Глава 47. Женя

Катя, как мудрая женщина решившая не скандалить на публике, дождалась, когда за Сашей хлопнет дверь, повернулась ко мне и посмотрела сурово и требовательно.

— Вы спорили, — безапелляционно заявила она. — Почти ругались! Кричали тут, как в шоу по телевизору!

— Не смотри такое, — укоризненно покачала головой я.

— Почему спорили? — не отступила Катя.

— Взрослые иногда спорят. Не соглашаются друг с другом. Такое бывает.

Бедная Катя, вдруг подумала я. В ее вселенной все было таким добрым и хорошим. Единственное потрясение в ее жизни — лечение ноги, и с ним она справилась донельзя достойно. А теперь ее обижают в садике. При ней ругаются взрослые. Родная бабушка едва не засадила мать в тюрьму. А мать то бабушку возможно засадила…

— Не спорьте больше, — попросила Катя.

Я бы и рада согласиться, но…

— Не хочу тебе врать, Катюшка, — вздохнула я. — Не бывает все безоблачно. Иногда эмоции берут верх. Люди повышают голос. Главное, чтобы при этом они не выходили из себя и не теряли уважение друг к другу.

— А вы не потеряли?

Я поежилась, вспомнив разочарованный Сашкин взгляд.

— Нет, — тут я решила уже наврать. — Конечно не потеряли! И вообще, Кать, у мамы такое отличное настроение…давай праздник устроим?

— Какой? — растерялась Катька.

— Надо придумать.

— Новый год! — радостно крикнула дочка. — Устроим новый год, его уже давно не было, а на улице снег идёт!

Я согласно кивнула. Мы собрались и пошли в магазин. Набрали всего нужного, мне шампанского, Катьке газировку, мандаринов…и через пару часов дома и правда запахло новым годом. До самой темноты мы резали салаты, сделав оливье и селедку под шубой, пару видов красивых бутербродов, запекли курицу с картошкой. Стол накрыли — прямо в комнате. Гирлянду повесили и украсили маленькую елку. Я смотрела на все это безобразие и думала о том, что потратила неприлично много денег, а ведь экономить пыталась…и пусть, зато у Катьки глаза блестят.

— Включай президента! — велела Катька, когда мы устроились за столом, а время уже было к ночи. — А потом музыку и будем танцевать. И шампанское не забудь.

Я включила запись прошлого года, под куранты мы чокнулись бокалами, в моём шампанское, в Катькином газировка. И хорошо так стало на мгновение, будто откатило назад, до той злополучный ночи с аварией и Сашкой в крови на земле…не от шампанского хорошо. Просто мы так давно не радовались вдвоём вот так, безмятежно и счастливо. А теперь…не буду о плохом.

Шампанского я выпила только два бокала, затем решительно заткнула бутылку — прошлое похмелье и безрассудные пьяные поступки еще были свежи в памяти. Да и поговорить я хотела с Катей, для такого разговора, как раз и требовалась нынешняя, легкая степень опьянения — чутка для храбрости, но с ясной головой.

Мы уже налопались всего подряд, но все равно сидели и чистили мандаринку. Чуть кислую, терпкую — от одного запаха слюноотделение начинается, когда я посмотрела на Катьку.

— Кать, — сказала я. — Катюш. Мне нужно тебе кое что сказать и я надеюсь, ты с этим справишься, моя маленькая храбрая девочка.

— Да?

Ясные глаза блестят любопытством.

— Катюш…в общем, тянуть не буду. Саша, это твой папа, Кать.

Катя глянула на меня, затем фыркнула и закатила глаза своим классическим приемом.

— Что такое? — не поняла я. — Ты не удивлена?

— Да я уже несколько дней догаданная, — пожал плечами ребёнок. — То есть, догадалась.

Оторопеть должна была Катька, но в осадок выпала я.

— Да как? — выдавила из себя я.

Катька снова глаза закатила.

— Вы смотрите друг на друга, как Сонины родители. Те вечно пялятся, еще трогают друг дружку, когда думают, что никто не видит. А еще вы ругаться начали, а чужие люди не ругаются. Сразу все стало понятно, между прочим, если я маленькая, не значит, что я глупая, я в нашей группе лучше всех читаю.

И закинула в рот дольку мандарина. Я только головой покачала, диву даваясь.

— Да ты у меня, Кать, самая умная на свете. Не понимаю, как у меня вообще такое чудо могло родиться.

И звонко поцеловала ее в лоб. Мы перетаскали посуду обратно на кухню, оглядели холодильник — готовой еды теперь дня на три, не меньше, как после настоящего нового года. Потанцевали, затем пили чай с пирожными. Полуночи дожидаться не стали — легли раньше. Катька со мной. Хоть и казалась ужасно мудрой и даже взрослой как будто, такие новости было спокойнее переваривать под маминым боком.

Она быстро уснула. Я посмотрела в окно — шторы открыты, видно, как в свете фонаря медленно и лениво планируют с неба крупные лохматые снежинки. Где-то там, в этом маленьком холодном городе Сашка. И он, мой Сашка, снова считает меня врагом. Зато…зато я защитила свою дочь. На этой мысли я вырубилась и клянусь, так сладко и безмятежно, как этой ночью, я не спала уже много лет.