Глава 15. Тайна инициации

Мы лежали на гигантском матрасе, и я думала о том, что ещё никогда не чувствовала себя настолько неприлично счастливой. До сих пор даже не подозревала, что способна испытать такое. Танорг стоило покинуть просто ради того, чтобы получить такой опыт. Мысли крутились о том, что надо бы сходить в душ, но было безумно лень.

— Ванесса? Гхм-м-м… ты собираешься остаться у меня на ночь?

— Угу.

Молчание.

— А у вас так принято, да?

Задумалась. А шварх его знает, как у нас принято. Кто-то остаётся, кто-то нет. По-моему, подруги вообще больше любят использовать биоандроидов, потому от них не забеременеешь, не подцепишь болезнь, у них всё идеальных пропорций, и вообще они «гораздо выносливее». Правда, похоже, статистическое сравнение строилось с человеческими мужчинами, а не с ларками, потому что я не уверена, что последние менее выносливы, чем роботы.

— Если владелец квартиры не против, то почему бы и нет. Ты же не заставишь меня сейчас идти через весь корабль в свою каюту?

— Нет, что ты, Ванесса. Конечно, оставайся, если хочешь.

В последних словах мне почудились странные нотки. Привстала на локте и посмотрела на лицо мужчины. Никогда не думала, что мне придётся задать этот вопрос, более того, всегда считала такие фразы прерогативой мужчин, а не женщин. И всё-таки…

— Ты что, жалеешь, что занялся любовью со мной?

 Ашенторн принялся усердно рассматривать потолок за моим плечом.

— Понимаешь, Ванесса, дело не в тебе…

Так. Однажды я уже слышала это фразу от Дениса, и это было очень больно. Тогда я дала себе мысленный зарок найти кого-то попроще. И вот нашла. Ашенторна, рядом с которым телохранитель из моей бывшей команды смотрится несформировавшимся подростком. Шварх, Ванесса, сколько можно наступать на одни и те же петарды?

— Просто утром ты выйдешь из моей каюты, и все поймут… хотя теперь все и так всё поймут…

Та-а-ак.

 — Ашенторн, ты сейчас находишься на острие лезвия. — Нахмурилась. — Либо ты мне всё нормально объясняешь, либо я сильно обижусь.

Мужчина резко обнял меня и крепко прижал к могучей груди, словно я рвалась куда-то сбежать. Шершавые ладони заскользили по спине, а губы целовали куда-то в макушку, перемежая поцелуи с тихим бормотанием. По мере его слов ледяная рука, что несколько секунд назад сковала сердце, начала медленно разжиматься.

— Если ты на меня обидишься, то мне уже жизнь будет совсем не мила. Ванесса, меньше всего на свете я хотел бы принести тебе боль. Ты самая необыкновенная девушка и всех, кого я встречал! И то, что ты сама ко мне пришла этой ночью… Даже представить себе не мог в самых смелых фантазиях. Пожалуй, ради такого стоило преступить все законы и традиции Ларка, лишиться экипажа и провести остаток жизни в полнейшей изоляции на «Интергаллактике»…

 — Стоп, стоп, стоп! Ашенторн, а теперь медленно и внятно. Что происходит? Почему ты собрался распускать экипаж? Я как раз шла к тебе с предложением оставить Оушена на корабле.

Фиалковые глаза посмотрели с укоризной.

— Ты же прекрасно всё видишь, Ванесса. Пожалуйста, не заставляй меня это проговаривать вслух.

— Не вижу, — произнесла упрямо. — Ашенторн, ещё раз. Я не ларка, а человек. С Танорга. Я ни шварха не понимаю в ваших законах. Объясни мне уже, наконец!

— Ну, хорошо, — капитан тяжело вздохнул и, кажется, смирился с тем, что ему сейчас придётся «унижаться». — Ты же видишь, какие у меня волосы, правильно?

— Светло пепельные, почти серебряные, до плеч.

— И то, что после того, как Оушен приставал к тебе в коридоре, его остригли, ты тоже видела? Ведь так?

— Допустим. И что?

