Глава 45. Женя

Я вся словно взвинченная пружина, только тронь, да что там тронь, дунь и скрученная энергия просто выплюнет в стратосферу всю меня вместе с моими так глубоко спрятанными эмоциями. Убеждала себя — не стоит переться к зданию суда раньше времени, нужно приехать точно в срок и все равно приехала раньше.

Спряталась за углом и закурила — а то ни дай боже увидят, решат, что я плохая мать…а я хорошая мать! Я со всем справлялась, пока это семья вновь не свалилась мне на голову! К сожалению, свекровь отчего то подъехала не на парковку, как все нормальные люди, а припарковалась за углом, и подошла ко мне аккурат со спины, пока я курила и осторожненько из-за угла выглядывала, оценивая обстановку.

— Конечно же, куришь, — вздохнула она и я вздрогнула от неожиданности. — И пьешь ещё, наверное…ничего, я скоро спасу девочку от такой жизни.

— Даже если я вдруг исчезну, у этой девочки есть отец.

Я сделала вид, что мне совершенно все равно быть застуканной за углом с сигаретой, так все и было задумано.

— Кровь не вода, — пожала плечами свекровь. — Это ты ему постель грела без году неделю, сто лет назад, а я в его жизни всегда. И девочку мы вырастим, и твою скверну из неё как нибудь выведем.

Мне захотелось плюнуть ей в лицо, но не перед зданием суда же. Я ограничилась тем, что выдохнула в нее дым, но она даже не поморщилась, лишь посмотрела снисходительно, всем своим видом показывая, какой же я несмышленыш.

— Хорошо смеётся тот, кто смеется последним, — сказала я.

Красиво, как по заказу, пошел снег, крупными пушистыми хлопьями. Я затушила сигарету и пошла за свекровью, которая шла ко входу в здание стряхивая снежинки с рукавов той самой шубы. Я сделала несколько шагов и обогнала ее, войдя первой.

— Сумку, — равнодушно бросил мне охранник. — Телефон, металлические предметы в лоток.

Я бросила в пластиковый контейнер связку ключей, зажигалку, горсть мелочи, затем прошла через металлическую рамку, получив своё барахло по другую сторону и распихав по карманам обратно. На свекровь я пялиться не стала, пошла внимательно читать развешенные на стендах образцы исковых заявлений, делая вид, что не прислушиваюсь к тому, что происходит позади. Сначала охранник бросил ту же стандартную фразу, затем раздался металлический лязг о дно лотка. Шаги, стук каблуков. Надсадный резкий и громкий писк металлической рамки.

— Из карманов все убрали? — спрашивает охранник.

— Да, это, наверное, пуговицы, — раздраженно бросает свекровь.

— Не похоже, что-то крупнее. Проверьте еще раз, — проверка не приносит результата, поэтому предлагается следующее предложение, — Давайте на досмотр металлодетектором.

Свекровь что-то фыркнула, я позволила себе повернуться — благо глазели уже все зеваки из ожидающих своих заседаний и мое любопытство не вызывало подозрений.

— В шубе что-то, — наконец решает охранник. — Надя, иди надо личный досмотр провести!

Свекровь бросает на меня взгляд, и злой и растерянный одновременно. Я улыбаюсь в ответ, и в этой улыбке четко, до до сотых доли грамма отмерена каждая из составляющих — лёгкое недоумение, удивление, самая капля сочувствия и прямо на дне, едва различимые нотки злорадства.

Из комнаты в которой скрылась свекровь выбегает охранник, потом кто-то прибегает, начинается кутерьма. Я слышу резкие вскрики и возгласы, но не разбираю слов, а прижаться носом к двери мне не позволяют приличия.

Наступает время нашего заседания и я вхожу в означенный кабинет — здесь все совершенно не как в кино, просто большая комната, столы и стулья.

— Истец? — спрашивает секретарь.

И сама заглядывает за мою спину, пытаясь понять, что там происходит.

— Истец там, — развожу руками я.

Мы обе выглядываем в коридор, благо судья опаздывает. Приехала полиция. Из комнаты досмотра свекровь выводят, она сердится, топает ногами и пытается вырваться, а затем вдруг различает меня.

— Это она! — кричит свекровь. — Я точно знаю, что она! Я сама ей…мы за углом стояли и она мне подкинула, проверьте камеры!

Ее уводят. На моем лице — лёгкий испуг, хотя внутри эмоции сложные, нечитаемые. Сама не смогла бы их описать. Заседание, ожидаемо, перенесли. Я вышла из здания суда и не таясь уже, открыто закурила, благо интереса у окружающих я не вызывала никакого. Смела с ближайшей лавочки снежинки, уселась ощущая через штаны влагу и холод, и глубоко затянулась.

Пружина внутри меня не расслабилась, не лопнула от напряжения и все так же заведена, а я как под кайфом и отчего то плакать хочется. Может от осознания того, насколько я ужасна? Задумалась — нет не стыдно.

Городок у нас маленький, но от суда до моей квартиры, почти бывшей уже, пешком идти не ближний свет, особенно, по обледенелым к ноябрю тропинкам. Ехать на такси я не готова — просто в таком состоянии домой нельзя. Надо пройтись. Я иду на остановку, пропускаю один автобус, затем другой. В третий автобус меня загоняет холод, пробравшийся в каждый шовчик одежды и коснувшийся каждого миллиметра тела, грозящий проникнуть и внутрь. Автобус встретил влажным теплом и запахом пыли. Я согрелась, нарисовала на запотевшем стекле чуть кривоватое сердечко и проехала на одну лишнюю остановку из того же нежелания идти домой. Но идти все же пришлось.

— Ты что, выпила? — спросил и весело, и немного подозрительно Сашка. — Что за встреча у вас такая по работе, что вы средь бела прибухиваете?

— А чего глаза блестят?

— А я, похоже, маму твою посадила, — честно призналась я.

— Куда посадила? — не понял Саша.

— В тюрьму.

Села на одну из коробок стоящих в коридоре и принялась стягивать сапог, не смея поднять на бывшего мужа глаз.