Глава 13. Женя

Я уже закончила свою смену, первую сегодня, поток беременных и любимых бабулек закончился, я с чувством удовлетворения перебирала карты, разбираясь в назначениях и пытаясь выкроить еще одно направление на анализы. В дверь заглянула Лариса, медсестра соседнего участка.

— Жень, там тебя заведующая зовет, срочно.

Я глянула на сотовый — три пропущенных, конечно на беззвучном, а со стационарного телефона сняла трубку. Сердце екнуло тревожно, но я себя успокоила — может, я просто в роддоме нужна на замену, вот и будем сейчас сидеть кроить график смен, чтобы везде успеть.

Заведующую я застала на ногах, она накидывала пиджак, одновременно набирая сообщение и пытаясь найти что-то в сумке.

— У тебя все хорошо? — участливо спросила она.

Нажаловаться на бывшую свекровь? Бред.

— Нормально.

— А по-моему все говно, Женечка. Пошли к Рашиду Низамовичу, он рвёт и мечет, срочно тебя требует. Я с тобой пойду.

Она у нас бойкая, наша заведующая. И в обиду старается не давать. Рашид Низамович заведует городской станцией скорой помощи и я с ним прекрасно знакома, пусть и на рабочем месте в силу ночных смен вижу его достаточно редко. Мы спустились по лестнице и вышли на улицу. В больничном городке все скученно, все близко и до пункта скорой нам просто обойти два корпуса и котельную. На месте мы были уже через несколько минут, Светлана Алексеевна в кабинет зашла первой, без стука, и поманила меня следом.

— Ты то чего прибежала? — спросил он у моей заведующей.

— Группа поддержки, — хмыкнула она.

— Клушка…Женя, как же ты влипла так?

Я, конечно же, ничего хорошего уже не ждала, но тем не менее, по новой струхнула.

— Объясните мне уже, что случилось!

У меня руки уже тряслись и чего ожидать я не понимала.

— Та самая смена, в конце августа, когда вы полужмуриков заезжих спасали, помнишь?

— Помню.

Как такое забудешь…

— Так вот, пришла мать одного из страдальцев, как раз того самого, что вы с Витей в реанимацию доставили. Сказала, что у него при себе была крупная сумма денег, порядка миллиона. Дама выглядела вполне обеспеченной, это я миллион видел только раз…вернёмся к нашей теме. Деньги исчезли. Витя наедине с раненым не оставался, только ты.

У меня кровь отлила от лица. Прижала пальцы к щекам, а они холодные-холодные…растерянно посмотрела на заведующую — что делать? В то, что свекровь зашла так далеко мне не верилось, но вот же оно, уже происходит…

— Не могла она украсть, — вспылила Светлана Алексеевна, — Она очень хорошая девочка! У нее дочь сложное лечение проходит!

— Вот именно, значит деньги нужны. А тебя послушать, так у тебя все девочки хорошие, тогда почему женская тюрьма полная?

— Моих там нет! — разозлилась Светлана.

— Мои, твои…от того, что они твои, лучше не стали!

Я смотрела то на одного, то на другого.

— Давай думать, что делать, — предложила Светлана.

Рашид Низамович повернулся ко мне. Посмотрел серьезно, глаза тёмные-темные, черные почти.

— Ты же знаешь, что будет, если они заявление напишут? Твоей карьере крышка. В медицину больше не возьмут. Учитывая, какая крупная сумма, ещё и посадят. А дочка у тебя еще маленькая…да ещё и болеет.

Я не выдержала и разрыдалась. Тогда, семь лет назад обещала себе, что из-за свекрови больше плакать никогда не буду, выходит, не сдержала обещание.

— Это моя свекровь, — всхлипнула я. — Бывшая.

Рашид Низамович закатил глаза — дескать, до чего бабские разборки дошли, на новый уровень вышли.

— Понятно, чего ты в отпуск рвалась, — сочувственно покачала головой моя заведующая.

— И понятно почему она согласна не писать заявление если тебя уволят. Но уволят по статье, чтобы в медицину больше не вернулась. По грязной. Но…хотя бы не посадят.

Я училась на врача столько лет не для того, чтобы уступить сейчас! Но и вариантов я никаких не вижу.

— У меня дочь, — тихо сказала я. — Работая в поликлинике и на скорой я могу не содержать. Куда я пойду? Я ничего не умею больше, это моё единственное образование.

Представила, как тяжело придётся Владику. Он итак помогает, а сейчас у него девушка появилась, я так радовалась…

— Вы с мужем как расстались? Вдруг спросила Светлана. — Он тебя так же ненавидит, как свекровь?

Я задумалась, но копать так глубоко в прошлое было больно. Покачала головой.

— Не знаю, мы столько лет не виделись.

— А дочь?

— Она не от него, — быстро вставила я. — Для себя родила.

Это правда — рожала я Катю именно для себя, но для кого больше. Для самой Кати. Для счастья. Для любви. А в той семейке одна лишь грязь.

— У тебя единственный выход, — заключила заведующая. — Поговори с мужем. Он в сознании. Вдруг он вообще не в курсе самодеятельности матери. Без него она заявление подать не сможет.

У меня в голове зашумело, словно алкоголя перебрала, а ведь я не напивалась столько лет…

— Эта чокнутая охрану поставила, — хмыкнул Рашид Низамович. — Договорилась с больницей и двумя бывшими ментами. Один даже из запоя вышел ради такого дела. Караулят теперь посменно вход в отделение, им оттуда и лифт видно, и лестницы. Видимо предписание, бывших не впускать.

Я просто молчала — слишком много всего произошло. Я не готова была к встрече с Сашей, я его в коме то навестила не без трепета. А тут живой, в сознании. Взрослый чужой мужик.

— Так там же эвакуационная лестница, — подала голос Светлана Алексеевна. — Как раз в торце коридора, возле платных палат. Она, конечно, закрыта, но что мы ключей не найдем? Главное, втихаря, вдруг эта мама года там всю больницу подкупила.

Все решилось за меня. Идти мне предстояло этой же ночью. Лучше с Сашей поговорить, чем в тюрьме сидеть, успокоила себя я, хотя спокойнее не стало, а от того что за окном резвится бабье лето, когда у меня жизнь рушится, стало еще грустнее.

— Я тогда водки бахну, — сказала я. — Перед тем, как идти.

— К вечеру спишемся, — закруглила разговор Светлана. — Я к тому времени ключи от черной лестницы раздобуду.

На том и порешили.