Глава 15. Женя

Мне бы спать, но спать не выходило, мысли кружили в голове надсадным роем, выкурить их не получалось. Я прислушалась к сопению Катьки — крепко спит. Снимала я однушку, поэтому спали мы недалеко друг от друга.

Эта семейка сумасшедшая. Но…но что если мне реально его украсть? Просто взять и сделать? Самовольное прекращение лечения это не преступление. За это полиция искать не будет и Наталья Викторовна ничего не сможет сделать. Напишет заявление своей левой, он помнится жаловался, что его в первом классе переучили с левой руки на правую, значит справится. Дескать нахожусь в твердом уме и ясной памяти, стены лечебного учреждения покидаю по своей воле, никаких претензий к лечащему врачу не имею. Все, его мама ничего не сделает, поскандалит немного и уйдет. И ее просто не будут впускать ни в отделение, никуда, у нее не будет прав и причин.

Украду я его, и куда потом дену? Сниму квартиру…она же будет искать. Она и два ее запойных Шерлока Холмса на полставки, где только откопала. Мне придется навещать Сашу, делать уколы, готовить еду, а они как начнут за мной следить и выследят же, чего тут не выследить, городок маленький, и не спрячешься.

— Кринж, — тихонько бормотнула я.

Странное слэнговое слово как нельзя лучше подходило к ситуации. А что если… у меня соседка уехала ещё две недели назад. И не вернется ещё месяц — в далёкой столице у нее старшая дочь родила второго ребёнка, уехала помогать. У меня ключи, я же хорошая, никто еще не знает, что я возможно миллион украла, поэтому я поливаю цветы и кормлю толстого, апатичного хомяка.

Выкрасть его и поселить у соседки? Катьку он не услышит, стояки разные, дом кирпичный, старый, их тех что ядерную бомбу выдержит. Слышимость почти нулевая, разве только музыку иногда слышу и скандалы, и то еле еле. Тогда мне не нужно будет перемещаться по городу, чтобы вколоть Сашке обезбол или антибиотики. Не поставят же в моём подъезде следопытов? Нееет, у меня бабки их поганой метлой прогонят и участкового натравят.

Рискнуть? Господи, неужели я реально решусь… А как я его вывезу? Слишком, слишком сложно. Уснула я только к утру, совершенно не выспалась, вела Катьку в садик, та болтала без остановки, а я почти не понимала, что она говорит, отвечала невпопад.

— Рассеянная ты, — обвинила меня Катя напоследок и мне стало стыдно.

Отработав первую смену в гинекологии я была совершенно свободна, от работы на скорой меня временно отстранили. Я в прямом смысле гнала — не понимала, правда ли обо мне шепчутся медсестры, затихая, когда я подхожу близко? Каких ещё сплетней напустила моя любимая свекровь? Жизнь становилась невыносимой, что-то нужно было делать. В курилке тусил уже выписанный ловелас Костик и я свистнула, привлекая его внимание.

— Красавица, — расплылся в улыбке он. — Соскучилась, да?

— Невероятно. Помоги мне своего друга украсть из больницы.

Костя чуть костыль не выронил от удивления.

— С тобой все хорошо?

— Со мной все отвратительно. Мне его мать житья не дает, обвиняет во всех грехах, за то, что я его спасла. Я поговорила с Сашей и он сказал, что единственный выход из больницы его выкрасть, а я не знаю, как.

Костик закурил, и прежде, чем ответить, сделал три затяжки подряд.

— Тогда надо сегодня. Она пытается его вывезти, он не дается, от того Мегере Викторовне башню сносит и она лютует. Всем достается.

— Ты долго лежал в отделении, нам смогут помочь?

— Виталя вообще без проблем, он мой кореш и самый лучший друг. Но одного Витали будет мало. Айда, попрыгали.

Он поскакал, я поскакала за ним. Мы устроились на лавке, недалеко от отделение, возле служебного входа, где то и дело курил кто-то из персонала, либо шмыгал туда-сюда с ведрами и коробками. Наконец Костя оживился.

