Глава 25. Теперь не мамина ящерка - против альфа-свекрона!

Откровения архимага Диона поглотили меня целиком, заставляя переосмыслить не только свой дар и происхождение, но и весь свой брак с Латором.

Драконы, сопровождавшие меня обратно в замок, казалось, чувствовали мое настроение — они были молчаливы и держались на почтительном расстоянии. Когда мы проезжали через центральные ворота, я заметила необычное оживление — слуги спешили куда-то, стражники обменивались напряжёнными взглядами, а в воздухе висело ощутимое напряжение.

— Что происходит? — спросила я у Таэля, воина, который ехал рядом с моим экипажем.

— Старейшины собрались, — ответил он сдержанно. — Внеплановое собрание.

Моё сердце ёкнуло.

Внеплановые собрания созывались в исключительных случаях, как я уже знала — обычно в связи с угрозой клану или внутренним конфликтом. То, что оно состоялось именно в день моего визита во дворец, вряд ли было совпадением.

Экипаж остановился у входа во внутренний двор, и я не успела даже ступить на землю, как увидела спешащего ко мне Нориса, личного секретаря Латора — молодого дракона с обеспокоенным лицом и нервными движениями.

— Халидэла Лиралин, — он поклонился, — халидэл Латор просил немедленно сопроводить вас в Зал Совета. Собрание уже началось.

— Что случилось, Норис? — спросила я, быстро спускаясь по ступеням экипажа.

Он оглянулся по сторонам, словно опасаясь быть услышанным:

— Ринтана Оуката созвала экстренный совет старейшин. Она... выдвинула определённые обвинения.

— Против меня, — это был не вопрос, а утверждение.

Норис избегал прямого взгляда:

— Я не должен говорить об этом. Халидэл Латор ожидает вас.

Мы быстро прошли через внутренний двор, минуя любопытные взгляды драконьей прислуги и младших членов клана. Зал Совета находился в центральной части гнезда, высоко над уровнем земли — чтобы попасть туда, нужно было подняться по широкой спиральной лестнице.

По мере нашего приближения к Залу Совета, я всё отчётливее слышала звуки жаркого спора — громкие голоса, среди которых выделялись два: холодный, резкий голос Оукаты и неожиданно твёрдый, почти грозный голос Латора.

Двое стражников у входа в зал обменялись напряжёнными взглядами, когда мы подошли. Они явно колебались, стоит ли прерывать столь бурное обсуждение.

— Халидэл Латор ждёт свою супругу, — твёрдо сказал Норис, и стражники, после секундной паузы, распахнули тяжёлые двери.

Зрелище, открывшееся моим глазам, было впечатляющим даже по меркам драконьего клана. Спорщики были слишком заняты. А вот я оглядела сидевших по кругу старейшин и оба трона, которые сейчас, к моему удивлению, были заняты.

На месте главы клана, к моему удивлению, восседал Латор, выпрямившийся и с суровым выражением лица. Справа от него, на троне, предназначенном для жены главы, сидела Оуката — её лицо было искажено гневом, а руки сжимали подлокотники трона с такой силой, что на дереве остались следы от когтей.

По левую руку Латора пустовало кресло, явно принесенное специально, непохожее ни на трон, ни на кресла старейшин, но красивое и невероятно богато украшенное.

Когда я вошла, все разговоры мгновенно стихли, и все обратились в мою сторону. Взгляды многих старейшин не сулили ничего хорошего.

— Вот и она, — произнесла Оуката звенящим от ярости голосом. — Наконец-то явилась. Прямо из человеческого дворца, где замышляла свои интриги против клана.

Латор поднялся со своего места:

— Моя жена прибыла по моему приглашению, чтобы ответить на твои безосновательные обвинения лично, мать. Халидэла, — он обратился ко мне с неожиданной формальностью, — займи пустующее место в совете. Пока моя дорогая матушка не освободит твое.

Старейшины ахнули.

Я – тоже.

Я медленно прошла через зал, чувствуя каждый шаг как испытание. Поднявшись на возвышение, я заняла указанное кресло, стараясь сохранять спокойствие и достоинство, хотя внутри всё кипело от смеси страха, гнева и замешательства.

Мне казалось, кресло выпустит шипы или магию. Ничего не произошло.

— Теперь, — продолжил Латор, обращаясь к собранию, — давайте выслушаем обвинения, которые моя мать считает достаточно серьёзными, чтобы созвать экстренное собрание совета.

