23. Дни до события Х

Лика

— Какой повыделываться? — ахает Анька так, что я глохну на одно ухо. — Это как раз тот самый случай, когда быка за рога берут, а Одинцова — за… то самое место!

Я болезненно морщусь и пытаюсь ухо в рабочее состояние привести. Ну, кто ж так орёт, кто? Только подруга моя Анька. Боженька голосом её не обидел. И здоровыми лёгкими — тоже.

— У меня стойкое ощущение дежавю, — морщусь так, словно у меня не ухо заложило, а челюсть свело. — Опять день рождение, Ань. Помню, последний раз, десять лет назад, ничем хорошим оно не закончилось. Это что, он опять напьётся, ничего помнить не будет, а я его…э-э-э… соблазню?

— Именно! — щёлкает пальцами подруга. Щелчок этот звучит как выстрел пистолета. — Идеальный вариант! Возможность закрыть гештальт! Это замечательно, что он ничего помнить не будет! Представь, какое широкое поле для деятельности! Он ни сном ни духом, а ты его используешь в личных корыстных целях.

— Звучит как-то некрасиво, — продолжаю спорить, но уже не так уверенно, как вначале. — Где ты умных слов нахваталась?

— У меня психолог был когда-то. Замечательный мужчина. Жаль, взгляды на жизнь разные. Разошлись как в море корабли. А ты, Лика, стрелки на другое не переводи. Надеюсь, хватит у тебя мозгов воспользоваться ситуацией в свою пользу. Ты с ним переспать хотела?

Анька начинает наседать по всем правилам военного искусства.

— Ну… да, — глупо отрицать.

— Пар спустить хотела? Избавиться от послевкусия многолетнего замужества?

— Да… наверное, — уверенности во мне ни на грамм.

— Вышвырнуть плешивого Михасика из мыслей, жизни, судьбы желательно в другую галактику мечтаешь?

Она настолько азартна, что мне не хочется её расстраивать. Ну, чем ей Миша помешал? Да, не подарок и не идеал. Но, мне кажется, он бы меня не бросил, если бы не одна очень веская причина. Он-то не виноват, что я бесплодна и не могу родить ему ребёнка. Вполне нормальное желание у мужчины — получить наследника или наследницу, чтобы было кому свои сбережения оставить и бизнес.

Я эту тему с Анькой не обсуждала. Никогда. Она не лезла с вопросами «А когда же детишки?», как делали это многие любопытные Варвары как на лавочке у подъезда, так и дамы из полусвета, куда мне волей-неволей приходилось выходить, чтобы соответствовать статусу своего мужа.

Аньке, наверное, просто было неинтересно. Она свято считала, что молодость и красота наша ещё в самом соку и расцвете, поэтому нужно жить на полную катушку, наслаждаясь всеми прелестями бытия. К стыду, в её тактичность я не особо верила, но вполне допускала, что Аня не заостряла внимание на отсутствии деторождения в нашей с Мишей семье.

И с этого момента покатилось. Я начала отсчёт дней до субботы. Смешно, да? Пыталась не думать над мотивами, причинами, следствиями и чем всё закончится. Зачем ломать голову и придумывать, если как-то оно да ляжет само по себе? У меня и без того дел накопилось — не разгрести лопатой.

— Как дела? — контролировал каждый день моё бренное существование Георг. — Победила ли великая Анж высокие технологии?

— Издеваешься? — хмыкала я едко. Вряд ли этот мутный жук был не в курсе наших с Юриком занятий.

С упорством фанатика Юрик продолжал меня натаскивать. И, признаюсь честно, преуспевал: я поддавалась теоретической дрессировке на сто процентов. На практике пока дела шли так себе, но мой партнёр по работе не унывал. Оптимист до мозга костей, к тому же, с отличным покладистым характером и тонной терпения.

Одинцов сдержал слово: буквально на следующий день в комнате для отдыха появилась и микроволновка, и холодильник. Удивительно, но народ в обеденный перерыв снова сошёлся, чтобы чай, кофе пить и болтать. Я надеялась, что хотя бы половина вернётся, но, как оказалось, большинству осточертело питаться всухомятку или в кафе, где вроде бы и вкусно, но не всем по карману.

В среду, под конец дня, босс вызвал меня в свой кабинет. Мы как раз с Юриком договаривались позаниматься немного, но не срослось.

— Понятно, — тяжело вздохнул мой напарник, — сегодня антракт. Сомневаюсь, что Александр Сергеевич просто так тебя вызывает.

— Понятия не имею, что ему от меня нужно, — буркнула сердито и упёрлась в мудрый не по годам взгляд Юрика. Печальный такой и жалеющий меня. Только этого не хватало.

К Одинцову я влетела с намерением сказать всё, что я о нём думаю. Но рта раскрыть не успела.

— Шторки и посуду сама выберешь или доверишь это важное мероприятие Любе? — с места в карьер. И сразу в «яблочко». Меткий стрелок Александр Сергеевич не-Пушкин.

— Сама! — вот ещё, купит что-нибудь подешевле и отвратное. А я потом буду клясть себя за то, что у меня была возможность, но я не воспользовалась ею.

— Тогда поехали.

Он сегодня так лаконичен и деловит, что хочется попятиться. И перекреститься на всякий случай. Может, его подменили? Что это господин не рычит, молниями не швыряется?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌— Куда поехали? — я, как всегда, — само понимание. Торможу со страшной силой. Иногда мне кажется, что при Одинцове мозги у меня из головы разбегаются, паникуя, в разные стороны.

— В магазин. Выбирать, — терпеливо, как с девочкой. Удивительно. Умеет же!

— Ты со мной? — всё же решаюсь уточнить. А то вдруг не так поняла.

— Нет, я на машине, а ты побежишь следом, — вот он, драгоценный Одинцовский яд! Я его достала-таки.

— В принципе, я могу и без тебя, — а что? Не советоваться же мне с ним, какого цвета шторки выбрать и какую посуду купить? Но у Одинцова железные аргументы в карманах.

— А платить тоже сама будешь?

Против этого не попрёшь. Платить я не хотела. Альтруизм, конечно, хорошо, но не настолько же. Особенно, когда у меня больше нет бездонной кормушки в виде Мишиных капиталовложений на мою карточку. Он предлагал, ага, но я отказалась. Гордая я или где?

— Поехали, Егорова, — он готов. Красив. Костюм ему идёт, подлецу.

— Чур, я на своей машине!

— Без проблем, — точно подменили. Кошмар какой.

И мы отправились за покупками. Всю дорогу я упивалась радостью. В груди ширилось ощущение праздника. Не потому, что я люблю по магазинам ходить. Отнюдь. У меня нарисовалась шикарная возможность поиграть на Одинцовских нервах. Он мужчина, а значит терпеть не может весь этот балаган с выбором, сомнениями, подбором цвета и прочими мелочами.

Да-да, я собралась довести его до белого каления. И потому душа моя пела и плясала!