— Как что, Ванесса? — теперь Ашенторн уже поднял на меня голос. — Это максимальная длина волос, которую мне разрешено носить. Дальше уже всё, нельзя. Понимаешь? Запрещено! Это знак, что я изгой. Для всех. В первую очередь для женщин, чтобы они ко мне не приближались. Я не воин, не защитник, даже не являюсь обыкновенным мужчиной в стае. Я вообще никто! Пустое место!

Наверное, мои глаза напоминали по размерам старенькие круглые иллюминаторы, в какой-то момент я выдала совершенно глупое и не к месту:

— У тебя не было женщин до меня?

— Нет, — совершенно честно признался ларк. — В пятнадцать лет я не прошёл инициацию и был изгнан из стаи как недостойный. На Ларке в одиночку выжить сложно, потому что все лесные и степные территории, а, соответственно, и дичь на них принадлежат общинам. Принимать труса в свою стаю, разумеется, никто не станет. В пустынях прожить невозможно, там обитают плотоядные песчаные хтэрры. Элементарно негде укрыться. Дед на тот момент владел «Интергалактиком». Он подарил его мне, чтобы я мог убраться подальше с Ларка и попробовать начать новую жизнь в космосе, подальше от родной планеты.

«И, видимо, не позорить его доброе имя».

— … вначале нас было всего пятеро: я, Оушен, Дъоши, Вьятт и Таррик. Остальные подтянулись позднее. Кто-то захотел посмотреть мир, кто-то решил, что с товаром с других планет девушки стаи будут к ним благосклоннее. Харден и Телльмих присоединились к экипажу, мечтая выиграть крупный куш в казино на Тур-Рине, но в итоге проигрались в пух и прах, спустив не только личные сбережения, но и кредиты стаи, к которым у них был доступ. После случившегося они так же, как и я, не горят желанием возвращаться на Ларк, прекрасно осознавая, что их там никто не ждёт с распростёртыми объятиями. Я как раз возвращался с деловой встречи с владельцем ресторана, когда столкнулся с ними в космопорту. Они искали работу, но без должных знаний общегалактического, сама понимаешь, их брали только на должности тупых вышибал… Ну, и как тут было не взять на борт отчаявшихся сородичей? — Ашенторн усмехнулся, прикрыв глаза и вспоминая прошлое. — Те, кто без татуировок, присоединились уже после того, как Оушен впервые сошёл на Ларк весь в порезах и ссадинах после ловли акитту. Молодежь так вдохновилась тем, как ларчанки смотрели на моего друга, что попросились на борт «Интергалактика». А потом как-то всё само собой завертелось. Экипаж потихоньку рос. Забавно, но достаточно долго капитаном «Интергалактика» считался именно Оушен, а не я. В целом, я и не возражал. Вьятт и Таррик как пилоты практически никогда не покидали рубку. На первые встречи ходили я, Оушен и Дъоши. Дъоши мудр, я очень ценю его советы, но он стар, а для нас, ларков, это видно невооружённым взглядом. Годы его силы уже давно позади. Оушен же… знал межгалактический язык, был силён и молод и, в отличие от меня, его никто не выгонял из стаи. Однажды, будучи капитаном корабля, он принял решение о ремонте двигателя в верфях Тортуги. Неудачное решение. Я был против, всё-таки Тортуга известна своими э-м-м-м… личностями криминального характера. Хотел дотянуть до планеты поприличнее, но Оушен настоял, чтобы мы сэкономили. Как уже выяснилось позднее, когда «Интергалактик» завалился на левое крыло в коридоре между созвездиями Оникса и Андромеды, нас просто обокрали. Сняли хорошие детали из наиболее ценных металлов, заменив их самыми дешёвыми — платиновые микросхемы, титановые заклёпки и шестерёнки, золотые контакты. Представляешь, вокруг на десятки тысяч километров ни единой души, а корабль встал, реактор работал в полсилы, двигатель не справлялся даже с такими простыми вещами, как фильтрация воздуха. Именно тогда каким-то чудом мне удалось по схемам от деда перебрать детали и смастерить из подручных материалов хоть что-то сносное, на чём мы дотянули до ближайшей станции. К сожалению, там нам пришлось отдать все сбережения, чтобы купить хоть что-то. Ребята приуныли, никто не получил зарплату… Да что там, мы голодали почти полгода, кредитов не хватало ни на что! Ну и как-то… после того случая экипаж стал прислушиваться больше ко мне. Ты знаешь, на Ларке нет смерти позорнее, чем смерть от голода. Мужчины, добытчики, защитники… и чуть не умерли от голода! Забавно, да? Наверное, мне очень повезло. Те события скрепили нашу команду прочнее неодимовых магнитов. Те, кто планировал совершить пару-тройку рейсов на «Интергалактике», больше не думали о том, чтобы покинуть корабль. Слово за слово так сложилось, что капитаном вместо Оушена незаметно стал я.

