Глава 23. Женя

Хотя бы один вызов за ночь, но непременно приходился к крайне пьяным людям. Сегодняшний вот словил белку, а потом и вовсе залез высоко на дерево. Бегать за ним пришлось всем, и мне, и Витьке, и дружбанам алкашам. Алкаши бегали с азартом, Витька матерясь сквозь зубы, я покряхтывая и постанывая, чертова коленка болела, а потом разболелась еще пуще прежнего.

Когда прихрамывая вернулась домой, Владька уже завтракал, а простуженная Катька спала. Проводив брата, я бегом понеслась в соседнюю квартиру — сегодня у нас назначен визит Раи, за мзду, которую оплачивать будет сам болезный. Рая вошла с огромной сумкой и крайне угрожающим видом.

— Скучала, небось? — отчаянно зафлиртовал сразу же Саша.

— Окстись, Рая давно и прочно замужем, — притормозила его прыть я.

— Муж не стенка, — фыркнул Саша.

— Ты стенка, — сказала я. — Гипсовая.

Сашка не обиделся. С такой мамашей у него к обидам давно иммунитет, наверное. Хихикал, а Рая распаковывала свою сумку.

— Что там Наталья? — спросила я.

— В отделение ее теперь не пускают, охранник тормозит на входе, и то хлеб. А так скандалит, администрация повально в отпуск и на больничные свалила.

— Везёт им, у них хотя бы возможность есть, — вздохнула я.

Рая накрыла одноразовой пеленкой пах Саши и стянула с него штаны. Так как половина, даже больше конечностей у него в гипс запаковано, я взгляд не отвела. А потом она принялась спиливать гипс специальной округлой пилой небольшого размера. Там жужжала, поднимала пыль, я с тоской подумала, что уборку здесь придётся провести конкретную.

К тому, что увижу там, под плотным гипсом я не была готова, пусть и видела его в ту ночь истерзанным и окровавленным. На бедре — мешанина свежих, красных рубцов. Некоторые из них уже обшелушились, некоторые еще покрыты толстой коркой и местами из под них сочится сукровица.

— Чешешь? — подозрительно спросила Рая, глядя на кровь.

— Да как, оно же под гипсом…

— Вижу же, что чешешь…признавайся, чем.

Сашка развел руками, точнее рукой, а потом достал из под матраса длинную вязальную спицу. Я только ахнула — стервец как-то дотянулся до подоконника и спер ее из корзинки с вязаньем.

— Считай, раскулачен, — сказала Рая, и спицу отобрала. — Сейчас обработаю все и лангеты полимерные поставлю, врач разрешил, легче станет. Женя, неси воду тёплую и побольше.

Я послушно метнулась за тазиком. Рая замочила материал, затем долго обрабатывала ноги — я не смотрела. В гинекологии тоже много грязи и крови, но смотреть на искалеченную плоть бывшего мужа было неожиданно больно. Возилась Рая долго — почти час. Я успела сбегать домой, покормить Катьку завтраком, вернуться, а Рая все делала. Зато новый гипс выглядел куда аккуратнее и легче прежнего. Повязки на ребрах тоже поменяла.

— Завтра можешь помыть его целиком, — дала напутствие она мне уходя. — А то он уже пованивать начинает.

— Мне вообще то слышно! — крикнул Сашка из комнаты. — Я не воняю, я пахну мужчиной! Настоящим!

— За настоящими мама в тридцать лет попу не вытирает! — отбрила Рая.

— Женя, скажи ей, что жопу я сам мою, из бутылки!

Меня потянуло рассмеяться, но я ограничилась улыбкой. В гинекологии мне дали неделю выходных, чтобы я там Наталье, приходящей скандалить, глаза не мозолила, поэтому днями я в принципе была свободна — отсыпалась, да с Катей время проводила, иногда вот забегая до Саши. Помою, чего уж там, нанюхалась мужчину.

На следующий день к Катьке пришла в гости такая же простуженная подружка и они с удовольствием принялись играть, вывалив на пол вообще все игрушки, что у нас имелись. Я под шумок ушла в соседнюю квартиру.

— Пошли мыться? — предложила я.

Помыть его у себя я бы не смогла — у меня стояла советская ещё, чугунная ванна, Саша бы не смог в нее влезть. А у соседки современная душевая кабина, я просто поставила в нее табуретку, и втащив Сашку внутрь, мы усадили его и прислонили к стенке. Свалиться не должен. Я настроила и включила воду.

— А штаны?

— Помоешься в штанах, — отрезала я.

— Да брось, мне же неудобно…чего ты там не видела?

— Чего я там видела, все уже благополучно позабыла и вспоминать не хочу.

Сашка отобрал у меня намыленную губку здоровой рукой и принялся тереть все, до чего дотягивался.

— А я вот все помню. Вообще все.

— С тобой то понятно, я же лучшее, что было в твоей жизни. А мне есть с чем сравнить и знаешь, не в твою пользу получается.

Он вновь не обиделся. Хмыкнул, затем заржал, как конь. И чего это я его смех сравнивала с Катькиным? Катька у меня смеется, как колокольчик. Я принялась намыливать спину, пытаясь не уронить бывшего благоверного, в какой то момент не уследила и он уткнулся лицом прямо в мою грудь. Ещё и футболка намокла от брызг в самых неподходящих местах…мокрая ткань мужских штанов натянулась, показывая очертания эрегированного члена, который я, если честно, помнила неплохо, но в жизни бы в этом не призналась. Как и в том что в эти неловкие минуты, в тесной душевой кабинете, в ошметках мыльной пены и брызгах воды на запотевшем стекле стен — я чувствовала возбуждение. Обычное, почти забытое сексуальное возбуждение. И под страхом расстрела бы не призналась.

Я молча отодвинулась, не глядя почти, принялась напенивать шампунем мужскую голову.

— В глаза попало, — пожаловался Саша.

— Я тебе не мама.

И он — снова рассмеялся. Вот же невозможный. Я ополоснула его душем и мы пустились в долгий обратный путь, в комнату, где мне, конечно же, все равно пришлось стягивать с него штаны и надевать сухие, а этот злодей — хихикал.

— Как там Арнольд? — спросила Катька, когда я вернулась.

Я с головы до ног мокрая, Катька смотрит с любопытством, но отчего-то не задавая лишних вопросов.

— Болеет, но пошёл на поправку, — отчиталась я. — Без уколов в попу не обошлось.

— Вот же бедняжечка, — сочувственно вздохнула Катька.

Переодеваясь в сухое, я поняла, что мокрые у меня и трусы, но отнюдь не потому, что я нечаянно облилась.