Оуката поднялась, и её фигура словно выросла — даже в человеческой форме она излучала мощь и опасность древнего дракона:

— Обвинения просты и конкретны. Эта женщина, — она указала на меня когтистым пальцем, — которую мы приняли в клан как халидэлу, злоупотребляет оказанным ей доверием. Она ведёт тайные переговоры с человеческими правителями за спиной клана, преследуя неизвестные нам цели.

По залу прокатился ропот. Оуката продолжила, повысив голос:

— Сегодня она была тайно принята королевой в её личных покоях, а затем имела долгую беседу с архимагом, известным своей антидраконьей позицией! О чём шли эти беседы? Какие сведения о клане она передала? Какие обещания дала от имени Авельтан?

Я попыталась расслабиться.

Марина, это только ужасно неприятные переговоры.

Ах ты чертова альфа-свекрониха.

— Я не давала никаких обещаний от имени клана и не передавала никаких сведений, — произнесла я твёрдо. — Моя встреча с аэллэ Элеор касалась исключительно моей работы как артефактора.

— Удобное объяснение, — парировала Оуката. — Особенно учитывая, что никто из драконьей стражи не был допущен на эту "рабочую встречу". А твоя последующая беседа с архимагом? Тоже просто рабочие вопросы?

Откуда она знает?

У нее прям всюду информаторы? Во дворце? Какая прелесть. А рыльце-то у мамаши явно в пушку.

Латор поднял руку, призывая к тишине:

— Моя жена действовала с моего ведома и согласия. Её приглашение во дворец было честью для клана, а не предательством.

— С твоего ведома? — Оуката повернулась к сыну, её глаза опасно сузились. — Тогда почему совет старейшин не был проинформирован? Почему я, как мать наследника и старшая халидэла, узнаю об этом только сейчас?

— Потому что это не требовало обсуждения с советом, — ответил Латор холодно. — Моя жена занимается созданием артефактов — это её работа и её талант. Королевский двор заинтересовался её услугами — это признание её мастерства. В чём здесь измена клану?

Старый дракон с длинной седой бородой — Ворит, один из самых древних и уважаемых старейшин — прокашлялся:

— Возможно, халидэла Оуката преувеличивает опасность, но её беспокойство не лишено оснований. Слишком тесные связи с человеческим двором могут поставить клан в уязвимое положение.

Ах ты ж зараза.

Вот они, противники людей. Запоминай, Марина.

Другой старейшина, женщина с острыми чертами лица и золотыми прядями в тёмных волосах, известная своими консервативными взглядами — добавила:

— Особенно когда эти связи устанавливает халидэла, которая провела в клане меньше года. Её лояльность ещё не проверена временем.

Я чувствовала, как нарастает волна неприязни со стороны старейшин.

— Дело не только в этом визите, — продолжила Оуката, обращаясь уже ко всему совету. — С момента появления этой женщины наш наследник всё больше отдаляется от традиций клана. Он пренебрегает своими обязанностями, проводя время с человеческой халидэлой вместо подготовки к будущему лидерству. Он начинает подвергать сомнению мудрость старейшин и даже... — она сделала драматическую паузу, — даже оспаривает решения своих родителей.

Латор повернулся к ней, и я впервые увидела в его глазах тот опасный драконий огонь, который обычно он тщательно скрывал:

— Достаточно, мать. Ты используешь своё положение для сведения личных счётов. Это ты созвала совет не из заботы о клане, а из ревности и страха потерять контроль надо мной.

По залу прокатился шокированный ропот — прямая конфронтация между матерью и сыном, особенно публичная, была почти неслыханной в традициях клана.

— Как ты смеешь? — прошипела Оуката, и её человеческая маска на мгновение соскользнула, обнажив драконий оскал.

— Я смею, потому что ты зашла слишком далеко, — ответил Латор, не отступая. — Ты слепа, ты хочешь отнять у меня всех, кто мне дорог. И кажется, однажды уже преуспела, - это не было обвинением, но Оуката поняла намек на мужа совершенно точно. - Но в этот раз я не позволю. Ты — не глава клана.

— Ты тоже, — возразила Оуката с ядовитой ухмылкой. — Твой отец ещё жив.

