40. Охмурить и завоевать!

Лика

К приходу Аньки я почти пришла в себя. Ужин приготовила, салатики нарезала. Целых три штуки. У меня просто подъём какой-то. Я сновала как заведённая, остановиться не могла. Прилив сил и энергии, будто батарейку подключили.

Анька пришла поздно, но тут же острым взглядом ухватила главное.

— Егорова, что это? — смотрит она расширившимися глазами на тумбочку. Вот зараза. Я туда витамины и тесты сгрузила и забыла. Но поздно прятать — подруга уже зафиксировала.

— Ну, наверное, ты читать умеешь, — вздыхаю и сгребаю своё «богатство» в тумбочку. Пусть оно её не шокирует ещё больше.

— Так, — сбрасывает она босоножки, суёт ноги в тапочки. — Срочно на кухню. Жрать, пить и рассказывать.

Мой драгоценный командир. Вообще-то я и так собиралась ей пожаловаться. Или не собиралась. Не помню. Но сейчас понимаю: не расскажу — лопну.

Анька руки моет и готова к подвигам.

— Лика, только не говори, что ты от своего Михасика залетела и готова позвать его назад! Не переживу!

— Я наливаю ей вина в бокал. Старательно, медленно. Подвигаю курицу с гарниром и салаты. Анька сглатывает судорожно — она голодная, но не спешит есть. Даже к вину не притрагивается. Смотрит на меня с ужасом.

— Всё не так страшно, как ты себе представляешь, но и не просто, как могло бы быть, — я умолкаю, делаю дыхательную гимнастику, чтобы успокоиться, а то сердце снова пытается покинуть свою орбиту и выйти в открытый космос. — Ты помнишь, о чём я говорила тебе в кафе? Там, куда нас Одинцов водил?

— Ну, помню, — икает Анька. — Буровила что-то про бесплодие своё.

Я поднимаю на Аньку глаза. Мне сейчас важно не расплакаться.

— В общем, всё неточно и зыбко. Но есть вероятность, что я беременная. Не от Миши, конечно. Если бы он, то уже либо враньё, либо стопроцентная беременность. Мы с ним в последнее время не спали вместе. Наверное, месяца два до расставания ничего не было. Ему всё некогда, а я злилась. А когда ему было когда, я мстила и не давала.

— А кто тогда? — Анька встряхивает головой, как мокрая собака. От неё разве что брызги во все стороны не летят, но волосы мотаются туда-сюда, как собачьи уши.

— Догадайся с трёх раз, — язвлю, не удержавшись.

— Одинцов? — ахает подруга. Глаза у неё как блюдца. Сейчас она на белку похожа ещё больше. В другое время я бы похихикала, но в данный момент не смешно вообще.

Анька одним махом выпивает бокал вина. Залпом, как водку. Закашливается. Я заботливо стучу её по спине. С чувством так вколачиваю ладонью.

— Да ну, нафиг, — давит она из себя между кашлем, — Ерунда какая-то. Сколько тут прошло? Неделя? Вообще о чём-то говорить не о чем. Бред собачий. С чего ты взяла-то?

— Да, — смотрю в сторону и вяло рукой развожу, — зацепиться почти не за что. Два дня меня по утрам тошнило. Я думала, что отравилась после нашей попойки в среду. Одинцов сегодня меня в клинику потянул. А там… сказали, что вероятность есть.

Анька открывает и закрывает рот. Долго ничего не говорит. Краем глаза я вижу её реакцию.

— Лика, — начинает она осторожно. — У тебя лицо такое… Ты веришь, да?..

— Хочу верить, — смотрю ей в лицо прямо. Пусть это длится всего неделю, пока ничего не понятно, но я буду очень-очень верить и ждать. Вдруг правда? Врач мне сказала… Опасные дни… Смена партнёра… И Мишка никогда не обследовался, только я везде моталась. Поначалу врачи убеждали, что ничего критического, а потом то одно, то второе находили. А вдруг, Ань?

Анька вдруг скукожилась, словно воздух из неё вышел. Стала меньше размерами. Обняла себя за плечи и снова мотнула головой.

— Ну, это. Если вдруг что, рожаем, план ясен. И если вдруг что, папашу будешь радовать? Одинцова?

Она выпрямляется, пытливо заглядывает мне в лицо.

— А нужно? — пожимаю я плечами. — Он как бы… без памяти. Что я ему скажу? Ты знаешь, мы с тобой тут недавно переспали, и это твой ребёнок?

— Да почему бы и нет? — Анька дёргает головой, как боевой петушок. — Ну, а заартачится, мы тест на ДНК сделаем, под нос сунем. Пусть женится, гад, если о защите не побеспокоился. Между прочим, чуйка у меня какая, а? Я тебя предупреждала! А ты — «бесплодная», «бесплодная»!

И то, как легко поверила подруга в мою беременность, словно крылья подарило. Я расплакалась. Рыдала, роняя слёзы.

