Глава 35. Наталья Викторовна

Наталья Викторовна придумала все, ну или практически все. Женя сядет, точно сядет, даже если ненадолго, но репутация будет испорчена безвозвратно. Наталья сможет отсудить у нее ребенка, запросто. Сын недееспособен сейчас, куда ему ребенка с переломанными ногами и одной рабочей рукой?

Родню Жени она в упор не рассматривала, те по ее меркам были нищими и суд точно встанет на ее, Натальи, сторону. А девочка…девочке Наталье не была нужна. Она ее раздражала. Своей болтливостью, своей белобрысой головой, своей кривой ногой. Всем ей внучка не подходила и в принципе, совершенно не была нужна. Наталья бы с удовольствием уехала и навсегда вычеркнула обеих, и мать и ребёнка из своей жизни и памяти.

Но…противная девочка была отличным инструментом. Наталья ее заберет, ведь сын не справится.

До времени когда Наталья полностью утеряла бы влияние на сына всего три года, уже меньше, и трастовый фонд перейдет в управление сына. Но если она заберёт девочку, то останется в жизни сына навсегда. Ведь он не сможет ее воспитывать. Девочку Наталья как нибудь приручит, подарит что-нибудь, та поди в жизни ничего не видела…как нибудь потерпит этого ребёнка. Главное, что Саша теперь всегда будет рядом. А Женя…Женя пусть сидит, там ей самое место, а не рядом с сыном Натальи.

— Какие два месяца, — громко возмутилась Наталья. — Ребенок оставлен в опасности!

Она сидела перед адвокатом, которого наняла сама, чтобы он отстаивал ее позиции. Адвокат должен был радовать и стелить ковровую дорожку по ее пути, но он упрямо твердил, что все не получится так, как она говорит. А ей нужно было сразу и медленно.

— Мы подали в суд, — спокойно ответил он. — Судья рассмотрит это дело в указанные сроки, состоится экспертиза, которая установит родство, потом будет решаться вопрос с опекой.

— Но если Евгения отказывается проводить экспертизу, то ребенок автоматически должен признаваться моим внуком! — вспылила Наталья.

Вся эта ситуация била по ней, и она все чаще выходила из себя, перемена эмоций отнимала у нее все силы сильнее, чем во время климакса, с которым она сумела справиться достойно. Она вообще старалась всегда быть спокойной, гордилась своей невозмутимостью, а сейчас все так неправильно, что она не справляется.

— Наталья, никто не отказывается от экспертизы. Евгения уж точно. Просто ребенка нет в городе, он с родным дядей.

— С мужчиной! А вдруг он извращенец! Девочка в опасности!

Адвокат подавил вздох. Наталья платила хорошо, деньги он любил, но эту женщину просто физически не выносил. Она будила в нем какую то самобытную, доселе неизведанную ярость, которую приходилось сдерживать. Возможно потому, что у него у самого дочка дошкольница, и упаси боже, от таких бабушек.

— Наталья, никто не может доказать, но все прекрасно понимают, что ампулы Евгении подкинули вы. И соответственно, ребенка слишком сильно искать не хотят, полагая, что с родным дядей он куда в большей безопасности, чем с вами.

— На вас тоже в суд подам, — прошипела Наталья.

— Подавайте. На всех адвокатов по очереди, их в нашем городе не так много.

Вообще следствие бы уже прекратилось, и Женю бы отпустили — ведь ампулы так и не нашли. Как так произошло Наталья не понимала, ведь она лично закинула их в Жени дурацкую дешевую сумку, которую та вечно носила с собой. Но ампулы канули. К счастью, проверка в больнице действительно выявила, что ампулы исчезли, замять они это не смогли, Наталья не дала.

— Надо что-то делать, — смягчилась Наталья, ведь искать нового адвоката она не хотела. — Подавать на ребенка в розыск.

— Как мы подадим, если по письменным показаниям матери ребенка, ребенок находится с родным дядей, который принимал активное участие в воспитании девочки, и указан везде, как запасное лицо ответственное за ребенка?

— Придумайте.

Наталья шла домой и думала — как рушится все, что она так тщательно создала? Где дурацкие ампулы? Куда делась девочка? Тот день Наталья целиком провела у окна на кухне, с чаем, возле батареи — почти уютно, почти мирно. Она следила за соседним домом. Видела, как ушла ненавистная Женя. Видела, как гораздо позже приехала полиция, обыскивать ее квартиру. Девочка не выходила. Наталья, к сожалению, не могла днем заглядывать в чужие окна — видимость хуже, чем вечером, но была уверена, что малышка не покидала дома. Может, ее вынесли в сумке? Ребёнок чахлый, маленький, недоразвитый какой-то, в большую сумку она бы влезла. Неужели она недооценила своих противников?

Сейчас Наталья снова налила себе чая и уселась возле батареи. Окна той самой квартиры темны. Там никого нет. На нее навалилось какое-то отчаянное бессилие, когда этих самых сил даже не слезы нет. Что и когда она сделала не так? Воспитывала сына хорошим человеком. Честным. Она была ему другом до тех самых пор, пока в их жизни не влезла эта мелкая белобрысая шлюшка.

— Ненавижу, — прошептала Наталья.

Никого рядом не было, можно было не стараться сохранить хорошую мину, при плохой игре, поэтому Наталья все же позволила себе заплакать, а потом закурить сигарету, быть может даже не очень красиво — никто же не видит.

— Я хорошо все придумала, — сказала она. — И все у меня получится. И я заберу эту девочку. И снова стану нужной для сына, снова стану его семьей, ведь он же у меня хороший, он не откажется от ребенка и всегда будет рядом со мной.

Желания самой девочки ее нисколько не волновали, Наталья все равно сможет дать ей куда больше, чем родная мать, с которой они ютились в съемной однушке где-то на самом краю света.