Латор сделал глубокий вдох, и я заметила, как его пальцы сжались в кулаки. Когда он заговорил вновь, его голос был тих, но в нём звенела сталь:

— Я утверждаю, что мой отец не может занимать место главы клана, что его жена, моя мать, не может занимать место жены главы клана.

В зале повисла мёртвая тишина. То, что только что произнёс Латор, было не просто вызовом — это было формальное объявление о смене власти.

Ворит, старейший из совета, медленно поднялся со своего места:

— Халидэл Латор, ты понимаешь значение своих слов? Ты официально оспариваешь право своего отца на главенство в клане?

— Да, — ответил Латор твёрдо. — Мой отец, Ранор, уже много лет не появляется в гнезде, не участвует в делах клана и не выполняет обязанности главы. Всем нам известно его состояние. Мы годами делали вид, что ничего не происходит, позволяя матери управлять от его имени. Но это неправильно и опасно для клана. Хватит делать вид, что ничего не происходит!

Оуката выглядела так, словно её ударили:

— Ты... ты предаёшь собственного отца!

— Нет, — покачал головой Латор. — Я защищаю его наследие. Клан нуждается в сильном лидере, а не в фиктивном главе и теневом правлении. И уж точно не нуждается в твоих интригах против людей и помешательстве на чистоте крови.

Он обвёл взглядом всех старейшин:

— Я призываю совет провести церемонию проверки силы и разума. Если мой отец сможет пройти древние испытания, я немедленно подчинюсь его воле. Да что там, если он хоть слово скажет. Если нет — я официально приму титул главы клана Авельтан, как того требуют наши законы.

Старейшины зашептались между собой. Церемония проверки силы и разума была древним ритуалом, который теоретически мог быть проведён в любой момент для подтверждения права дракона на лидерство. Но на практике этот ритуал не проводили уже многие поколения — считалось дурным тоном подвергать сомнению авторитет действующего главы.

Оуката быстро взяла себя в руки:

— Это всё её влияние, — она снова указала на меня. — Видите, к чему привело появление человечки в нашем клане? Сын восстаёт против отца, традиции попираются, клан раскалывается!

— Моё решение не имеет ничего общего с моей женой, — возразил Латор. — Я давно обдумывал этот шаг. Фактически, с тех пор как понял, что ты используешь болезнь отца для укрепления своей власти. И не заботишься о клане, если уж совсем честно.

— Ложь! — выкрикнула Оуката. — Всё, что я делала, было ради блага клана! Я защищала наши традиции, наше будущее!

— Ценой чего? — голос Латора неожиданно смягчился. — Ценой отчуждения своего сына? Ценой манипуляций и интриг против невинной женщины, чья единственная вина в том, что она человек и что она стала мне дорога? Что такое, мама, кем еще пожертвовать ради твоей высокой любви. Какие планы были у тебя по поводу моей несостоявшейся жены – Атины? Всегда твои планы.

Оуката презрительно фыркнула:

— Дорога? Ты не знаешь, что такое настоящие чувства, мальчишка. Ты — дракон, наследник древней крови. А она — временное развлечение, которое ты забудешь через десяток лет, когда она состарится и увянет, как все человеческие женщины.

Так, если я сейчас не вклинюсь, меня размажут за следующие три часа. Нельзя смотреть на переговоры.

— Достаточно, — произнесла я, поднимаясь со своего места. — Я не позволю больше оскорблять себя и свой род.

Я повернулась к старейшинам, которые смотрели на меня с удивлением — человеческая халидэла редко осмеливалась говорить на совете без прямого приглашения:

— Уважаемые старейшины, я пришла в клан Авельтан с открытым сердцем и чистыми намерениями. Я приняла ваши обычаи, уважала ваши традиции. Но взамен столкнулась лишь с подозрениями и враждебностью.

Я посмотрела прямо на Оукату:

— Халидэла Оуката с самого начала решила видеть во мне врага, не потрудившись узнать меня. Она распространяет слухи, выискивает поводы для обвинений и не гнушается откровенной лжи.

Обернувшись к Латору, я увидела в его глазах смесь тревоги и гордости:

— Я не просила своего мужа выступать против отца или матери. Это его решение, основанное на его собственном понимании блага клана. И тот факт, что халидэла Оуката немедленно обвиняет меня в этом, лишь показывает, насколько предвзятым является её отношение.

Ага, а теперь наживка, дорогие мои! Наживка.

