Глава 4. Саша

Ещё через два дня я в совершенстве овладел искусством управления левой рукой — самой целой. Я мог взять ею бутылку и попить, ею же я чесал все, что чесалось. Адски чесался лоб, зашитая рана уже покрывалась корочкой меня и тянуло ее сковырнуть. На животе и чесалось, и болело, там имелась большая рваная рана. Под гипсом зудело все, мне хотелось поскуливать, как голодному щенку возле миски, от нетерпения и желания почесать все. Правая нога пульсировала и жгла — там у меня открытый перелом. Правая рука в гипсе. Ребра туго затянуты фиксатором, тоже переломы. В общем не жизнь, а сказка.

С тех пор, как меня перевели из реанимации, вокруг забурлила жизнь. Медсестры смеялись на постах. Мужики на костылях сновали покурить, мне тянуло сигаретным дымом в приоткрытое окно и живот, без того раненый, сводило от желания хоть раз затянуться, за последние годы я приобрел эту вредную привычку, от чего сейчас и страдал. Еще и Костик бесил невероятно, он уже ловко передвигался на костылях по всей больнице, флиртовал с медсестрами, то и дело вонял сигаретами вызывая у меня дикие приступы зависти.

— Зоечка, — попросил я. — Зоечка, вы же добрая, я по глазам вижу.

Зоечка, сегодняшняя медсестра весила килограммов сто, но толстой не казалась, так как ростом была за метр восемьдесят, была просто могучей и сильной женщиной из тех самых, что и коня на скаку, и в горящую избу, и мужа сковородкой, если надо.

— Чего тебе, — не очень любезно откликнулась Зоечка, которая ставила укол моему соседу, старому дедку упавшему со стремянки.

— Пусти курить, — попросился я.

Зоя вынула шприц, обработала место укола, выпрямилась и посмотрела на меня нехорошим таким взглядом.

— Так идите, кто вас держит? Курилка на первом этаже за углом.

Я закатил глаза и даже от этого стало больно — засвербел свежий рубец, тянущийся ото лба к виску.

— Зоя, мне же не встать…докатите меня на инвалидной коляске.

Теперь глаза закатила Зоя, моя мучительница.

— Если вы такой прыткий, то скажу вам обезболивающее убавить. Мигом посмирнеете. А курить…как сами дойдете, так и курите.

Я вздохнул и дедок вздохнул — ему тоже курить хотелось и тоже переломался неудачно. Зоечка ушла, зато прихромал воняющий сигаретами Костик.

— Че как? — привычно начал он.

— Курить хочу.

Костик посмотрел на меня с сомнением, видимо прикидывая, как доставить мое бренное тело до курилки.

— Ну, я перетру с санитарами…может и организуют за бутылку. Но только когда эта мегера со смены уйдет, все отделение в страхе держит.

— А меня? — спросил дедок.

— И тебя, — согласился покладистый Костик. — Если договорюсь. И это, Саш, твоя мама до Степы дозвонилась, хрен знает, откуда номер взяла, я сказал, что ты жив и почти здоров, не переживай.

У меня дыхание перехватило и в боку закололо — только, блять, мамы мне тут не хватало! И одновременно ярость обрушилась — какого хера за меня с моей матерью общаются, причиняя мне дополнительные проблемы? Искусство владения левой рукой сейчас мне здорово пригодилось, я дотянулся до тумбочки, схватил с нее кружку, и размахнувшись, кинул. И что удивительно, попал.

— Какого хера! — заорал Костя размазывая левой же рукой кровь по лбу, правой он удерживал костыль под мышкой. — У тебя что, и мозг в гипсе?

— Иди в жопу, — внезапно успокоившись сказал я.

Мама где вообще? Наверное, не в стране. Прямых перелётов сейчас нет, даже если прилетит, может я к тому времени уже свалю отсюда как нибудь.

В палату влетела Зоя — отлетевшая ото лба кости кружка громко упала на кафель и разбилась.

— Вы чего творите? — уперла она руки в бока. — Даже в таком состоянии решили таки друг друга добить? Сейчас полицию вызову и в кутузку сдам!

Дед заржал, Зоя повернулась к нему и тот благоразумно заткнулся.

— Ты вообще лежачий! — закричала Зоя уже на меня. — Даже помереть нормально не могут! А ты, хромоногий, бегом в травмпункт, пусть тебе лоб зашьют! Два дебила!

Костя со своим костылем послушно попрыгал куда-то по коридору, в травму, наверное, дед снова заржал, Зоя ворча сметала осколки кружки. В открытое окно тянуло близкой уже осенью, а может и наступившей, чёрт знает, сколько я тут уже лежу, сигаретным дымом, а еще…ещё я вдруг услышал отголосок прошлого — Женькин смех. Черт побери, я был уверен, что где-то недалеко на улице Женька и она смеется!

— Зоя, Зоя, — позвал я уходившую медсестру.

Орать я не мог, ребра болели, а после метания снаряда по лбу особенно, но Зоя услышала, заглянула в палату.

— Чего опять?

— Посмотри в окно, пожалуйста…Зоя, с меня шоколадка, посмотри!

— Что я должна увидеть?

Она все же подошла к окну и выглянула наружу.

— Женщина, молодая, светлые волосы… красивая.

— Да у нас таких треть города, — фыркнула Зоя. — Нет тут никого. Медсестры курят, заразы, бабульку на каталке выгуливают, вообще ничего.

Она ушла. Я остался лежать под сонное сопение соседа и все прислушивался, к своей просыпающейся боли, обезболивающее теперь только к ночи вколят, и к тишине за окном, и все думал, померещилось? Мне, конечно, диагностировали сотрясение мозга, но могут ли быть такие вот навязчивые симптомы или где-то в больничном дворике и правда смеялась Женька?