Глава 38. Саша

Она сидела на полу у моих ног, такая пьяненькая и смешная. Ещё бы — две трети бутылки мы уже выпили. Я не выдержал, вытянул здоровую свою руку и погладил Женьку по щеке — бархатистая гладкость, возле уха, у самой мочки, тонкий продолговатый шрамик.

— Шрамик, — зачем-то озвучил свои мысли я.

И попытался вспомнить, тогда, семь лет назад, когда я так любил ее, безоговорочно, целиком и полностью, был этот шрамик или нет? Или он принадлежит этой жизни, которой я не знаю, к которой я ревную?

— У тебя вообще на половину лба, — фыркнула Женя.

— Если это соревнование, то я победил, — тихо засмеялся я.

И Женька улыбнулась. Я наклонился — после тренировок на костыле, моё тело значительно окрепло и стало мобильнее, поэтому ни ребра, ни лангета на второй руке мне мне помешали поцеловать Женьку прямо в эту улыбку. Она продолжала улыбаться ещё доли секунды, затем приоткрыла рот и меня опалило жаром изнутри.

Я даже и не понял, когда и в какой момент я сполз к Женьке на пол, успел только отметить, что без надоевшей лангеты на ноге, перспектив передо мной сейчас открывалось куда больше. И свитер дурацкий Женин мешал так отчаянно, что мы стягивали его тремя руками, она двумя, я одной. Под ним ничего не было и я на мгновение потерял способность дышать. А затем склонился, потянул в рот острый, явно замёрзший сосок — окно то мы не закрыли, и некогда уже закрывать, останавливаться нельзя ни на мгновение, решиться на такую ошибку второй раз у нас вряд ли получится.

— Дверь? — шепотом спросила Женька. — Дверь заперта?

Подарочная Катька по ночам спала крепко, просто так не просыпаясь, но входя на кухню мы все же заперлись на межкомнатный замок — чтобы возможный шум от нашего возлияния не разбудил ребёнка спящего через комнату.

— Да.

— Я проверю.

Она встала, в одних лосинах, спина тонкая, красивая, по коже мурашки от прохлады в окно. Проверила кухонную дверь. Повернулась ко мне, глядя настолько оценивающе, что на мгновение я испугался, что сейчас она передумает и уйдет, и моей Женьки у меня больше никогда не будет. Не ушла.

— Ложись, — скомандовала Женька. — Вряд ли у нас получится как-то по другому.

Я лёг на спину, все ещё не в состоянии отвести от нее взгляд. Женька стянула с себя лосины и трусы, я увидел лобок, покрытый короткими русыми волосами. Потянулся — прелюдии, как таковой у нас не было, но Женька была мокрой, я застонал.

— Тише, — шепнула Женя. — Тише.

А потом направила мой член в себя и рывком, резко опустилась на него, обволокивая своим теплом, влагой и пульсацией, от которой мне сносило крышу и в голове звенело.

Это был самый тихий секс в моей жизни. Мне орать хотелось, но я молчал — в квартире спит ребенок. Губы кусал, но молчал. На Женьку смотрел загипнотизированно, как опускается вверх и вниз, как подрагивает, колышется ее грудь, как учащается ее дыхание. Одной руки мне было катастрофически мало, я готов был грызть, рвать лангету со второй руки лишь бы только объять Женьку целиком.

Через несколько минут Женькино дыхание оборвалось, замерев на несколько секунд, влагалище сжалось, затем содрогнулось, принимая и мой оргазм, выжимая меня до моей капли.

Женька упала рядом и некоторое время лежала молча.

— Я утром выпью экстренную таблетку, — сказала она. — Хотя день цикла вроде безопасный.

— Хорошо, — ответил я.

Я не знал, что сказать. Что вообще говорить в таких ситуациях? В горле першит чем то невысказанным, а быть может и непролитыми слезами, но в голову ничего толкового не идет, хоть убей.

— Не хочется мне больше водки, — сказала вдруг Женька. — Да и протрезвела я.

Она встала и принялась торопливо одеваться. Мне смотреть на нее больно, а я смотрю, лежу на полу, выпотрошенный, даже как будто, использованный.

— Останешься здесь? — тихо спросил я.

— Нет, домой пойду. И Катьку, унесу, на руках, наверное. Там все раскидала полиция, но я прибрала немного, да и скажу, что ключи потеряла и искала, она поверит…

Она все говорила и говорила, что-то незначительное и избегала смотреть мне в глаза. Я поднялся с пола, вернул на место свои штаны, убрал остатки водки в холодильник, закидал в раковину грязную посуду. Женька зашуршала в комнате, я вышел в коридор.

— Мама! — услышал я, и столько сонного счастья было в одном этом слове.

— Спи-спи, — шепнула Женька в ответ. — Я тебя сейчас к нам унесу.

Она прошла мимо меня неся в руках сверток из ребенка, завернутого в плед. Я открыл ей квартиру, она вышла, я остался стоять. Затем навалился на костыль и пошел следом за ними, остановившись у приоткрытых дверей в их квартиру — Женя сразу, не останавливаясь запереть за собой, понесла Катьку в кровать. Вернулась запереть через пару минут, увидела меня, удивилась.

— Ты тут?

— Ты сказать что-то хотела, — напомнил я. — До…до всего этого.

— А, — словно только вспомнила Женя. — И правда. Знаешь, такое дело…Катя твоя дочь.

Я осоловело приоткрыл рот, ожидая услышать что угодно, но не это вот.

— Что?

— Так получилось. Она от тебя. Я устала, мы с Катей будем спать, не тревожь нас, спокойной ночи.

И закрыла передо мной дверь сразу же щёлкнув обоими замками.