Я снова обратилась к совету:

— Что касается моего визита во дворец, я действительно встречалась с аэллэ Элеор и архимагом Дионом. Королева интересовалась моими защитными артефактами, которые помогли предотвратить магическую атаку на её дочь. Архимаг консультировался со мной по поводу необычных свойств моей магии. В этих встречах не было ничего тайного или предательского по отношению к клану.

Я сделала паузу:

— Однако я вынуждена признать, что действительно получила определённую информацию, которая может иметь значение для клана. Информацию о моём происхождении и природе моего дара, которая напрямую связана с историей отношений между людьми и драконами.

Это привлекло внимание старейшин — несколько из них подались вперёд, явно заинтригованные.

— О чём ты говоришь? — спросил Ворит, нахмурившись.

Я бросила взгляд на Латора, не уверенная, стоит ли продолжать. Он едва заметно кивнул, и я решилась:

— Архимаг Дион показал мне древний манускрипт, который свидетельствует о том, что основатель моего рода, Эйран Раднал, был Преображающим — особым типом мага, способным улучшать саму суть вещей и существ. Именно он заключил первый союз с драконами, исцелив Первого Дракона от смертельной раны.

По залу прокатился удивлённый шёпот. Многие старейшины обменивались встревоженными взглядами.

— И архимаг считает, — продолжила я, — что я унаследовала этот дар. Что мой необычный талант к созданию защитных артефактов — это лишь поверхностное проявление способностей Преображающего.

Оуката рассмеялась, но в её смехе слышалась неуверенность:

— Какая удобная легенда! Преображающие — это миф, сказка для детей. А если бы они и существовали, их род давно пресёкся.

К моему удивлению, Ворит покачал головой:

— Нет, халидэла Оуката. Преображающие действительно существовали, и связь между родом Раднал и нашим кланом глубже, чем многие помнят. Если то, что говорит ринтана Лиралин, правда...

— Это не может быть правдой! — перебила его Оуката. — Это просто очередная манипуляция! Она использует древние легенды, чтобы укрепить своё положение!

Латор поднял руку, призывая к тишине:

— Я предлагаю отложить обсуждение природы дара моей жены до тех пор, пока мы не разрешим вопрос о лидерстве в клане. Одно дело за раз.

Он повернулся к старейшинам:

— Я официально требую проведения церемонии проверки силы и разума для моего отца. Согласно древним законам, совет не может отказать в этой просьбе.

Ворит медленно кивнул:

— Ты прав, халидэл Латор. Совет обязан удовлетворить такое требование. Церемония будет проведена при следующем полнолунии, через семь дней.

— Это безумие! — Оуката даже с места встала. — Ты не представляешь, во что ввязываешься, мальчишка. Если ты продолжишь этот путь, пути назад не будет. Ни для тебя, ни для твоей человечки.

— Угрозы на совете старейшин? — спокойно парировал Латор. — Это не делает чести жене главы клана, мать. А пока ты еще она.

— Я не угрожаю, — процедила Оуката сквозь зубы. — Я предупреждаю. Ты слишком многого не знаешь о клане, о власти... о своём отце.

— Тогда, возможно, пришло время узнать, — ответил Латор. — Через семь дней всё станет ясно.

Оуката резко повернулась ко мне:

— А ты, человечка... Надеюсь, ты понимаешь, что только что подписала себе приговор. Даже если мой сын станет главой клана, ты никогда не будешь по-настоящему принята драконами. Особенно теперь, когда пытаешься присвоить себе легендарную силу Преображающих.

Я выдержала её взгляд, но вместо прямой конфронтации решила сменить тактику. Слишком много было поставлено на карту, чтобы позволить эмоциям взять верх.

— Уважаемые старейшины, — я обратилась к собравшимся, намеренно игнорируя последний выпад Оукаты, — позвольте мне рассказать больше о том, что я узнала. Возможно, это прольет свет на текущую ситуацию.

Ворит задумчиво погладил свою длинную бороду:

— Говори, халидэла. Совет выслушает тебя.

Я сделала глубокий вдох, тщательно взвешивая каждое слово:

— Согласно манускрипту, показанному архимагом Дионом, дар Преображающих в роду Раднал передавался по женской линии, но проявлялся крайне редко — всего девять подтверждённых случаев за восемь столетий. Особенность этого дара не просто в способности создавать защитные артефакты, а в умении видеть и улучшать саму структуру вещей и существ.

