Глава 9. Женька

Сегодня смена у меня была вторая, значит вечером из садика дочку заберет Владик. Я словила максимальную паранойю и уточнила у воспитателей, что забирать Катю имеем право только мы, словно ее уже хотели у меня отнять.

Смена начиналась в два часа дня, время без двадцати, мне бы уже в кабинете быть, а я трусь у кабинета заведующей, ожидая, когда оттуда выйдет скандальная бабуся и нервно поглядывая на часы. Наконец, заведующая освободила.

— Чего тебе, Жень? — спросила она, когда я вошла.

В принципе, она была неплохой теткой. Терпела все мои больничные с ребенком, а у меня их в последние месяцы было немало, но сейчас я чувствовала себя крайне не уверенно.

— Мне бы в отпуск, — заискивающе ответила я. — На пару неделек.

У женщины глаза округлились, от удивления. Я все посчитала — за две недели все мои проблемы должны решиться. Сашка не помирает, даже если мать его не увезет, то выпишут.

— Ты с ума сошла, Трофимова? Дочке на операцию я без проблем дала, понимаю. На днях ее в окошко видела, та пыталась на классиках скакать, значит все хорошо. Какой отпуск? У меня Лариса Никитична в отпуске, Гареева рожает, мне что самой идти ваших пациентов принимать? Мне своего говна хватает, Женя!

Я вздохнула — ожидаемо, но попытаться стоило. И больничный то не возьмешь, я работала в той же поликлинике, что и была прикреплена, сразу заведующей доложат. Увольняться из-за страха встретить бывшего мужа или его мать тоже не с руки, у меня тут вся жизнь построена, лишних денег нет, мне и тех, что в наличии, то не хватает.

— Хорошо, — кивнула я.

Понуро поплелась в своей кабинет до упора принимать беременных. Беременных я любила, правда не без греха, выделяя любимиц, с каждой ладила, но то и дело выглядывала в окно на больничный дворик, пытаясь высмотреть свою врагиню, хотя мои окна на травматологию и хирургию не выходили вообще. Но вот вечером пройти мимо придется.

Темнело осенью рано, даже в сентябре, поэтому после восьми вечера я покинула территорию больничного городка никем не замеченной, а сердце колотилось, как оглашенное. В следующие два дня было так же спокойно, я немного успокоилась. Зачастила в курилку, хотя старалась не курить, подцепила дурную привычку на скорой. В курилке я слушала сплетни, про приезжих больных говорили часто. Никто не уехал, никого не перевели, шустрика на костылях готовили на выписку.

— Мать мегера, — сказала медсестра как раз из травматологии. — Заставила палату поменять, скандалит каждый день, все ей не так.

— А он что? — не удержавшись, спросила я, держа сигарету больше для вида, чем для дела.

— А он в гипсе, — махнула рукой девушка. — Переводиться отказался наотрез, а у мамаши оснований нет, башка то у него работает. На днях попросил Раю придушить его подушкой, та к удивлению, отказалась.

Я усмехнулась. Оба в своем амплуа. Тем не менее, жить я стала немного спокойнее, больше не ползала по кустам и старалась не передвигаться перебежками, я все же дама взрослая, мне уже тридцать стукнуло, у меня на следующий год дочка пойдёт в первый класс. Все обойдётся, решила я. Конечно же, судьба, которая меня баловала и жалела последние дни, внезапно показала мне фигу.

Мы столкнулись с ней лоб в лоб. Я шла на смену, в этот день она снова была второй. Свекровь куда-то с территории больницы. Обе шли уткнувшись в телефоны и увидели друг друга только приблизившись вплотную. Обе подняли взгляды и увидели друг друга одновременно. Свекровь вспыхнула, и с этим нервным румянцем вдруг стало понятно, что она тоже стареет, что ее молодость не вечна. А я с тоской посмотрела на кусты и елочки спасшие меня в прошлый раз — вроде и близко так, и прятаться поздно.

— Приехала, — прошипела сквозь зубы она. — Ты хоть спросила, ждали ли тебя?

— Не спросила, — пожала плечами я.

Свекровь сделала угрожающий шаг навстречу. Львица, защищающая своего львёнка, ни дать, ни взять.

— Не пущу, — сказала свекровь. — Я тебя к нему не пущу.

— Да похер мне, — спокойно ответила я. — На вашего сына.

Я почти не лгала. Почти. Потому что где-то внутри меня, очень глубоко, пряталась та Женька, которую сокрушила впервые испытанная любовь. Которая верила, дурочка, что все будет хорошо. Которая беспокоилась о нём. Но я давно привыкла задвигать эту Женьку в угол и лишать ее права голоса. Эта Женька, мягкая и влюбленная, не имела права на существование, ее слишком легко обидеть, она в состоянии защитить нашу с ней дочку.

— Ага, а сюда ты припёрлась просто случайно? Я тебе не верю, Женя, никогда не верила. И если ты полезешь драться, я дам тебе сдачи.

Я рассмеялась, коротко и зло. И сделала резкий шаг вперед, словно собираясь напасть. Моя выходка сработала — бывшая свекровь испуганно дернулась.

— Надо будет, буду драться, — сказала я. — Уйдите с дороги.

Изначально свекровь шла из больницы, но теперь развернулась и понеслась обратно в отделение, предпринимать все, чтобы я туда не проникла. Я же пожала плечами и отправилась в гинекологию, меня беременяши ждут. Я казалась практически спокойной, а самой хотелось орать и биться головой о кирпичные стены ближайшего здания — спокойная жизнь закончилась.