки.

— Не хотите ли попробовать вино, которое вы принесли? — предложила я с лёгкой улыбкой. — Думаю, оно стало значительно лучше.

Ринтан Карис кивнул, всё ещё оглядываясь вокруг с ошеломлённым видом. Нилли налила тёмно-красную жидкость в хрустальный бокал и подала ему.

Отец сделал глоток и замер, закрыв глаза:

— Великие драконы... Это "Слёзы Аракса"! Винтаж столетней давности! Бутылка такого вина стоит больше, чем всё, что осталось в нашей сокровищнице!

Он открыл глаза и посмотрел на меня с новым выражением — уважением.

— Ты действительно сделала это, Лиралин? Превратила дешёвое вино в "Слёзы Аракса"?

Я кивнула, гордясь своим достижением, хотя понятия не имела, что такое "Слёзы Аракса" и почему они так ценны.

— Да, отец. И не только вино. Посмотрите вокруг — всё это было создано с помощью дара за последние несколько часов.

Ринтан Карис медленно обвёл взглядом комнату, останавливаясь на каждом преображённом предмете. Что-то происходило с его лицом — оно словно омолаживалось на глазах. Морщины разглаживались, взгляд становился яснее, даже осанка выпрямлялась, возвращая ему хотя бы тень былого величия.

— Удивительно, — произнёс он, и в его голосе я услышала отголоски того, каким мог быть ринтан Карис до своего падения. — Твой дар... он исключительно силён, Лиралин. Возможно, сильнее, чем у кого-либо в нашем роду за последние сто лет.

Он отпил ещё вина, уже не залпом, как привык пить своё дешёвое пойло, а маленькими глотками, смакуя.

— Наш дар, — начал он неожиданно чётким голосом, — это не просто способность улучшать вещи, как многие думают. Мы раскрываем истинный потенциал того, что уже существует.

Он взял в руки одну из преображённых мною книг, любуясь её совершенным переплётом.

— Маги-созидатели могут создавать из ничего. Маги-разрушители могут обращать всё в прах. Но мы, Радналы... мы видим то, что уже есть, и помогаем ему стать тем, чем оно должно быть. В этом наш дар и наше проклятие.

Я слушала, поражённая тем, как точно его слова перекликались с моими мыслями.

— Как выявление сильных сторон проекта и усиление их... — пробормотала я.

— Что? — непонимающе переспросил ринтан Карис.

— Ничего, — улыбнулась я. — Просто... я вижу параллели с тем, как я... воспринимаю мир.

Отец смотрел на меня с возрастающим удивлением:

— Ты изменилась, Лиралин. Что-то в тебе... другое. Более зрелое, более уверенное.

— Возможно, — ответила я уклончиво. — Отвержение Латора... оно многое изменило во мне.

При упоминании имени дракона лицо ринтана Кариса снова помрачнело. Он тяжело вздохнул, поставив бокал на стол.

— Да... Латор Авельтан. Я должен был предвидеть его реакцию. Эти драконы... они так гордятся своей чистотой крови, своей силой. — Он поднял на меня взгляд, в котором теперь светилась искренняя печаль. — Я сожалею, Лиралин. Я подвёл тебя. Подвёл наш род.

Впервые я почувствовала что-то похожее на сочувствие к этому сломленному человеку.

— Возможно, всё к лучшему, — сказала я мягко. — Может быть, мне не суждено было стать женой дракона.

Ринтан Карис горько усмехнулся:

— Но без этого союза... без поддержки клана Авельтанов... Даже с твоим даром — слишком поздно. Латор Авельтан уже отверг тебя публично. Даже с даром ты теперь — отверженная.

Я выпрямилась, чувствуя, как во мне просыпается деловой азарт — тот самый, что помог мне вытащить из кризиса десятки компаний.

— А что, если нам не нужны драконы? — спросила я, наклоняясь к отцу. — Что, если мы можем использовать дар иначе — для восстановления благосостояния семьи?

Ринтан Карис нахмурился:

— Что ты имеешь в виду?

— Посмотрите на эти вещи, — я обвела рукой стол с преображёнными предметами. — Каждая из них стоит в десятки, если не в сотни раз больше, чем исходный материал. Мы могли бы создавать такие артефакты и продавать их.

Отец отшатнулся, как от пощёчины:

— Торговля? Радналы никогда не опускались до торговли!

— Времена меняются, отец, — твёрдо сказала я. — Лучше быть богатым торговцем, чем нищим аристократом.

Ринтан Карис открыл рот, чтобы возразить, но тут его взгляд упал на графин с преображённым вином. Он помедлил, затем медленно налил себе ещё бокал и сделал глоток, словно пытаясь найти в напитке ответ.

— Возможно... — сказал он наконец, и его голос звучал неуверенно, но уже без прежнего презрения, — возможно, ты права. Наши предки, конечно, перевернулись бы в гробах, но... — он обвёл взглядом обветшавшее поместье, которое даже мои преобразования не могли полностью скрыть, — но выбора у нас, похоже, действительно нет.

Я почувствовала прилив воодушевления. Он слушает! Он действительно рассматривает мою идею!

— Мы могли бы начать с малого, — продолжила я, развивая мысль. — Создавать уникальные предметы для избранных клиентов. Постепенно расширять производство. Возможно, даже открыть мастерскую в столице, где...

— Но есть проблема, — перебил меня ринтан Карис, и его лицо снова стало серьёзным. — По законам Атала женщина не может вести дела самостоятельно. Даже с твоим даром тебе потребуется мужчина-представитель. Формально это мог бы быть я, но... — он опустил взгляд, и в этом жесте я увидела осознание своей несостоятельности, — моя репутация уже слишком подмочена. Никто не будет вести дела с пьяницей, даже если он носит имя Раднал.

Я почувствовала укол разочарования. Конечно, в этом мире должны были быть свои средневековые законы. Было бы слишком просто, если бы мне позволили свободно развернуть бизнес. Но я не собиралась сдаваться так легко. В конце концов, в моём мире женщинам тоже приходилось преодолевать множество барьеров, особенно в бизнесе.

— Тогда найдём того, кто поможет нам обойти этот закон, — решительно сказала я. — Радналы всегда находили выход, не так ли?