Я сделала паузу, наблюдая за реакцией совета. Многие старейшины выглядели заинтригованными, некоторые — откровенно скептичными.

— Эйран Раднал, основатель нашего рода, использовал этот дар, чтобы исцелить Первого Дракона от раны, нанесённой оружием Древних. Именно это стало основой союза между нашими народами и началом традиции халидэл.

Ниата подалась вперёд:

— Если это правда, то почему такая важная часть истории клана не упоминается в наших хрониках?

— Упоминается, — неожиданно произнёс Ворит. — Но в форме, доступной только старейшим из нас.

Он посмотрел на меня с новым интересом:

— В наших самых древних свитках действительно говорится о человеческом маге, который "вдохнул новую жизнь в увядающую плоть Великого". Но имя и природа его дара были... затемнены.

— Намеренно затемнены, — добавил другой старейшина, которого я знала как Герона, хранителя библиотеки клана. — Чтобы защитить и род Раднал, и тайну их дара от тех, кто мог бы его использовать или уничтожить.

Оуката нетерпеливо взмахнула рукой:

— Даже если эта легенда имеет под собой какую-то основу, что доказывает, что ты, — она бросила на меня презрительный взгляд, — унаследовала этот мифический дар?

Я понимала, что сейчас нужно действовать осторожно. Полное раскрытие моих возможностей могло бы как защитить, так и подвергнуть меня большей опасности.

— Архимаг Дион показал мне магические диаграммы из древнего манускрипта, которые в точности соответствуют структурам, возникающим в моём сознании, когда я использую свой дар. Это не может быть совпадением.

Я достала из сумки свиток, переданный мне архимагом:

— Он также передал мне карту, указывающую путь к древнему храму в Лунных горах — месту, где Эйран Раднал впервые полностью раскрыл свой дар. По словам архимага, этот храм содержит ключи к пониманию и полному развитию способностей Преображающего.

Латор, внимательно слушавший меня всё это время, взглянул на свиток с удивлением — очевидно, эта информация была новой и для него.

— И что ты планируешь делать с этим знанием? — спросил Ворит.

Я встретилась с ним взглядом:

— Я предлагаю компромисс. Я отправлюсь к этому храму, чтобы изучить природу своего дара и его возможности. Но не одна — в сопровождении халидэла Латора, чтобы гарантировать, что интересы клана будут соблюдены, и все открытия будут должным образом задокументированы и представлены совету.

Я посмотрела на Оукату:

— Это даст нам время до церемонии проверки силы и разума, а также позволит прояснить вопрос о моём даре раз и навсегда.

По залу прокатился одобрительный шёпот. Мое предложение выглядело разумным и взвешенным. Оуката молчала долго, её лицо было непроницаемым, но в глазах плескалась буря эмоций. Наконец она произнесла:

— Допустим, твои способности действительно имеют ценность, о которой ты говоришь. В таком случае они должны служить прежде всего клану Авельтан. Это моё условие.

В её голосе звучала не просто ревность или неприязнь — я почувствовала настоящий страх. Страх перед тем, что мой дар может изменить баланс сил не в её пользу.

Я встретила её взгляд спокойно:

— Мой дар служит равновесию между людьми и драконами. Как и должно быть согласно древнему договору.

Я сделала паузу, а затем добавила:

— Разве это не в интересах клана Авельтан? Разве не ваш клан всегда был главным сторонником мира и сотрудничества между нашими народами?

Это был тонкий ход — напомнить всему совету о традиционной позиции клана, от которой Оуката в последние годы всё больше отходила.

И тут в игру вступил Тлитт. Я уже знала, что он – наставник Латора и хорошо к нему относится.

— Халидэла права. Клан Авельтан веками поддерживал союз с человеческими королевствами, считая его основой стабильности и процветания. Если её дар действительно способен укрепить это равновесие, он бесценен.

— При условии, что он реален, — упрямо возразила Оуката. — И при условии, что она не использует его против нас.

— Я никогда не предам клан, в который вошла как халидэла, — ответила я твёрдо. — Это было бы предательством не только вас, но и моего мужа, и моей собственной чести. Латор, который всё это время наблюдал за обменом репликами между мной и своей матерью, наконец, вмешался:

— Совет старейшин, я поддерживаю предложение моей жены. Мы отправимся к этому храму вместе, изучим всё, что связано с её даром, и представим полный отчёт по возвращении. К тому времени как раз подойдёт срок церемонии проверки силы и разума, и мы сможем решить все вопросы разом.

