Глава 40. Саша

Я тогда долго стоял за дверью, не в силах уйти, пытаясь уловить звуки за дверью. Вернулся. Нашел в соцсетях аккаунт мамы, она каждый год в мой день рождения выкладывала одну из моих детских фотографий, даже в последние годы, когда мы заметно отдалились друг от друга. И я смотрел на эти фотографии, потом на фотки из галереи своего телефона — Катя ужасно любила себя, и вообще все вокруг снимать, поэтому добра этого было навалом. И поразился, как же у этой удивительной девочки так все получилось — она вроде копия Женька, ну вылитая просто, но при этом поразительно похожа на меня, особенно в детстве. И как это я сразу не догадался? А потому, что она сказала, что ей пять!

Если Женька в тот день смогла уснуть лишь под утро, то я не лег спать вовсе — как вообще спать то? Я курил, старательно выдувая дым в окно, пил кофе чашку за чашкой, окончательно протрезвел, похмелье навалилось тяжким гулом в голове, а быть может, просто передоз никотина и кофеина.

Вечером, когда Женя привела дочку из садика, они пришли ко мне, кормить Арнольда и забрать Катькин планшет. И я смотрел на этого ребёнка совсем другими глазами. Нет, отцовская любовь не обрушилась на меня снежной лавиной, я пытался осознать, я был в ахуе, из которого не мог выбраться. Короткая, грустная, кривая какая-то наша с Женькой любовь породила чудо, породила целого человека.

— Не смотри на меня, как на привидение, — насупила светлые брови Катя и я поневоле улыбнулся.

Женька тоже на нас смотрела с осторожностью и недоверием опытного сапера. Боялась, как пройдет наша первая встреча, на которой я уже все знаю.

— Я просто соскучился, — оправдал излишнее внимание со своей стороны я.

— А я по Арнольду, — сообщил ребенок и схватив кружок огурца убежал в гостиную.

Мы с Женей пили чай — чинно и благородно. У меня с недосыпа кружилась голова. Мы молчали, слушали, как возится в комнате Катька, оба полагаю, старались не думать о том, что происходило ночью на полу этой кухни, но все равно думали.

— Ты умеешь рожать детей, — наконец сказал я. — Умных, замечательных, смешных.

— Должен же у меня быть хоть один талант, — фыркнула Женя.

— Помнится, ты ещё гуся прекрасно запекала. Помнишь?

— Еще бы не помнить. На первую встречу с твоей мамой. С тех пор не пекла ни разу, и не собираюсь.

— А я вот помню, как мы ночью голые сидели и гуся этого ели, грызли, как варвары… прекрасное тоже было, Жень. Если бы было только плохое, разве получился бы от нашего союза такой замечательный ребенок?

Замечательная Катька прискакала на кухню и я поёжился — так она бегала, словно и не было в ее ноге железок, она бегает, а мне смотреть страшно, что упадёт сейчас, поранится…

— О чем говорите? — деловито спросила она.

— О тебе, — честно ответил я.

— А что именно?

— Что я почти сразу догадался, что такой умноц девочке не может быть пять лет. Если честно, мне кажется, что ты даже второклассников умнее.

Катька вздернула острый подбородок изо всех сил гордясь собой, выпила свой, уже остывший чай, и снова убежала.

— Врешь, как дышишь, — покачала головой Женька. — Ничего ты не догадался.

— Зато Катя довольна.

— Льстец, — затем посмотрела на меня серьезно. — Что делать будем?

— Экспертизу днк.

Женька вспыхнула моментом, щеки заалели ярко контрастируя со светлыми, почти белыми волосами.

— Тебе…— прошептала она. — Тебе доказательства нужны? Даже сейчас?

Я примиряюще положил руку на ее колено, но тут же отдернул ее — слишком рано, слишком остро и больно. Не сейчас. Не после того, что произошло ночью.

— Мне нужна официальная, через суд бумажка, с которой я всех пошлю нахер. Не из какой-то рандомной клиники, а именно по заключению суда. Хорошо?

— Ты же не попытаешься у меня ее отобрать?

— Никогда, — честно сказал я. — Катя так удивительна и прекрасна именно потому, что росла рядом с тобой.

Спать я лег рано — сказалась бессонная ночь. Сон наваливался, душил, давил меня, но я почему-то до последнего ему сопротивлялся. Достал телефон, позвонил маме. Она снова не взяла трубку, и тогда я отправил ей сообщение — «Ты никогда ее не получишь». Надеюсь, получилось достаточно информативно.