— Гх-м-м-м, — я прочистила горло, не зная, что сказать.

Все слова разом закончились. Вылетели из головы на шестой космической. Остались лишь немые восклицания, обнажённые, как голые провода, эмоции. Сглотнула слюну во внезапно пересохшем горле. Ашенторн рассказывал всё так легко, с улыбкой на устах, а я просто не знала, как на всё это реагировать. Даже представить не могу, что пережил за эти годы мужчина передо мной. И голод, и маячащую смерть от нехватки кислорода, и крайнюю нужду. А то, что ларк посчитал «забавным» по своим меркам, меня и вовсе ужаснуло.

Всю свою жизнь я провела на Танорге — развитой технологической планете, настолько богатой, что Аппарат Управления легко и бесплатно кормит всех желающих. Что стоит роботу вспахать землю и посеять зёрна на полях? Что стоит внести в расписание системы полива растений ещё пару сотен гектаров? А настройка синтеза искусственного мяса в лабораториях? Безусловно, какие-то энергозатраты и человеческие ресурсы во всём этом есть, но таноржцы уже давным-давно не работают за кусок еды или за охрану своих территорий от диких хищников. Да что там! Даже цварги и те отсыпают львиную долю муассанитов за очередные технические разработки людей, а космический флот Федерации Объединённых Миров в случае нападения будет потом и кровью защищать Танорг как одного из членов альянса планет. Всё, что рассказал мне сейчас Ашенторн, казалось каким-то фантастическим блокбастером. Голофильмом. Чем-то сверхъестественным. Таноржцы все без исключения привыкли жить беспечно, не думая о таких низменных вещах, как безопасность. Наоборот, у нас процветают всевозможные парки аттракционов и антигравитационные карусели, на которых можно пощекотать себе нервы и получить дозу адреналина. Боюсь, если расскажу Ашенторну о таких развлечениях людей, он их вовсе не поймёт. Впервые за всё время я задумалась о том, насколько сильно отличаются таноржцы и ларки друг от друга. И дело далеко не в идеальной внешности мужчин, которых я до сих пор видела на корабле «Интергалактика». Такая вещь, как изгнание, казалась мне абсолютной дикостью. Даже тысячелетие назад на Танорге не было ничего подобного. И на более отсталом Захране, где тоже живут люди, я ничего не слышала о подобных традициях. Я-то сама покинула родную планету, чтобы получить необходимый в профессии опыт, и отчасти желая немножечко приключений, а вот Ашенторна фактически выгнали из дома подростком.

Но помимо рассказанного ещё одна навязчивая мысль всё никак не давала покоя. Я не могла поверить в то, что эта потрясающая, просто-таки великолепная ночь у меня была с… девственником? Да как такое вообще возможно-то? И что самое странное: на моей родной планете мужчина никогда не признается в отсутствии сексуального опыта. Скорее он будет, наоборот, нахваливать себя и держаться так, будто через его постель прошла ни одна сотня женщин, стараясь не упоминать о такой детали, что это были женщины-биоандроиды. Вообще, я давно заметила, что у человеческих мужчин есть какой-то пунктик с этим делом: все без исключения привирают как минимум втрое о своих похождениях и невзначай стараются показать, насколько они популярны у противоположенного пола. А у ларков всё явно по-другому, иначе капитан так легко не признался бы, что является девственником. И это странное замечание: «Просто утром ты выйдешь из моей каюты, и все поймут… хотя теперь все и так всё поймут…». Уж не на удивительно ли тонкий нюх ларков намекал Ашенторн? В таком случае выходит, что ларкам незачем врать, была у них женщина или нет, всё понятно по запаху. Несколько секунд я потрясённо молчала, пытаясь «переварить» огромный блок информации, словно компьютер с маломощным процессором, а затем мысли закрутились в очередном мощном витке.