Он бросил быстрый взгляд в мою сторону — в его глазах читалась смесь растерянности и решимости. Он явно не понимал всего, что происходило, но был готов защищать меня и поддерживать, несмотря на свои сомнения.

Ворит медленно поднялся:

— Я считаю это разумным предложением. Давайте проведём голосование.

Один за другим старейшины поднимали руки в знак согласия. Даже те, кто обычно поддерживал Оукату, видели в этом решении компромисс, который давал время для размышлений и проверки фактов.

Оуката, оказавшись в меньшинстве, вынуждена была уступить:

— Пусть будет так. Но я настаиваю, чтобы с вами отправился кто-то из моих доверенных людей — для... дополнительной безопасности.

Её тон ясно давал понять, что речь идёт не о безопасности, а о надзоре.

Латор коротко кивнул:

— Хорошо. Мы возьмём с собой Таэля — он опытный воин и предан клану.

Выбор Латора был умен — Таэль, возглавлявший мою охрану во дворце, был уважаемым драконом из древнего рода, известного своей принципиальностью. Он не был явным сторонником ни Оукаты, ни Латора, а значит, его присутствие могло быть приемлемым для обеих сторон.

Оуката поджала губы, но возразить не смогла.

— Тогда решено, — объявил Ворит. — Халидэл Латор и его жена отправятся к храму Преображающих в сопровождении Таэля. По их возвращении, через семь дней, будет проведена церемония проверки силы и разума для халидэла. Совет закрыт до той поры.

Когда старейшины начали покидать зал, Латор подошёл ко мне и тихо сказал:

— Нам нужно поговорить. Наедине.

Его тон был серьёзным, но не сердитым. Он был сбит с толку всем этим потоком новой информации, и я не могла его винить.

Оуката, проходя мимо нас, остановилась и прошипела так тихо, что только мы могли услышать:

— Какую бы игру ты ни вела, человечка, не думай, что выиграла. Некоторые знания слишком опасны даже для тех, кто думает, что готов их принять.

И с этими загадочными словами она покинула зал, оставив меня размышлять о том, что именно ей известно о Преображающих и древнем храме — и почему это знание так её пугает.

Мы с Латором направились в наши личные покои. Я чувствовала напряжение, висевшее между нами — мой муж явно был обеспокоен всем услышанным и имел много вопросов. Латор устало упал в кресло в моей комнате – не до церемоний.

— Прости, не было ни секунды рассказать. Сразу из экипажа на Совет, —произнесла я, как только за нами закрылась дверь. — Всё произошло так быстро, и я сама ещё не до конца осмыслила информацию, которой поделился архимаг.

Латор не ответил сразу, его брови были сведены в задумчивой складке:

— Преображающие... — наконец проговорил он. — В детстве мне рассказывали легенды о них, но я и представить не мог, что моя жена...

— Я тоже не знала, — мягко сказала я. — Для меня это такое же откровение.

Латор подошёл к окну, выходившему на внутренний сад гнезда. Вечернее небо уже окрасилось в глубокие сиреневые тона, а первые звёзды начинали проступать в вышине.

— Если это правда... если твой дар действительно то, о чём говорил архимаг... — он повернулся ко мне, и в его глазах я увидела странную смесь тревоги и восхищения. — Это меняет очень многое, Лиралин.

— Знаю, — тихо ответила я. — И я не уверена, что готова к этим изменениям.

Несколько секунд мы молчали, погружённые каждый в свои мысли. Затем я вспомнила важную вещь, о которой меня просил Латор. Если эта женщина, кто бы она ни была, нуждается в артефактах от Оукаты, то сейчас – самое время.

Я подошла к своей полке с книгами и вынула шкатулку.

— Артефакт готов? — спросил он, а я внезапно снова вспомнила о его странной просьбе.

— Да, — кивнула я. — Бери.

Он раскрыл шкатулку. Внутри на бархатной подушечке лежала изящная цепочка из белого золота с подвеской в виде изогнутого драконьего крыла, инкрустированного мельчайшими сапфирами, повторявшими естественный узор чешуи драконов клана Авельтан. Размер и стиль украшения явно указывали на то, что оно предназначалось для драконицы. Драконьего металла не было видно, но он прекрасно чувствовался. Амулет – сильнее некуда.

