Глава 16. Саша

Мать устроила мне максимальную социальную изоляцию, поэтому я радовался любому, кто ко мне в палату заглядывал. Это всегда были либо врачи с очередной проверкой, либо медсестры. Кто угодно, только бы не мама. В этот раз Рая возилась очень долго, померила мне зачем то давление, очень болезненно вставила укол, перед этим отослав мать прочь.

— Я что при вас должна с мужика штаны спускать? — сердито спросила она у мамы.

— Это мой сын.

— Вот именно, имейте хоть какое-то уважение, ему четвертый десяток пошел.

Мама цокнула языком, но вышла, Рая неделикатно меня перевернула, стянула штаны и всадила тот самый болезненный укол, я аж ахнул.

— Не бережёшь ты меня, Рая, — вздохнул я. — На мне итак места живого нет.

— Ничего, этот последний.

Вернула резинку штанов на место и я лег поудобнее — ребра уже меньше взрывались болью при движении и я наконец мог хоть немного ерзать.

— Все же сбегаешь от меня в отпуск?

— Ты сбегаешь, слава богу, чтоб глаза мои больше мамашу твою не видели.

— Что?

Я от удивления попытался сесть, но у меня не вышло, только подзатыльник получил от Раи за излишнюю прыть.

— Оболтус твой одноногий и бывшая, как выяснилось жена, вытащат тебя этой ночью. Я сделаю вид, что ничего не видела. Как мать уйдет на ночь, принесу бумагу и ручку, напиши заявление, что ушел по своей воле. И не верещи со страху, когда тебя спасать придут.

Вечер тянулся невероятно долго. Мама была милой. Если ей не противоречить, она вообще всегда милая, в этом и проблема. Слишком велик соблазн дать ей что нужно, то есть видимость послушного сыночка, чтобы не выносила мозг и не устраивала драму. Одна беда — надоело.

— У теть Светы внук родился, — улыбнулась она, протягивая мне телефон. — Смотри, какой хорошенький.

Я глянул на младенца — обычный. Младенцы все такие, маленькие, одинаковые и пугающие.

— Передай сердечные поздравления, — буркнул я.

— Мне тоже хотелось бы внука до того, как я впаду в маразм и глубокую старость. Нянчиться хочу и помогать.

— Мама, у меня чудом женилка уцелела и вообще я в гипсе весь, может, повременим?

Мама снова улыбнулась и поправила на мне одеяло, хотя оно и раньше лежало нормально.

— Наоборот самое время подумать о вечном. Кира тоже одна. Возможно, что теперь, осознав прошлые ошибки…

Я закрыл глаза и показушно громко захрапел, мама, ожидаемо, обиделась. Ушла поздно, сидела, прямо до упора, я уже испугался, что решить ночевать, как порывалась в первые дни, но таки ушла.

Я ждал. Рая велела собирать манатки, но у меня ни манаток, ни возможности их собрать. Дотянулся до карточки и подпихнул ее под край гипса на ноге — считай собрался. Взял несколько принесённых листов и принялся тренироваться. Я был прирожденным левшой, но моя бабушка и первый учитель считали, что сие от лукавого и в первом классе меня переучили, впрочем какие то навыки остались. Первая бумажка вышла слишком корявой, я скомкал и выкинул, на второй получилось уже куда ни шло. Прерываю лечение сам. Претензий не имею. Ариведерчи, мама…последнее, конечно, не написал, хотя хотелось.

Потом я принялся переживать, что меня передумают спасать, или просто не смогут. Вдруг мама наряд ОМОНа вызвала и они сидят там с автоматами возле корпуса, караулят, чтобы меня бывшая не сбила с пути истинного.

Боялся уснуть и два раза вырубался. Думал о Женьке. Интересно, насколько процентов я хотел сбежать от мамы, а насколько просто побыть рядом с Женей ещё пару недель? Не вернуть, слишком много воды утекло. Просто немного соприкоснуться с ее жизнью. Узнать, чем она живёт. Какой она стала, женщина, которую я любил и на которой когда то женился. Дверь в палату открылась в самом начале третьего и огромной молчаливой тенью вошёл Виталик. За ним Женька, мне дыхание перехватило осознанием, что все это происходит взаправду.

— Тихо, — сказал Виталик. — От коляски шум, нести буду на руках. Там мужик этаж охраняет, поэтому даже не пикни.

Он взял меня на руки — само по себе унизительно, я же блять, взрослый мужик. Тут же полоснуло мыслью — повезло, что голова, спина и шея целы, иначе бы таскали всю жизнь…стало стыдно. Женька пошла вперед, я ее толком не видел, неудобно было на ручках головой крутить. Женя тихо открывала и закрывала двери.

Сентябрьская ночь обожгла промозглым, сырым холодом, а на мне из одежды футболка, штаны, да гипс. Футболка ещё и задралась, обнажая спину, но грех жаловаться — зато сбегаю из больницы. Женьку теперь вовсе не видел, она молча шла где-то впереди.

— О-о-о-о, Санек! — шумно обрадовался Костик. — Сбежал таки! Напьёмся!

— Никаких напьемся, — одёрнула сердито Женя. — Во первых я квартиру без разрешения одолжила у знакомых, которые в отъезде, во вторых тебе Костя, покоя не даст Наталья Викторовна. Будет следом ходить.

— Так всегда, — вздохнул друг. — Ладно, потом напьёмся.

Меня полулёжа устроили в семиместной потрепанной машине отечественного производства сложив сиденья, Женька села вперёд, Костик ко мне, вместе со своим костылем. Впрочем, Костика высадили через пару кварталов у ближайшей гостиницы. Через несколько минут мы уже приехали, меня снова позорно взяли на руки и понесли по темной лестнице подъезда. Залязгали ключи.

— На кровать его, — распорядилась Женя. — Белье я застелила свое.

Виталик положил меня и так же молча, как пришел, ушел. Женька осталась, но в полумраке я не мог разглядеть ее взгляда.

— Бутылка с водой на тумбочке, там же протеиновый батончик. До утра не помрешь, а там я зайду.

— Жень…

— Спокойной ночи.

Снова залязгали ключи и я остался один в зябком по осени уюте чужой квартиры. Огляделся — столько деталей и жизни по сравнению с больничной палатой…и лампу выключить не дотянусь. А Женька…Женька придёт завтра. Я закрыл глаза, натянул на себя одеяло здоровой рукой и подумал вдруг — это ее постельное белье. На нем она спала. Мы настолько близки семь лет не были. Это…это так дико и странно. Скорее бы настало утро.