Глава 14. Каюта капитана

Когда вошла в собственную каюту, на корабле стояла глубокая ночь. Ежевика даже ухом не повела на моё появление, так крепко она спала. Я глубоко вздохнула и отправилась в душ, не столько чтобы смыть с себя грязь и пот, сколько чтобы остудить тело и голову. Ашенторн мне нравился и раньше, а после того как он спас меня от каркарры, я больше ни о чём не могла думать. Интересно, он уже распорядился насчёт размещения контейнеров с рыбой? Переоделся? Лёг спать?

Целый час стояла под струями, чередуя горячую и холодную воду, а потом столько же валялась на мягком матрасе, тщетно пытаясь заснуть. Наконец, не выдержала и встала. Наскоро оделась в свежие леггинсы, самодельную юбку поверх них, первую, попавшуюся под руку футболку, и решительно вышла из каюты.

В конце концов, я так и не поговорила с капитаном насчёт Оушена, а завтра «Интергалактик» уже должен прилететь на Маркетхолл. Когда, как не сейчас поднять вопрос насчёт того, чтобы бывший помощник остался на корабле? Мысли, что на самом деле всё это отмазки, и мне просто очень хочется увидеть самого Ашенторна, старалась гнать из головы.

У двери капитана в последний момент замерла с поднятым кулаком. Стучаться? А если он уже спит? Проснётся, начнёт спрашивать, зачем заявилась среди ночи… Буду выглядеть как минимум глупо с предложением: «А давайте оставим Оушена на борту?» Легонько надавила на сенсор, ни на что не надеясь. Конечно, автоматическими биосканерами двери кают на «Интергалактике» снабжены не были, но абсолютно каждый член команды мог запросто закрыться изнутри. Более того, я достаточно часто запиралась в каюте и была уверена, что сейчас ничего не произойдёт, и мне придётся вернуться к себе. Но, к моему изумлению, дверь плавно отъехала в сторону.

В каюте капитана горел свет, а постель стояла ещё явно не разобранной. На несколько долгих секунд замерла, затаив дыхание и рассматривая помещение. Не такое большое, как моя каюта, чуть более просто обставленное, зато с большими иллюминаторами практически в пол. Каркаса для кровати не было, лишь толстый матрас, набитый натуральной шерстью, аккуратно лежал впритык к прозрачной стене. Он был настолько внушительных размеров, что я осознала то, что считала в своей каюте двуспальной кроватью, у ларков вовсе таковой не являлось. С другой стороны, Ашенторн — крупный мужчина, как и все представители его расы. Чему я удивляюсь?

В тот момент, когда я рассматривала скудную обстановку каюты, неприметная дверь на противоположной стене отъехала в сторону. Просушивая волосы полотенцем, на пороге появился капитан собственной персоной.

— Оушен, я уже устал от нытья. Ты приходишь ко мне по три раза на дню, сколько можно?.. — начал мужчина и осёкся, увидев меня.

Я же внезапно почувствовала, как кровь прилила к щекам, а где-то внутри живота запорхали не то, что бабочки — в агонии забились как минимум каркарры! Так тяжело мне стало дышать, горячая волна распространилась по всем телу, а в голове не осталось ни единой связной мысли.

Ашенторн стоял передо мной в одном коротком полотенце на крепких бёдрах. Капельки воды призывно блестели на его мощной выпуклой груди и чётко очерченных кубиках пресса, перекатывающихся под загорелой кожей и переходящих в не менее выраженные косые мышцы. Конечно, сегодня капитан корабля практически весь день провёл примерно в том же облачении с той только разницей, что вместо полотенца на нём была надета кожаная юбка и ножны с клинками. Но впервые, когда я увидела его не в привычной свободной кофте с длинными рукавами и штанах, а практически раздетым, Ашенторн выглядел максимально собранным и серьёзным. Он поставленным голосом отдавал приказы экипажу, распоряжался насчёт погрузки оснащения, проверял оружие команды и двигатель шлюпки. Потом мы и вовсе долго спорили, полечу я на Тикс или нет. А после этого состоялась рыбалка, где переживания за мужчину вытеснили из головы всё остальное.