Латор улыбнулся.

— Для тебя. Ты неверно меня поняла, Лиралин. Но сегодня на совете стало очевидно, что тебе нужна защита.

Он легко встал с кресла, подошёл ко мне и осторожно надел цепочку мне на шею.

Подвеска приятно холодила кожу, а драконье крыло, казалось, идеально ложилось в ямку между ключицами.

— Почему ты не сказал прямо, что это мой артефакт? Я сделала драконий.

— И это правильно, — ответил Латор.

Он стоял у меня за спиной, а потому провел кончиками пальце по шее, вдоль линии позвонков. Но на этом ограничился. Умный ящер. Ему не хочется терять союзника в этой игре.

— Вообще, не был уверен, что ты сделаешь подобный артефакт, если сказать тебе прямо. — Почему? — спросила я, хотя уже начинала догадываться.

— Это от моей матери, — произнёс он тихо. — Она может попытаться атаковать тайно. Я не хотел тебя пугать, но...

— Ты думаешь, она способна на магическое нападение? На собственную невестку? — я была потрясена, хотя после сегодняшнего противостояния это уже не казалось таким невероятным.

— Надеюсь, что нет, — вздохнул Латор. — Но моя мать... она не та, кем кажется на первый взгляд. Её власть и влияние основаны не только на положении жены главы клана.

Он нежно коснулся подвески на моей шее:

— Пожалуйста, носи этот амулет постоянно. Особенно сейчас, когда я открыто выступил против неё.

Я внимательно посмотрела на мужа, пытаясь прочитать по его лицу всё то, что он не договаривал. В его глазах отражалась искренняя тревога, и это трогало меня глубже, чем я ожидала.

— Обещаю, — сказала я, накрывая его руку своей.

Ночью я проснулась от пронзительного крика, раздавшегося где-то в глубине замка. А окончательно проснулась от того, что Латор ощупывает меня под одеялом. Он влетел в мою комнату вихрем. И, судя по обнаженному торсу и перепуганному лицу, к крику готов не был.

— Лиралин, ты в порядке?

— Да, - я попыталась открыть один глаз, затем второй. — А что происходит.

— Не знаю, — ответил он, натягивая домашнюю тунику. — Оставайся здесь.

Не успел он договорить, как в дверь нашей спальни громко постучали. Латор настороженно подошёл и открыл — за дверью стоял Таэль, его лицо было встревоженным.

— Халидэл, вам нужно немедленно спуститься. У нас проблемы с Сираной.

— Сирана? — нахмурился Латор. — Что с ней?

Сирана, портниха. Как странно.

— Она... — Таэль бросил быстрый взгляд в мою сторону, словно сомневаясь, стоит ли говорить при мне, но затем решился: — Она внезапно вышла из-под контроля. Похоже на магическое воздействие.

Я немедленно вскочила:

— Я иду с вами.

— Лиралин, это может быть опасно, — возразил Латор. — Ты останешься.

И вот с нами снова заговорил властный ящер. Спорить бесполезно, вернее, как, нужны только аргументы.

— Если это магическое воздействие, я могу помочь, — твёрдо сказала я, быстро накидывая лёгкий халат поверх ночной сорочки. — Особенно если это то, о чём ты меня предупреждал.

—Ладно. Ты идешь у меня за спиной, прячешься при первой же опасности за меня. И нет, вообще не споришь.

Мы поспешили за ним по коридорам гнезда. Спускаясь на нижний уровень, я слышала, как усиливаются крики — нечленораздельные, почти животные вопли боли и ярости.

Мы вошли в просторное помещение, которое служило тренировочным залом для молодых драконов. Зрелище, открывшееся нам, было ужасающим — молодая драконица в полутрансформированном состоянии металась по залу, её тело конвульсивно дёргалось, словно она пыталась одновременно превратиться в дракона и остаться человеком. Чешуя проступала пятнами на коже, один глаз стал полностью драконьим — вертикальный зрачок в золотистой радужке, — из спины пробивались недоформированные крылья.

Несколько старших драконов пытались удержать её, но она отбивалась с нечеловеческой силой.

— Сирана, — прошептал Латор потрясённо.

— Что с ней? — спросила я, наблюдая за этим кошмарным зрелищем.

