Глава 49. Женя

Саша не появлялся уже два дня, я велела себе об этом не думать и у меня, на удивление, получилось. Хлопот хватало — скоро Катьке аппарат снимать, переезжать мне пора, а некуда, несколько коробок с вещами я перетащила к Владику, пользуясь тем, что он в ближайшие месяцы дома будет только наездами. Но потом вернётся, а жить нам где-то нужно.

Я сидела в коридоре на полу и сортировала обувь. Мою то понятно, ее мало и она вся нужна, просто запихиваем в очередную коробку, которых я кучу выпросила в ближайшем пункте выдачи заказов. С Катькиной сложнее. Ее много. Какая то любимая. Из многих Катька выросла, либо вырастет, поэтому надо мерить и прикидывать хватит до весны или сейчас выбросить. Занятие было утомительным и мне порядком надоело. Катька сидела рядом и с увлечением пыталась шить что-то кукле из носка. Вроде получалось.

— Слушай, — сказала я вдруг ей. — А может, уедем?

— Как уедем? — не поняла Катька.

Прошлый переезд состоялся больше двух лет назад и Катька его помнила отрывками. А я и правда задумалась — уволят меня не по статье. Перееду, на работу устроюсь. Может даже в роддом. Младенцев буду принимать, краснощеких, горластых…

— Возьмём и уедем. В другой город. Найдем тебе новый садик и новых друзей. Снимем новую квартиру. И не будет никаких слухов. Будем счастливы.

— А дядя Владик?

— Он все равно полгода по командировкам. А потом женится и не до нас ему будет…переедем в город к тете Свете, она давно звала. Город большой, роддомов несколько, не как тут, один…

— Маленьких будешь каждый день видеть, — мечтательно сказала Катька разглядывая своего пупса в драном носке.

И вздохнула мечтательно. И до вечера меня бомбила мечтами о переезде, а мне и хочется, и колется. Счастлива ли я буду на новом месте? Да и помню, как сложно переезжать с ребенком…ехать в никуда. Сбережений почти нет. У Владика в долг попросить? Удивится, чего это я сорвалась, сидит на своем севере, пропустил все…

Вечером мы вышли гулять. Бродили по дворам, было сухо и безветренно, хотя изо рта уже вырывались облачки пара. Мы укутались в шарфы, нам тепло…взяли две сосиски, но коричневой собаки нигде не было видно.

— Куда она задевалась, — проворчала Катя. — Вот уеду, скучать будет, а поздно.

Я уже посмотрела объявления об аренде в том самом Светкином городе. Дороже, да, но если целиться в спальный район застроенный старыми панельками, то можно потянуть. Плюс, зарплаты выше. На скорую не устроишься так сразу, Владика на подхвате не будет, чтобы с Катькой ночевать…одна оставаться она ещё мала.

За этими рассуждениями мы сделали круг и вернулись к нашему дому. Серая детская площадка совершенно не прельщала и не вызывала интереса, замёрзшая, усталая, словно осень лишила красок и ее, но тем не менее, Катька отправилась к качелям, отчаянно скрипела на них несколько минут, потом полезла на горку. Я вздохнула — скатится, всю задницу вымочит, но поучать не стала, все равно скоро домой. Лавки тоже мокрые, поэтому я просто слонялась, разглядывая унылые пейзажи.

— Мам, тут звуки! — позвала меня Катька.

— Какие звуки? — удивилась я.

— Грустные!

Теперь удивилась и я. Подошла ближе к Катьке, которая наклонившись заглядывала куда-то под пространство игрового снаряда, изображающего ракету синего цвета. Оттуда и правда что-то печально пищало, я включила фонарик на телефоне и тоже наклонилась.

