Глава 43. Женя

Я собирала вещи, толком не понимая, куда я пойду. Рынок жилья в нашем городе был не так, чтобы пресыщен — однушек, которые были мне по карману было не больше десятка. В две я сходила и отмела сразу, антисанитария и соседи так себе, что как врач скорой я знала доподлинно. Пара человек отмели меня — слухи в маленьких городках расползались молниеносно. Остальные квартиры сдавались через посредников, которые тоже были в курсе моей ситуации, гарантировали стопроцентное заселение, но ломили такую стоимость за свои услуги, что мне снова хотелось плакать.

Но плакать я не стала — бабушка сказала бы, что я все глаза выплачу. Я сидела на чемодане и смотрела вокруг, а вокруг меня вся наша жизнь за последние годы, которую надо упаковать и перевезти. Снова. Дверь хлопнула — от Саши пришла Катька, она теперь ходила туда сюда и по-моему ей это нравилось.

— Все таки переезжаем? — спросила она, глядя на меня и чемодан.

— Переезжаем, — согласилась я.

— Как коричневая собака без меня будет…и я без нее…

Дочка ушла на кухню, а я достала телефон, вибрирующий уведомлением. Мне хотелось бы приятных новостей. Что хозяйка передумала и мне не надо съезжать. Что на работу можно возвращаться. Что бывшая свекровь внезапно упокоилась, ну или хотя бы решилась переехать в Австралию на постоянное место жительство. Но уведомление было от портала государственных услуг — дубликат электронной повестки, напоминание. Заседание было уже через три дня. Я закрыла глаза, потом открыла — ни одной гениальной идеи не пришло.

Ночью, когда Катя спала я стояла на кухне и смотрела в окно. Шёл снег. Не первый уже, но до этого снег падал и почти сразу таял, а этот старательно забеливал все вокруг, делая мир таким чистым и невинным, что дух захватывало. Хотелось выйти утром рано, раньше всех, и идти по этим белым дорожкам оставляя первые следы, но идти мне было некуда, в садик Катька идти отказывалась, на работу меня все не звали. А потом…потом меня не озарило, но кольнуло изнутри глупой, дурацкой идеей.

Я заглянула в комнату — Катька спала, по привычке укутавшись почти в кокон. Я подхватила свой старый ноутбук и понесла его на кухню. Странички свекрови в соцсетях давно были у меня в закладках, врагов надо держать близко, пусть даже только виртуально. Я написала ей туда, где она чаще всего была онлайн. Туда, куда она каждый год выкладывала детские фотографии моего бывшего мужа, где вела отчёт с каждого праздника, успев вычеркнуть из памяти нашу давнюю уже свадьбу — фотографий с нее никогда здесь не было.

«Я хочу с вами увидеться.»

И все, одно короткое сообщение. И час потом он могла уснуть, бегала проверяла, вдруг свекровь ответит мне в два часа ночи, но та наверняка спала крепким сном человека, которого никогда в жизни не мучала совесть. Уведомление было утром.

«Зачем?»

«Поговорить.»

«Где и когда?»

Я задумалась. К себе домой — никогда. К этой мегере тоже не пойду ни за что. Отравит ещё и прикопает в палисаднике, с нее станется. Тогда я вспомнила о достаточно большом и популярном ресторане нашего города, с умеренным чеком — мы там корпоративы отмечали, там всегда было достаточно людно.

«Мирная 26, ресторан на первом этаже сегодня в восемь.»

Свекровь не ответила и я понадеялась, что она просто придет молча. До вечера сидела, как на иголках, Катька отметила мою рассеянность и даже обиделась.

— Сходи к Саше на часик, — сказала я, едва не ляпнув сходи к папе. — Мне по делам нужно, хорошо?

Катька убежала, я оделась, и обойдя коробки в коридоре вышла в почти зимний уже вечер. Снег уже был испачкан и истоптан, частью растаял, никакой радости душе и моему сердцу не приносил. В ресторан я шла пешком, вышла заранее.

— Столик на имя Евгении, — озвучила я. — И если подойдет импозантная красивая дама в возрасте, это ко мне.

Свекровь опаздывала либо вообще решила не прийти. А потом я увидела ее в отражениях одного из многих зеркал — она вплыла в зал недорогого ресторана, как королева. Снег только пару дней идет и ещё не лег, она уже в шубе. Домой за ней съездила? Вот же причуды у богатых людей. Выражение лица мне не видно, но наверняка недовольное, она не любила места для простых смертных.

— Что ты хотела? — спросила она подходя и садясь за столик.

Здороваться это тоже для простых смертных. Но в этот раз хотя бы не дерется, хотя я сама с удовольствием бы ей ответила, за свою дочку, за все что мы пережили. Только…не время.

— Поговорить, — пожала плечами я.

— Говори, — недовольно ответила бывшая свекровь.

— Сначала поем, пожалуй, — не моргнула глазом я. — Здесь восхитительный борщ подают прямо в хлебушке, с салом, чесночными булками и зеленым луком.

Свекровь скривилась.

— Выпью кофе.

— Заказывайте, — кивнула я. — Мне в туалет, простите, попудрить носик.

Она снова скривилась, я молча встала и пошла к туалетам. Там постояла секунд десять, прислушиваясь к играющей музыке. Попыталась успокоиться. Потом надела тонкие, прозрачные медицинские перчатки и вышла.

По одну сторону от туалета дверь на кухню и там постоянно снуют официанты. Дальше выход на пожарную лестницу, где посетителям разрешалось курить. Еще несколько шагов и я подхожу к стойкам с верхней одеждой, гардероба здесь не имелось, все вешали одежду сами. Шубу свекрови я узнала легко, даже если бы не видела в зеркалах. Самая красивая, самая дорогая, вкуснее всего пахнет. Плечи чуть влажные от растаявших снежинок — громкая роскошь, вкусная, нежная. Обращаюсь я с ней кощунственно. Достаю из кармана своей куртки бумажный конверт — нести его было страшно. Из него металлическую заколку, небольшую, но увесистую. Острым краем заколки надрываю внутреннюю поверхность кармана по шву, создавая небольшую дырочку, повыше, чтобы свекровь ее не заметила. Туда отправляю пакетик с ампулами — их я обработала перекисью водорода, чтобы уничтожить возможные следы. Немного трясу шубу, чтобы ампулы в подкладе ушли дальше. Потом закидываю и заколку — она нужна, чтобы сработала рамка металлодетектора в здании суда и свекровь пригласили на досмотр. Уходит у меня на все это не больше минуты.

— Месть это блюдо, которые подают холодным, — бормочу я.

Снимаю эластичные перчатки и запихиваю в карман — избавлюсь по дороге. Возвращаюсь к свекрови и теперь я почти рада ее видеть. Правда.

— Что вы от меня хотите? — спрашиваю я.

— Чтобы ты держалась от нас подальше.

— Тогда вы действуйте крайне нелогично, — смеюсь я.

И тут же одергиваю себя прерывая смех — нельзя быть счастливой, она может что-то заподозрить.

— Я хочу наказать тебя, — шепчет свекровь наклоняясь вперед. — За то, что ты вообще появилась в наших жизнях! Со своей шлюшьей натурой, вонючим гусем и белобрысым выблядком. И я это сделаю.

В ее руках чашка кофе и я вижу, как она хочет кинуть ее мне в лицо, вцепиться в мои волосы, сделать больно, пустить кровь. Но терпит. Делает глоток кофе, затем бросает на стол купюру и уходит.

— Ну, вот и поговорили, — пожимаю плечами я.

И остаюсь — борщ в хлебушке и правда на диво хорош.