Глава 5. Женька

Я бы не справилась тогда, если бы не бабушка. Старенькая, но безумно упертая волевая, любимая бабулечка приехала за мной, когда я билась в истерике в этом городе, в котором прожила все студенческие годы, таком враждебном теперь.

— Перемелется, мука будет, — гладила меня по волосам она.

— Бабуль, я тут не останусь, — шептала я.

За каждым углом мне мерещились Сашка или свекровь. На дежурства и на лекции не ходила уже больше недели. Кровотечение после принятых и выблеванных таблеток было, но незначительное, и я не понимала, произошел аборт или нет. Идти и просто сдать анализ на хгч я боялась. Они повели меня — за одну руку Светка, за другую бабушка. Сдала анализ и несколько часов просто пялилась в стену, немея от ужаса. А потом телефон пиликнул, пришло сообщение на почту.

— Посмотрите, я боюсь, — трусливо попросила я.

Бабушка долго щурилась, надев толстенные очки, а я все тряслась, тряслась изнутри…

— Ни хрена не видно, — буркнула бабушка. — Развели технологий, то ли дело в мое время…Светлана, хорош намываться, иди почитай уже!

Цифры анализа внушали почтение. Хгч уверенно рос. Я осталась беременной и взяв уже телефон в руки и вглядевшись в колонки цифр я разрыдалась от облегчения. Да, мой брак накрылся медным тазом. Но жизнь — она не окончена. И та маленькая жизнь внутри меня тоже на месте. Я справлюсь.

— До греха довели ребенка, ироды, — ворчала бабка. — Не надо нам таких родственников. Манатки уже собранные, давай поехали, дома рожать будем.

Знаете, какой квест перевестись на втором курсе ординатуры? Я теперь знаю. Если бы не связи бабушки, она со многими именитыми профессорами училась в медицинском, мы бы не вывезли. Она звонила, писала, ездила, уговаривала, ругалась, но перевела меня. В моем родном городе медицинский был не такой большой и крутой, как мой прежний вуз, но он надежно спрятал меня за своими толстыми столетними стенами.

Я вернулась в родной город. Училась. Первые недели остервенело, без остановки бегала сдавать хгч, чтобы убедиться, что он растёт. Потом на узи. Спустила на это дело остаток накоплений, не в силах успокоиться. Но живот рос. Малышка толкалась. Бабушка умилялась, даже мать подобрела, Владик, тогда ещё тощий первокурсник и тот растрогался ожидая племянницу. И она родилась, в самом конце мая, вполне в срок, крепенькая, розовенькая, восхитительная.

— Немного мне не нравится ее правая ножка, — порадовала меня педиатр во время месячного осмотра. — Видите, немного визуально короче? Я вас отправлю на обследование.

Катюшка росла в меру вредным, не в меру обворожительным ребенком. Рано загулила, стала переворачиваться, поползла, затем пошла. Но к году разницу в длине ножек замечала даже я, а я не хирург ортопед, я гинеколог в декрете. К двум годам Катюшке стало неудобно ходить, мы стали пользоваться дорогой ортопедической обувью, правый ботиночек с более толстой подошвой. К пяти годам стало понятно — без операции на обойтись, разница в длине ног, несмотря на обувь вызывала изменения в организме, грозила искривлением спины.

К тому времени бабушки не стало, мама выскочила замуж, провалилась в любовь, а Владик, мой возмужавший младший брат увез меня в чужой город.

Зарабатывала я неплохо, немного помогали брат и мама, аренда здесь копеечная, но все деньги я откладывала на лечение. Операцию мы сделали у лучшего хирурга, ездили в большой город. Туда же раз в месяц ездим на проверку. А здесь ходим показывать и обрабатывать ножку к местному врачу, чтобы не дай бог не было воспалений. Аппарат меня пугал, но здорово удивляла Катя своей силой воли и стремлением к победе. Я тогда плакала, после операции, отвернувшись, думая что дочка спит. А она…она погладила меня по руке, по матерински так, немного покровительственно.

— Что же ты плачешь? — спросила она. — Мне и не больно почти. Если я могу потерпеть, ты тоже сможешь. Зато потом, как бегать буду, не догонишь…

Я потом плакала ещё сильнее, но ночью и закрывшись в туалете. Винила себя. Может быть те выпитые мной таблетки и есть причина того, что у моей дочери сейчас торчат из ноги железки? Я виновата, я во всем виновата, слабая, глупая, безвольная…

А Катька пошла, как только стало можно. Сначала тихонечко, потом уже тормозить пришлось, чтобы не упала. Мы покупали объёмную одежду и прятали, как могли аппарат за штанинами, да и в садике Катю все любили, не обижали, берегли. Как ее вообще не любить то?

И не смотря ни на что, мы были счастливы. Здесь, в этом городе, в котором мне почти не давали работать по специальности, в городе в котором всего семь автобусных маршрутов, и каждый из них ведет к центральному рынку. В этой тесной однокомнатной квартире с кухней в шесть квадратов. Мы были друг у друга. Нам было спокойно, никто и ничто для сих пор не угрожало нашему спокойствию. Но теперь…теперь все изменилось.

Катька заёрзала у меня под мышкой, устраиваясь поудобнее.

— Устала? — спросила я. — Спать уже пора.

Наступила осень, до включения отопления ещё рано, комнату пытается прогреть, порой потрескивая от натуги, небольшой масляный обогреватель.

— Гулять хочу, — вздохнула дочь. — А дождик.

— Завтра дождя не будет, — поцеловала я ее в макушку. — Завтра пойдем показывать ножку, а сейчас будем пить чай.