Оттуда, из холодного, темного и сырого пространства на нас извиняюще смотрела коричневая собака. Махала хвостом, виновато улыбалась — простите дорогие, никак к вам сейчас выйти не могу. И правда, не могла, и причина была крайне уважительной. На мерзлой сырой куртке, которая служила собаке лежанкой, прижавших к маминому животу ерзала попискивая целая куча мелких разноцветных щенят, сходу и не сосчитаешь сколько.

— Дорогая, я думала ты просто растолстела! — всплеснула руками я.

— Мама, там дети!

— Не дети, а щенки, — поправила я.

Села на корточки и протянула собаке сосиску. Та с жадностью съела и первую и вторую. Затем я взяла одного из щенков, перевернула брюшком к себе — пуповина еще влажная, родились, наверное, несколько часов назад. Мёрзнут, трясутся. Один из щенков лежал чуть в стороне, я сразу поняла, что он мертв, и этот факт от Кати никак не утаить — уже увидела.

— Он умер, — всхлипнула она.

Глаза сразу же наполнились слезами, я мысленно выругалась.

— Мы похороним его в скверике за домом, завернем в полотенце.

— Остальные тоже умрут!

— Да почему?

— Холодно, — резонно ответила Катя. — Они маленькие, даже не высохнут никак, а у них тут никакого тепла и подстилка мокрая.

Я вздохнула. Понимала, что оставить тут — обречь на смерть половину щенков, если не всех. Но я сама бездомная. Мы о переезде мечтаем.

— Катя, — попросила я. — Ты же понимаешь…

— Я не глупая, я все понимаю. Но они тут умрут. Мама, пожалуйста…

— Сбегай домой за коробкой, — вздохнула я.

Катьки вернулась уже через несколько минут. Счастливая — улыбается так, что все зубы сосчитать можно, не считая того, что вчера выпал. Я осторожно, по одному переложила щенков в коробку под настороженным взглядом их мамы. Семь. Семь щенков, черт. Не считая погибшего.

— Ну, пошли, мамаша, — сказала я и понесла коробку к подъезду.

Собака, которой мы так и не дали имя, словно все понимая, потрусила следом, виновато поджав длинные уши и хвост. Катька скакала вприпрыжку — не упала бы, нового аппарата нам не хватало…

— Воды ей налей в какую нибудь плошку, — велела я. — У нее, наверное, обезвоживание. Теплой.

Катька унеслась. Я бросила в углу прихожей старое одеяло и переложила на него щенков, понятливая собака сразу перебралась к ним, тыкая их носом, вылизывая, пересчитывая, всех ли принесли, никого не забыли…

— Да всех, всех, — сказала я. — И учти, туалет строго на улице! Катя, я пойду похороню бедняжку!

Я открыла дверь квартиры намереваясь похоронить того щенка пока не стало совсем темно и нос к носу столкнулась с квартирной хозяйкой.

— Вы уходите? — удивилась она.

— Оу…да. Здравствуйте. Вы не предупредили, что зайдёте.

Обычно она не приходила вообще, а тут, как снег на голову.

— Я написала с час назад что буду проезжать мимо и хотела бы удостовериться, что квартира в нормальном состоянии, вам же уже съезжать пора.

— А можно завтра проверить? — робко спросила я.

Можно подумать до завтра что-то изменится и я успею спрятать взрослую собаку средних размеров и восемь щенят.

— Вы что-то прячете? — подозрительно спросила хозяйка.

— Нет, но…

В этот момент коричневая собака, которая внезапно поняла, что иметь дом, это значит охранять его, громко залаяла и я обречённо закрыла глаза. Дверь я запереть не успела, поэтому хозяйка просто потянула ее на себя и замерла, как вкопанная, увидев посреди коридора собаку, оскалившую зубы, а за ней целую горку из щенков.

— Матерь господня, — прошептала женщина.

— Я завтра же уеду, — затараторила я. — Прямо с утра, честно! Вместе со всеми собаками!

Коричневая собака снова залаяла и испуганная хозяйка сделав шаг назад, перекрестилась.