— Эй, ну ты чего, Лика? Не рада, что ли?

— Это от счастья, Ань. Ты представить себе не можешь… У меня здесь — солнце, — прикладываю ладонь к груди.

— Ну и не реви тогда. Салатик вон поешь. Тебе витамины нужны. А тесты ты бы это… попозже, как врач советовала. Чтобы не огорчаться. И Одинцова обрадуй, ага.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌— Да знает он, — вздыхаю. — Замуж сегодня звал. Сказал, возьму тебя с твоим ребёнком.

Анька снова выпучивает глаза.

— А ты?

— А я послала его куда подальше. Сказала, чтобы не подходил и близко. Облагодетельствовать хочет. А сам думает, что ребёнок чужой.

— Лик, вот вы собрались два дурака, господи! По-другому и не скажешь! Ну откуда, откуда ему знать, что это его ребёнок? Вы ж поговорить как следует не умеете! Чушь порете, и ни одного нужного слова не сказали. Что он, что ты. Хотя нет. Одинцов — молоток. Жениться — это смело.

Я вздыхаю и снова отвожу взгляд.

— Я уже подумала. Без чувств он, понимаешь? Жалко ему меня, что ли. По дружбе или родителям рот заткнуть хочет. Они его достают с женитьбой. Гошка рассказывал. Папа болеет. Желает его женить и внуков получить. Пока живой. А тут я подвернулась. Кстати.

— Ой, не смеши мои трусы, Егорова! — закатывает Анька глаза. — Стал бы он замуж звать, ага, из жалости. Ты как скажешь, хоть стой хоть падай. Если бы ему по барабану было, кого родителям предъявить, он бы уже нашёл желающую брачеваться. Бежали бы, теряя платье. Он представительный и хорош собой. При должности и деньгах. Такие на дорогах не валяются, между прочим. Так что зря ты на него наехала.

Я снова вздыхаю.

— Хорошо бы. Но только я не могу. Пока не определится «да» или «нет». Не хочу дарить надежду на ребёнка, а потом забирать, рассказывая о своём бесплодии.

Анька настораживается, как такса, что взяла след дичи.

— А ну посмотри мне в глаза, Егорова! — командует она и кулаком по столу — хрясь! И я снова поднимаю взгляд на мою боевую подругу. — Он же тебе нравится! Да нет, ты в него влюблена по уши! Точно! А чего это мы скромничаем и молчим, а? Я ей тут кандидатов ищу, из кожи выпрыгиваю, а она уже нашла и прячется в кусты. Так дело не пойдёт! Он, да? Тот самый, да?

Я молчу. Но моё молчание красноречивее всяких слов. Не нужны они.

— Та-а-ак, — тянет Анька и улыбается довольно. — Слушай, всё пучком! Понимаешь? Мы твоему Михе носик утрём и плешь его бархоткой начистим! Ребёнок у нас уже есть — раз. Осталось лишь Одинцова охмурить — два. Придётся постараться, подружка! Такие мужики дважды свои предложения не делают. А ты его — под зад коленом двинула. Обиделся небось. Поэтому план у тебя один — очаровать, околдовать, взять в плен!

— Нет, — упрямлюсь. — Я вообще с работы собралась уходить. Вакансии присмотрела. С глаз долой, из сердца — вон.

— Ой, дура-а-а-а, — кажется, Анька уже полностью разочаровалась в моих умственных способностях. — Ладно, попробуй уйти. Может, это и на пользу. Но за Одинцовым нужно побегать — однозначно. Это не я восемьдесят дней придумала, а ты. А уж если взялась — делай! Нельзя отступать!

Она ещё зачем-то размахивала вилкой и записывала на мою подкорку бравурные лозунги. Наверное, она обладает нейролингвистическим программированием, потому что через время я сдалась.

— Ладно. Это даже интересно. Заодно и проверю, чувства у него ко мне или так. Но при одном условии.

Анька собралась драться не на жизнь, а на смерть. Я это по её стиснутым челюстям поняла и глазам. Но и я как бы не рохля, что бы она обо мне ни думала.

— Я начну боевые действия, если тест покажет две полоски!

Анька крякнула. Пригубила вино. Ковырнула курицу. Съела ложку салата. Затем ещё две — перепробовала все по очереди.

— Ладно. Пусть будет так. Но я бы посоветовала почву подготовить. Сработать на опережение. Что-то мне подсказывает, Егорова, что тест тебя порадует. А если нет, то нужно повторить заход с постелью. Не стесняясь. Я ещё не забыла, как ты выглядела после той ночи! Он тебе подходит! А раз подходит — будет наш!

Анька сжала руку в кулак и потрясла им перед моим носом. Господи, с кем я связалась? Она ж с меня теперь не слезет, пока я… А с другой стороны, он — отец моего ребёнка. Если вдруг. И… может, не всё так плохо всё же?..