Сейчас же я застала Ашенторна одного в его собственной каюте. Впервые за всё время он выглядел расслабленно, почти что свободно. Плавные ленивые шаги, взлохмаченные влажные волосы, небрежно откинутая на плечи пушистая ткань, блестящие глаза. Конечно, это длилось всего лишь несколько секунд до того мгновения, пока он думал, что вместо меня пришёл его старый друг. Как только наши взгляды встретились, по лицу мужчины пробежала трудночитаемая смесь чувств: боль, отчаяние, бесконечная усталость и даже смирение. Миг — и Ашенторн вновь изменился. Выпрямился и стал ещё чуть выше, руки непроизвольно крепче сжали край полотенца, а лицо как будто бы покрылось тонкой восковой маской.

— Ванесса, простите, я думал, что это мой бывший помощник. Вы что-то хотели?

— Д-да… — Сделала маленький шаг по направлению к мужчине, наблюдая, как с волос капает капелька воды и прочерчивает влажную дорожку по каменной груди, а затем плоскому животу и бесстыже забирается под полотенце. Шварх, хотела бы оказаться на её месте, вот только сомнительно, чтобы у такого мужчины как Ашенторн мало женщин. Наверняка на Маркетхолле его дожидается какая-нибудь пышногрудая красотка или даже две. Как много девушек он спас? Героем скольких грёз уже стал? Даже если на Ларке его по каким-то причинам считают мужчиной с "заячьей душой", или как там выразился Дъоши, для любой другой представительницы Федераций Ашенторн более чем хорош собой. У Дена за три года количество связей перевалило за сотню, а он и в подмётки не годится ни одному ларку…

— Что же вы хотели? — Капитан настороженно смотрел на то, как я приближаюсь, придерживая полотенце одной рукой.

Действительно, а что я хотела?

Шаг. Неприлично близко. Между нами уже остаются считаные сантиметры. Чувствую жар его тела, и гусиные мурашки покрывают мои руки и шею от осознания того, что хочу сделать.

— Ванесса, послушайте. Это неуместно, уже ночь, а вы в моей каюте…

Голос Ашенторна звучит хрипло и низко, будто он простудился в этой проклятой речке на Тиксе. Горячее дыхание опаляет щёки. Фиалковые глаза смотрят с непередаваемой грустью. Зрачки пульсируют так же часто, как и бьётся тоненькая жилка на шее. «Будь, что будет», — внезапно решаю. «В конце концов, уже завтра Маркетхолл, а там рукой подать до Танорга. Высадит на планете и больше никогда не вспомнит. А после Дениса у меня уже пожизненная прививка к отказам».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Резко поднимаюсь на цыпочки и целую мужчину в сухие обветренные губы. Забираюсь руками во влажные пряди, подаюсь вперёд, отчаянно прижимаюсь мягкой грудью к его твёрдой, беззвучно умоляя: «Не отталкивай!».

Наверное, именно так безумцы решаются на испытание нового истребителя или изучение нестабильной кротовой норы. Знают, что второго шанса уже никогда не будет. Всё или ничего. Победа или полное поражение, влекущее быструю смерть. Полумер не бывает. И за те терции, когда пилот, до крови закусив губу, включает все тумблеры на максимальную мощность, перед ним стремительно проносится прожитая жизнь. Чёрно-белые картинки в сопровождении бешеного ритма собственного пульса. Выдержит ли стальной корпус такие перегрузки? Схлопнется ли коридор в чёрную дыру или же пропустит в новое пространство? Вот так и я чувствую себя в эти мгновения, растянувшиеся в бесконечную ленту Мебиуса.

Первые несколько секунд Ашенторн не отвечает, но и не сопротивляется. Его губы не двигаются, а спина превратилась словно в горный камень. Ощущаю, как нарастает стыд прибрежным цунами, вот-вот готовый смыть меня в океан. Вселенная! Что я наделала? Подумала из-за всего, что случилось, что нравлюсь капитану! Какая же я дура… он просто как благородный воин спас меня от каркарры, вот и всё! А все эти намёки Дьоши и Оушена — сплошная глупость. Теперь наши отношения будут окончательно испорчены… Волна страха и понимания, что я натворила, почти что парализуют. Срочно надо извиниться! Срочно надо пробормотать, что у меня помутился рассудок после всего случившегося.