— Рая, услада глаз моих, — рассыпался он. — Раечка, у меня дело к тебе на миллион.

Раю я знала шапочно, она была старшей медсестрой отделения, дамой мощной и бескомпромиссной. Я даже поёжилась, там ли Костя ищет сообщников? Рая подошла к нам походкой человека твердо уверенного в себе и своей цели.

— Чего тебе, оболтус?

Костя встал с лавки, оперся о костыль и заговорщически зашептал.

— Сашка хочет сбежать. Мать ему житья не дает. Этой ночью. Ты поможешь, душа моя? Я же знаю, что ты ненавидишь эту женщину.

— Температуру в палате мерит два раза в день, — вздохнула Рая. — Пыль заставляет вытирать постоянно, откуда бы ей взяться этой пыли. Лезет везде. Алкашей у дверей в отделение поставила. Так бы и прихлопнула ее башкой об стену.

Я с уважением покосилась на крепкие руки Раи — такая может. Говаривали, что муж у нее маленький худенький интеллигент, но живут душа в душу третий десяток лет, двух сыновей родили, богатырей под стать Рае.

— Я отблагодарю. Сколько скажешь. Мы его через черный ход вывезем, ключи от лестницы дашь?

— Не дам, потеряете ещё, — мрачно сказала Рая. — Открою. Только пусть заявление напишет, что по своей воле ушел и на тумбочке оставит, чтобы нас не дергали. Я в два часа ночи кварцевание включу в коридоре и охранника на лестницу выставлю. Главное, не шумите. И чтоб глаза мои больше вас не видели.

— Мои глаза любовались бы тобой вечность, — тут же поддакнул Костик.

Но Рая смотрела на меня. Суровая женщина и взгляд суровый, меня даже проняло, ни единой эмоции не счесть.

— Я на это согласилась, только потому что мне тебя жалко, поняла? У меня тоже свекровь ни приведи Господи…слухи не слушай, поняла? Голову подняла, ходи королевой. Поговорят и надоест. Там вон Воробьева беременная, поговаривают что от женатого врача, так что скоро переключатся, пока просто не знает никто. Живи дальше. В два часа ночи лестница и задний вход будут открыты.

И пошла обратно своей монументальной походкой. Меня пробрало до мурашек, дико захотелось закурить, я отобрала у Костика сигарету и затянулась.

— О чем это она? — удивился он. — Какая свекровь?

— А, ты не поймешь, — отозвалась я. — Это бабское, не ломай голову. Договаривайся с Виталиком. В половину второго, чтобы были оба здесь и решили, на чем вашего подбитого товарища вывозить.

— Так у Витали грузовичок, одна каталка должна влезть. Виталя у нас мастер ночных дел, будем как штык.

— И тихо!

— Как тень, — подмигнул Костик.

Номер телефона дать все же пришлось — для организационных моментов. До вечера я сидела, как на иголках, Катьку отвела ночевать к Владику, сказала, что смена короткая и вернусь часа в три, чтобы никого не будить. К часу вышла из дома, вся в черном, и пешком направилась к больничному городку. Виталик и Костик нашлись у одного из шлагбаумов, который был опущен, охранника на этом послу обычно не было.

— Готовы? — шепотом спросила я.

Виталик, ещё один могучий представитель отделения кивнул.

— Машину дальше приткнул, донесу на руках, от коляски шум.

— Костик ты тут сиди, — велела я. — Одноногих на дело не берем.

Костик тут же заныл обиженно, что пропускает самое интересное, но я уже шла за высокой фигурой Виталия. Они, санитары, знали о больнице куда больше врачей и я подспудно доверилась, полагая, что он справится лучше. Мы обошли все камеры кустами и ночными тенями, подошли к нужному корпусу с задней стороны. Я потянула на себя дверь, которая всегда была закрыта, и та послушно открылась. Время почти два.

— Пора, — сказала я и вошла на тёмную лестницу.