Латор не ответил, но его лицо помрачнело. Он шагнул вперёд, подавая знак удерживающим Сирану драконам:

— Отойдите, я попробую.

Он начал плести сложное заклинание — я видела, как вокруг его пальцев формируются сияющие нити энергии. Когда он завершил заклинание и направил его на бьющуюся в конвульсиях драконицу, она издала ещё один пронзительный крик, а затем внезапно обмякла и потеряла сознание.

— Унесите её в лечебные покои, — приказал Латор. — И позовите Мелину.

Когда пострадавшую унесли, он повернулся ко мне, его лицо было мрачным:

— Последствия неудачного проклятия.

Я инстинктивно коснулась подвески на своей шее:

— Ты думаешь...

— Почти уверен, — кивнул он. — Проклятие должно было поразить того, кто носит драконью чешую, но не является драконом по крови. Тебя. И отвести подозрения от того, кто его наслал, потому что твоя чешуя – даже проявляется не всегда. Умно.

— Но почему оно подействовало на Сирану? — спросила я.

— Твой амулет перенаправил его, — объяснил Латор. — А Сирана... в её жилах течёт не только драконья кровь. Её мать была полукровкой с примесью человеческой крови. Проклятие нашло ближайшую подходящую цель.

Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота:

— То есть, она пострадала из-за меня?

— Нет, — твёрдо сказал Латор, кладя руки мне на плечи. — Она пострадала из-за того, кто наложил проклятие. Не вини себя.

— Она поправится?

— Да, — кивнул он. — Мелина — лучшая целительница в клане. Потребуется время, но драконица полностью восстановится.

Мы вернулись в наши покои в тягостном молчании.

— Ты клянешься не снимать амулет? — спросил Латор, когда мы вошли в спальню. — Особенно теперь, когда мы знаем, что угроза реальна.

— Клянусь, — ответила я. — И... я хочу сделать ещё один. Для тебя.

Латор выглядел удивлённым:

— Для меня?

— Да, — кивнула я. — Если твоя мать действительно настолько опасна, как ты думаешь, то ты тоже в опасности. Особенно сейчас, когда бросил ей вызов. Ты – не меньшая угроза, чем я. Большая.

Я не стала ждать рассвета. Несмотря на поздний час, я отправилась в свою мастерскую. Там я провела несколько часов, создавая новый защитный амулет — на этот раз для своего мужа.

К рассвету работа была завершена.

Латор к моему удивлению, не спал, ждал меня в моих покоях. Я протянула ему результат своих трудов — массивный золотой браслет с витиеватыми драконьими узорами. В центре браслета располагался символ, напоминающий одновременно руну и стилизованное изображение глаза дракона.

— Это... — Латор взял браслет, и я почувствовала, как он ощупывает магическую структуру артефакта своим внутренним чутьём. — Это невероятно. Такая сложная защита, и так быстро создана.

— Я использовала весь свой дар, — сказала я. — Он защитит тебя от магических атак и проклятий. Особенно тех, что направлены на разум и контроль.

Латор надел браслет на запястье, и я видела, как защитная магия активировалась, окутывая его тонкой, почти невидимой аурой.

— Лиралин... — он поднял на меня взгляд, в котором читалось искреннее удивление. — Почему ты делаешь это для меня?

Я подошла ближе и осторожно коснулась его лица:

— Потому что ты мой муж. Ну и потом, пойми, - я переключилась на деловой тон, - одной против Оукаты мне точно не выстоять.

— Всегда только логичные аргументы. Нет, Лиралин. Я уже научился различать. Знаешь, что я тебе скажу - ты удивительная, — произнёс он тихо. — Спасибо за заботу. Но, вот если действительно рационально подойти к вопросу… Тебе следует поспать.

— Я в порядке. Нам нужно готовиться к путешествию. Храм Преображающих не будет ждать вечно.

Латор позволил себе еще одну вольность. Поднял меня и уложил на постель.

- Два часа. Это необходимо. Храм никуда не убежит.

___________________________________________________

Друзья, я дописала, ура!

Осталось 10 глав.

Сейчас редактирую.

Но честно, мне очень нужно, чтобы вы подбросили мне огня)))

Звездочек, комметариев, подписок, короче, немного любви)

Автор, как обычно, работает на отклике.

И да, моя невероятная благодарность вам за активность)))