Глава 44. Саша

Все мои немногочисленные пожитки переехали в номер единственной в городе гостиницы. Посуточных квартир, правда, хватало, но мне с одной ногой и без чужой помощи хотелось чуть больше сервиса. Женька меня спасать устала. Квартирой тети Даши занимался клининг, две дамы весьма сурового вида, я бросил сумку с вещами на диван в номере и поехал обратно. Как истинный дистанционный папа я шел выгуливать дочку, Женька сказала, что сегодня у нее дела по работе и вывалила на меня ком гинекологических терминов начисто вырубая мозг, она и раньше так делала, вводя меня в прострацию и мединскими словечками и страхом перед этими всеми манипуляциями.

— Сейчас погуляем, — сказал я Катьке. — Только недолго, потом вернёмся и маму твою будем ждать.

Катя кивнула. Штуку с ноги ей будут снимать уже в этом месяце, а я ее без нее, без этой неуклюжей грациозности и не видел ни разу. И вообще травмированные ноги нас роднили немного, я опасался, что стану неинтересным ребёнку, стоит кому то из нас выздороветь.

Мы вышли на улицу. Слякоть последнего месяца осени, облетевшие деревья, иней на траве и две сосиски в кармане — для собаки, у которой нет имени.

— А мама рассказывала тебе про папу? — осторожно спросил я

— Не особо, — ковырнула носком сапога влажный камень Катька.

Я даже обиделся немного.

— А почему?

— А я и не спрашивала, — бросил маленький жестокий ребёнок. — Мама сказала он живет далеко и глупый, а мне не нравятся глупые, я же умная.

— Резонно, — вздохнул я.

Двух сосисок коричневой собаке было мало — она хотела всех сосисок в мире и тёплую лежанку. С сосисками проблем не было — ее лохматые бока были заметно круглыми, но в дом ее никто не брал. Она смотрела на нас влажными круглыми глазами и печально вздыхала.

— Почему ты не дашь ей имя? Она же тебе так нравится. Ты ей тоже.

— Потому что мы уедем и бросим ее. Она подумает, что я предательница. Пусть лучше думает, что я чужая.

Логика этого ребёнка пугала и завораживала меня, хотелось бы гордиться тем, что я имею отношение к ее созданию, но боюсь все целиком и полностью заслуга воспитания Жени. Домой мы поднимались замёрзшие, Катька шустрее, затем нетерпеливо вздыхая ждала меня наверху каждого пролета. В квартире она сразу унеслась заниматься своими делами, а я поглядел на обилие сумок и баулов с вещами.

— Куда ты переезжаешь? — спросил я у Жени.

Мы уже не раз говорили на эту тему, но Женька всегда отговаривалась.

— Говорила же, срок аренды заканчивается, — нетерпеливо бросила Женька.

Она была одета непривычно — постоянно гоняла в джинсах, сейчас же черная юбка по колено, изящные лодыжки обтянуты тонкими колготками. Замерзнет, как пить дать. На блузке расстегнута лишь верхняя пуговица и ничего лишнего не видно, но взгляду так и хочется туда нырнуть.

— А адрес?

— Я тебе обязательно сообщу.

Я вспыхнул от раздражения — ну, сколько уже можно?

— Ты вообще ничего мне не рассказываешь. Совершенно. Вообще ничего.

— Я отвыкла, знаешь ли, за семь лет самостоятельной жизни. Привыкать обратно не тянет.

Она посмотрела на себя в зеркало, поправила губную помаду, подумав, поменяла серьги на более изящные, брызнула духами, распространяя вокруг сладковатый, чуть терпкий аромат.

— Куда ты идешь такая красивая?

— За комплимент, спасибо. Иду по поводу работы встречаться с большим начальством, я же говорила. Через пару часиков вернусь.

Меня кольнула ревность. Имею ли я право ревновать? Стала бы Женька лгать, прикрывая свидания рабочими встречами?

— Когда суд с матерью?

— Вообще не запоминаешь, что я говорю. Через неделю.

— Я пойду с тобой.

Женька запрокинула голову и рассмеялась, я как заворожённый смотрел на пульсирующую на ее шее жилку. Смотрел и думал, почему любимая Женька кажется сейчас такой неискренней?

— Полагаю, Наталья Викторовна будет в восторге от нашего совместного появления.

— Переживёт. Пусть привыкает к моему новому статусу.

— Решительный ты мой. Все, я пошла, не скучайте, ведите себя хорошо.

Сапожки надела на тонком каблучке, и вообще слишком прекрасно выглядела чтобы не вызывать ревность. Я выглянул в окно — на такси уехала. Остается надеяться, что все же не на свидание.

— Красивая у тебя мама, — вздохнул я входя в комнату, где Катька с азартом вырезала что-то из бумаги захламив все вокруг обрезками.

— Самая, — согласилась малышка.

Ей явно дома скучно было сидеть.

— Чего ты в садик не ходишь, ребёнок красивой мамы? — поинтересовался я.

— А, просто не хочется, — пожала плечами Катька донельзя беззаботно.

Отчего же мне упорно казалось, что две эти прекрасные дамы водят меня за нос? Катька словно заподозрив меня в сомнениях, повернулась и посмотрела на меня моими же карими глазами, так наивно и беззаботно, что я почти откинул в сторону все свои сомнения. Почти, потому что сам помнил, сколько раз лгал в детстве своей матери по поводу и без, так же ангельски хлопая глазками.

— Выведу я вас на чистую воду, — сердито проворчал я.

И Катька засмеялась, по детски, но все равно на маму похоже. Я сел рядом с ней на диван, чуть сдвинув все бумажки в сторону и едва не лишив себя мужественности и в некотором роде девственности, усевшись на торчащую вверх конусообразную хрень из пластика.

— Не надо нас никуда выводить мы и так хорошие.

Улыбнулась и снова хлопнула глазками.