Что может быть хуже обмана? Только самообман. Я сказала себе, что после Дениса у меня прививка к отказам, но кажется, я ещё никогда в жизни так сильно не заблуждалась. Сердце замерло, как если бы я действительно проходила швархов нестабильный туннель.

Стоило мне только так подумать, как неожиданно губы Ашенторна смяли мои в ответ. Жадно, напористо, почти грубо, но при этом невероятно чувственно. Руки сомкнулись на талии, прижимая меня ещё сильнее, а горячий язык скользнул в рот, по кромке зубов, по нижней губе, по мягкому нёбу. Полотенце с лёгким шелестом упало на пол, и твёрдая плоть упёрлась в мой живот. Я облегчённо рассмеялась, чувствуя, как стремительно пьянею от этого потрясающего мужчины. От крупных ладоней, что гладят меня вдоль позвоночника и спускаются к ягодицам, от аромата лесной хвои с тонкими нотками бергамота, от фиолетовых глаз, что потемнели настолько, что кажется, будто смотришь в бескрайний космос.

Обнажённая на матрасе я оказалась быстро, даже очень. Перед тем как опуститься сверху, произошла небольшая заминка. Ашенторн хотел развернуть меня животом к простыням, и, видимо, заняться сексом в привычной для него позе. Но так как у меня это был первый раз после длительного воздержания, игриво куснула его в предплечье, переворачиваясь на спину, и нагло заявила:

— Боишься, что покусаю?

Сразу же после этого потянулась к месту, где только что были зубки, и шаловливо провелась языком, спускаясь всё ниже, пока, наконец, не обхватила губами указательный палец, недвусмысленно его посасывая. Зрачки в фиалковых глазах удивлённо расширились, но почти тут же Ашенторн перенял игру и нежно заключил горошину моего соска в плен горячих губ. Застонала, откидывая голову назад, обняла ногами мужчину за талию, и со сбившимся дыханием прошептала:

— Хочу тебя.

Долю секунды или целую бесконечность капитан пристально смотрел мне в глаза, ища признаки лжи. Кажется, он до последнего не мог поверить в услышанное. А затем так же медленно, словно я в любой момент могу отказаться от своих слов, стал пальцами размазывать по моим бёдрам сочащуюся влагу, раз за разом погружаясь в меня чуточку глубже. Я хмелела от его нежных дразнящих ласк, выгибалась дугой, жадно вдыхала воздух. Действительно хотела его до такой степени, что даже не поняла, в какой момент Ашенторн заменил пальцы собой и вошёл полностью. Ни дискомфорта, ни боли, ни минутного страха. Ничего из того, что смутно ощущала, когда пыталась сходиться с кем-то после Маркуса и его вскользь брошенного «фригидная каланча».

Слишком восхитительно, чтобы мозг цеплялся за такие вещи. Разве может причинить боль тот, что уже неоднократно спасал тебе жизнь? Кто жарил для тебя добытое мясо и кормил, вытирая пальцами капающий жир с подбородка? Смотрит на тебя так, будто ты для него — целая Вселенная?

Наверное, именно поэтому у меня несколько лет никого не было. Ребята ухаживали, но я ничего к ним не испытывала, так как подсознательно искала кого-то особенного. И вот, наконец, нашла.

В какой-то момент Ашенторн начал двигаться во мне быстрее, всё так же продолжая смотреть в глаза с отчаянным желанием, граничащим с безумием. Блаженная истома сменилась острым, почти мучительным удовольствием, а затем тело внезапно резко сотряс сильнейший оргазм. Первый в моей жизни. Настолько яркий и ошеломительный по своей мощи, что я закричала. Мышцы свело, но, кажется, ещё никогда не испытывала ничего прекрасней, чем это чувство полёта к звёздам. Несколько мгновений, и каюту наполнил низкий утробный рык Ашенторна.