Инициация в пятнадцать лет? Интересно, что в неё входит? И почему он назвал себя трусом? Кем-кем, а трусом Ашенторн точно не был. Те, кто всего боится, не бросаются отважно наперерез каркарре и совершенно точно не спасают девиц из потерпевших крушение лайнеров.

Капитан корабля продолжал лежать на спине и прижимать меня к себе, машинально поглаживая одной рукой по пояснице. Он явно о чём-то думал, так как периодически хмурился, но затем вновь вспоминал, что рядом нахожусь я, и обнимал ещё крепче.

— Ашенторн, — позвала легонько, чтобы не спугнуть, — а ты мне расскажешь про свою инициацию?

Яркий взгляд лиловых глаз тут же сфокусировался на моём лице. Мужчина улыбнулся.

— Ты безумно красивая, Ванесса. И… сильная. Ты это знаешь?

— Не надо переводить разговор. — Притворно возмутилась, хотя слова, разумеется, были очень приятными. В глазах мужчины читалось неприкрытое восхищение. Было видно, что он действительно считает меня красивой. Что до эпитета «сильная», то, как я поняла, у ларков это самый лучший комплимент. — Поясни, пожалуйста, за что тебя изгнали?

— Ванесса, тебе нравится меня мучить? — застонал мужчина подо мной. — Я же уже сказал. За то, что не являюсь мужчиной.

Несколько секунд смотрела на волевой подбородок, чётко очерченные губы и мягкую щетину Ашенторна, готовая к тому, что он вот-вот улыбнётся и воскликнет: «шутка!» Но чем дольше я смотрела на капитана корабля, тем твёрже осознавала, что это не было шуткой. Отнюдь! Он говорил более чем серьёзно… Но не может же он думать так на самом деле? В конце концов, даже осуждённых преступников, которых до конца жизни приговорили к добыче ресурсов на астероидах с ядовитыми парами, позволено навещать родственникам и жёнам. Что за дурацкий, навязанный целибат?!

Игриво пробежалась пальчиками по одной внушительной выпуклости под одеялом и отметила:

— Не очень понимаю, куда смотрели ваши экзаменаторы, но мне кажется, они ошиблись с выводами. Ты же доверяешь моему экспертному мнению?

Капитан улыбнулся, достал мои руки, соединил ладонями друг с другом, поднёс ко рту, согревая тёплым дыханием, и так и замер. Я со вздохом мысленно отметила, что ларки — та ещё упёртая раса, и с Ашенторном легко мне точно не будет. Вот что ему стоит нормально всё объяснить? Нет же, молчит как партизан. Считает, что после рассказа о позоре «всей его жизни» я убегу от него, сверкая пятками. Да что мог натворить-то маленький пятнадцатилетний мальчик?!

— Ты знаешь, Ванесса, у ларков всё совсем не так, как у людей, — начал Ашенторн, а я приготовилась слушать.

Конечно, так и подмывало съехидничать и ляпнуть что-нибудь про их извращения с предложением пищи, которое означает на самом деле предложение разового секса, или представлением по полному имени, но какими-то титаническими усилиями сдержалась. Ашенторну явно давался рассказ с трудом.

— У таноржцев, как, впрочем, и у цваргов, эльтонийцев, и миттаров совершеннолетие официально признаётся, когда гуманоиду исполняется двадцать один год. Захухри, конечно, исключение. Они живут заметно меньше, чем большинство в Федерации, на Захране совершеннолетие наступает в восемнадцать. А вот на Ларке в пятнадцать лет проводится инициация для всех представителей мужского пола. Молодой ларк должен на заре уйти в лес с одним клинком и вернуться к заходу солнца с добычей. Ларк, струсивший перед хищником и не сумевший принести пропитание, не достоин зваться мужчиной.

— А если в лесу не было дичи? — всё-таки перебила.

Мало ли за весь день просто никого не встретил…

Капитан отрицательно покачал головой.

