Глава 25. Наталья Викторовна

— Ты у меня особенный, — говорила молодая ещё Наташа, сажая сына на колени. — Ты сам меня выбрал.

Сашка кивал — он итак знал, что он буквально самое важное в жизни, маминой точно. Один раз только уточнил, когда уже подростком был.

— А почему я выбрал?

— Я была беременна пять раз, — сказала ему Наташа. — И до тебя, и после тебя. Каждая беременность закончилась выкидышем, один раз такой срок был, что малыш кричал, когда родился…недолго. Остался у меня только ты. Это судьба.

Столько лет прошло с тех разговоров, столько воды утекло, а сейчас судьба Наташи прячется от нее где-то в этом богом забытом, вымерзшем городе. Она точно знала, что он не вернулся домой. Пару лет назад, когда он, устав мотаться по съёмным купил свою квартиру, Наталья пришла. Прошлась по квартире — однушка, ладно хоть кухня большая…все равно сомнительная радость.

— И зачем тебе? — искренне не понимая, спросила она. — такая хорошая двушка стоит пустая, а ты здесь, в этой бездушной новостройке…

— Мама, зато я сам купил, без кредитов.

— Саша, но это глупо, все мое итак тебе останется!

Он вздохнул. Он никогда не мог объяснить ей.

— Мама, ты можешь просто гордиться мной?

— Но я же горжусь, — снова не поняла Наталья, которая и правда гордилась им. — Ты лучшее, что есть в моей жизни!

— Мама, ты гордишься мной, как продолжением себя, придатком. Я не придаток. Я твой сын, но я взрослый, самостоятельный человек.

— Сбегай в магазин за тортом, самостоятельный человек, — вздохнула Наталья. — Чаю попьём, отметим новоселье.

И Саша побежал. Он любил маму и не любил ее обижать, просто вырос, все хочет иначе…А Наталья, зная, что у нее не больше пятнадцати минут и что квартиру непременно продают с несколькими комплектами запасных ключей, принялась искать. Нашла быстро — своего сына она знала хорошо. Лежат себе, три связочки, в коробке полной всякого барахла типа монет, магнитиков памятных, упаковок презервативов, прости Господи. Одну связку она забрала себе, сделала копию и потом тихонько вернула.

Не злоупотребляла, чтобы сын не догадался, заходила только пару раз, когда его не было. Посмотреть, как живёт. Сдерживала себя от потребности жарить ему пирожки и вытирать пыль. А сейчас вот сказала подруге и та сходила, проверила. Нет никого в квартире и несколько недель, как не было. А значит, он где-то тут.

— У вас есть какое нибудь хобби? — спросил у Натальи вчера лейтенант в отделе полиции.

Наталья Викторовна вопроса не ожидала и растерялась, хотя вообще она любила путешествовать и собирать разные сорта чая.

— Нет, а вам зачем?

— Заведите себе хобби, — вздохнул лейтенант. — И отъебитесь от сына. И от нас тоже. Он звонил сегодня с утра в отделение, сказал, что жив здоров, лечение получает.

У Натальи задрожала нижняя губа от бессмысленной жестокости этого мира. Есть у нее хобби, есть! Просто ее единственный, выстраданный, вымоленный сын всего важнее! И сердце задрожало тоже, забилось неровно…сюда позвонил, а ей, матери родной, не позвонил!

— Я вам желаю однажды оказаться на моем месте, — злобно выплюнула она в бессердечного лейтенанта. — И на своей шкуре все прочувствовать!

— Во мне столько ненависти нет, — пожал плечами лейтенант.

И помощников ее у нее отняли — вызвали их в полицию и настучали по шапке. В родном городе с нею бы так не поступили! У нее там остались и свои связи, и от мужа покойного…да и свекровь, с годами смирившаяся с Натальей имела крайне много нужных знакомых. Тут Наталья была никем и это убивало.

Надо уезжать. Надо сдаться и уезжать, заставить себя как то. Но не получается. Наталья сумела раздобыть адрес ненавистной Жени, пошла туда, а там другие люди. Эту квартиру она снимала давно и недолго. Новый адрес раздобыть не получалось, все в этом городе против Натальи. И следить здесь никак — пыталась. Один раз Женя просто повернулась, увидела ее сзади, покрутила пальцем у виска, заказала такси и уехала.

— Я не сумасшедшая, — прошептала Наталья. — Когда эта шлюха родит сама, тогда поймет. Хотя пусть лучше никогда не родит. Пусть ночами лежит, прислушиваясь к новой жизни зародившейся внутри, робко надеется, а потом раз за разом видит пятна крови на простынях…

А сегодня, когда Наталья почти бесцельно бродя по этому не гостеприимному городу она вдруг увидела ее, ненавистную Женю. Поток людей на тротуаре был достаточно плотным и Наталья пошла следом, надеясь остаться незамеченной. Она была уверена, что Женя что-то скрывает, стоит только копнуть глубже.

Та, что тогда, семь лет назад отняла у нее сына остановилась возле детской площадки и принялась кого-то выглядывать. Сердце Натальи не дрогнуло — ничего особенного она сейчас не ждала. Зря.

Из небольшой группки девочек отделилась одна — в розовой курточке и шапочке с пушистым помпоном, и чуть прихрамывая бросилась к Жене. Обняла ее за ноги. Так чужих не обнимают. На некоторое время Наталья забыла, как дышать. Девочка, что-то рассказывая, повернулась в сторону Натальи, и та увидела, как та похожа на мать. Невыносимо. И тут же сжалось, полное боли, сердце — она, Наталья, пятнадцать лет пыталась родить, и до, и после Саши…а таким вот шлюхам господь детей дает, стоит ноги раздвинуть!

И снова красивое лицо Натальи исказилось ненавистью. Впрочем, скоро она усилием воли вернула на него доброжелательное выражение. Она шла за Женей и ее отродьем. Шла недолго — они вошли в подъезд ближайшего же дома.

На лавочке возле подъезда сидела старушка, держащая на коленях маленькую, страшненькую собачку, Наталья села рядом, кивнула на дверь дома, за которой недавно скрылась с дочерью Женя, и сказала, словно между делом.

— Как же быстро растут дети, — и вздохнула. — Такая красавица у Жени уже большая.

Бабулька посмотрела на Наталью растерянно, пытаясь понять, откуда та ее знает, знакомы ли они.

— Да уж…и добрая, вся в мать.

Наталью передернуло, но она, продолжая играть роль, мило улыбнулась.

— Сколько ей лет уже?

— Так в школу на следующий год уже пойдет.

И тогда, когда все детали пазла встали каждый на своё место, свет вдруг померк, а воздух категорически закончился.