— Ты просто не представляешь, о чём говоришь, Ванесса. Выследить за день и поймать кабана или лося вполне реально. Если уж совсем ничего не найдёшь, то пойдёт даже лиса или заяц, хотя за пойманного зайца тебя никогда не станут считать защитником. Из стаи не изгонят, но и ларчанки не посмотрят. Через несколько лет вождь, скорее всего, разрешит пройти повторную инициацию, уже на звание «защитника».

Ух, как у них, оказывается, всё сложно. Кивнула, подтверждая, что мысль ясна.

— Но бывает даже ещё проще, — продолжил мужчина. — Иногда стая специально загоняет какого-то хищника, чтобы инициируемый не плутал по лесу, а просто сразился с ним. В моём случае именно так и поступили. Кеанита, дочь вожака стаи специально попросила об этой услуге отца. Она была на три года старше меня и хотела, чтобы я вошёл в круг её приближающейся хайды…

«Странное слово, по-моему, я его уже где-то слышала. Но ладно, сейчас не время перебивать...»

— По её просьбе для меня загнали огромную пушистую рысь. Рыжую, с длинными чёрными кисточками на ушах. Всё, что мне требовалось, — это перерезать ей горло и принести тушу в стаю, которая с нетерпением ждала моего возвращения.

Убийство рыси… В голове живо нарисовалась неприглядная картинка, а в нос ударил тошнотворный металлический запах крови. На Танорге большинство крупных млекопитающих находятся на грани вымирания. Они занесены в специальные книги, и их наоборот, стараются разводить, отдавая немалые территории под искусственные сафари-парки, чтобы животным было комфортно жить и перемещаться. Ко всему, я как ветеринар просто не могла понять этого. Ладно ещё честная охота на дичь ради пропитания, но просто убийство ради того, чтобы кому-то что-то доказать?!

— А ты? — спросила, предчувствуя ответ.

— А когда я нашёл её с больной лапой в капкане и тремя крошечными котятами под боком, просто понял, что не могу отнять жизнь у животного, которое мне ничего не сделало. Она не нападала, лишь скалилась, пытаясь защитить котят. Я освободил её лапу, перевязал тем, что оказалось под рукой, и ушёл. Как назло, на обратном пути не попалось даже несчастного зайца или белки. Охотники из моей стаи распугали всё зверьё вокруг, пока загоняли рысь в ловушку. На закате я вышел к деревне с пустыми руками. — Мощная грудная клетка подо мной высоко поднялась и медленно опустилась. Руки Ашенторна легонько коснулись моих волос. — Теперь ты понимаешь, Ванесса? Понимаешь, почему ты не должна была вообще замечать во мне мужчину?

Внутри меня разлилось безграничное тепло. О-о-о-о…. Я понимала, даже слишком многое. Например, то, что мне попался не просто «агрессивный дикарь», каковыми считали ларков большинство граждан Федерации, а настоящий мужчина. Замечательный, честный, совсем не жестокий и неготовый убивать разумные существа ради мнимого социального статуса. Да ещё и без огромного опыта соблазнения молоденьких девушек, хотя в последнее, когда я трогала торс Ашенторна, верилось с трудом.

— У тебя действительно совсем-совсем никого не было? — вновь переспросила, смутно ощущая, что что-то не клеится в рассказе ларка.

— Никого, — подтвердил он.

И здесь я вспомнила, как Оушен настойчиво пытался развернуть меня спиной к себе в коридоре. Спереди я его почему-то не устраивала. Как Ашенторн положил животом на простыню и навис сверху. Помялась, но посмотрела в фиалковые глаза и спросила в лоб:

— А почему ты тогда предпочёл такую же позу, как твой помощник? Сзади? И целоваться кто тебя научил?

Признаюсь, прозвучало с нотками обвинения. Ашенторн засмеялся неожиданно бархатистым голосом и чмокнул меня в нос.

— Целоваться ты меня и научила. Я как дурак стоял несколько секунд, пытаясь сообразить, что именно ты делаешь. Разве не заметила?

— Заметила, — протянула растерянно, припоминая те мгновения, когда считала, что меня вот-вот оттолкнут. Кажется, в тот момент я уже подбирала в голове извинения за неподобающее гостьи поведение…

«Ого, оказывается, у него так с первого раза получилось?..»

— Я думал, что ты хочешь меня укусить, и ожидал боли, — тем временем продолжил признаваться Ашенторн. — Ты так резко напала на мои губы… Ларчанки часто кусаются и царапаются при соитии, это считается…

«…правилом хорошего тона», — мысленно закончила, вспоминая комментарии к расцарапанной морде Оушена.

— … правильным. Таким образом девушка показывает, что она труднодоступна. Чем сильнее она сопротивляется, тем сильнее у неё родятся сыновья, и тем больший авторитет она имеет в глазах стаи. Это сложно объяснить, у вас людей нет понятия иерархии, как у нас в кланах. Я был ошарашен твоим поступком и никак не мог взять в толк, почему ты так себя ведёшь.

Шва-а-арх, вот теперь действительно захотелось провалиться на месте. Вселенная, он же подумал, что я хочу ему сделать больно! И судя по паузам в речи ещё и не такое удумал. Наверно, ожидал какой-то изощрённой мести. Я остро почувствовала, как к щекам прилила краска стыда.

— У нас так делают, когда хотят доставить удовольствие или показать, что человек тебе дорог. Это называется поцелуй, — с пылающим лицом призналась куда-то в мужскую подмышку.

— Я так и понял. — Капитан уверенно кивнул, чем вызвал у меня внутреннюю волну облегчения. — Когда вместо боли пришло лишь порочное ощущение твоего языка, все сомнения исчезли. После упало полотенце, обнажив мои намерения, но ты всё равно осталась в каюте.

П-ф-ф-ф, да там уже при всём желании убежать не представлялось возможным. Ноги подкашивались от поцелуев. Да и кто в здравом уме бегает от таких намерений?

— А что касается позы, так у нас так учат опытные защитники на Ларке. Сильная и страстная женщина всегда сопротивляется, царапается и кричит, а потому лучше всего её брать сзади, надавливая рукой на основание шеи или накручивая волосы на кулак, чтобы она не могла извернуться и укусить. Также рекомендуется одной рукой придерживать её запястья.

Вселенная! Вот же варвары! Выходит, Ашенторн думал, что я обманом притворилась ласковой, на самом деле собираясь ему откусить язык…

— А если она не сопротивляется? — потрясённо переспросила, несколько раз моргнув.

Ашенторн пожал плечами.

— Скорее всего, сыновья родятся не такими сильными или без задора в глазах, — потом спохватился: — Но, Ванесса, уверяю, мне всё безумно понравилось, и я прекрасно понимаю, что ты не ларчанка…

Однако у меня уже созрел крайне хитрый план, как доказать, что таноржка лучше любой ларки. Я приложила палец к губам Ашенторна, призывая к молчанию, провокационно улыбнулась, облизав губы, и шепнула на ухо:

— Только одно слово. «Да» или «нет». Ты мне доверяешь?

— Да, — выдохнул капитан корабля, глядя на меня с непередаваемой нежностью.

Кивнула, принимая ответ. Поцеловала в губы, а затем прочертила дорожку все ниже и ниже, через литые мышцы груди, по идеальному животу, вокруг пупка и к мускулистым бёдрам. Когда мой язык коснулся самого дорогого, Ашенторн непроизвольно дёрнулся, инстинктивно прикрыв рукой пах.

Усмехнулась. Ещё одно отличие ларков и таноржцев. Любой человеческий мужчина с пеной у рта будет уламывать женщину на оральные ласки, а этот огромный и мощный ларк, способный при желании переломить хребет любому таноржцу, судя по пульсации в зрачках, думает о том, насколько это безопасно.

Очень медленно, не отрывая взгляда от его глаз и стараясь не напугать ещё больше, я положила свою маленькую ладошку поверх его толстого предплечья и произнесла:

— Ты только что сказал, что доверяешь мне. Помнишь?

Ашенторн также медленно кивнул. Усилием воли он заставил себя расслабиться и убрать руку, а я стала воплощать план в реальность. И что самое удивительное, впервые в жизни мне захотелось сделать это для своего мужчины самой, а не потому, что меня долго упрашивали, показывая соответствующие ролики с биоандроидами.