41. Робкие шаги навстречу друг другу

Лика

Утром меня опять подташнивало. Или уже казалось — не понять. Я долго крутилась, вздыхала и сомневалась, но всё же взяла в руки тест, предварительно изучив инструкцию.

Тест показал одну полоску. Огорчилась ли я? Да. Но разум твердил, что рано ещё. Не так быстро всё происходит. Поэтому волноваться и лить слёзы причин нет.

Ровно в девять у меня зазвонил телефон. И, конечно же, это был не слон, а Одинцов. Тот, кому я приказала меня не тревожить. Но после вчерашней промывки мозгов я не знала толком, как себя вести. Рычать на него точно не хотелось. Поэтому я приняла вызов и позорно молчала. Даже не алёкнула.

— Лик, пожалуйста, ответь, — вздохнул на том конце эфира Одинцов. И так у него проникновенно получилось, что я растаяла. Но какая девушка скажет об этом? Точно не я.

— Никого нет дома! — мстительно буркнула в трубку, но отключаться и не подумала. Пусть выкручивается, как может. А я посмотрю.

— Правда, что ли? — обрадовался Одинцов. — А со мной, значит, говорит Москва. И который там час в столице?

— В Петропавловске-Камчатском — полночь! — блеснула я знаниями, не сдавая позиций.

— А у нас девять утра. Выходной, — задушевным голосом выводит Одинцов арию терпеливого мужа. — Как ты себя чувствуешь?

Вот оно. Заботу пытается проявить. Интересно ему.

— Великолепно я себя чувствую, — не даю ему шанса тошнить своим гипертрофированным интересом. — Ты что-то хотел, Одинцов?

— Хотел, чтобы ты не сердилась на меня. Выгляни в окно, пожалуйста.

Ёшкин кот! Он что, меня измором решил взять? В одну секунду выветрились все Анькины наставления и включился режим броуновского движения. Я стянула халат на груди, метнулась к окну, высунулась чуть ли не по пояс.

Одинцов стоял под подъездом с букетом цветов. Невыносимо красивый и одинокий. В джинсах и футболке, что выгодно подчёркивала загорелые руки и чуть ли не трещала на могучей груди.

Я онемела. От неожиданности и счастья. Внутри что-то ёкнуло с такой силой, что я испугалась. Блямкнул телефон, принимая смс-сообщение.

«Я поднимаюсь» — без знака вопроса. Это он сообщил о своём намерении, и меня с подоконника ветром сдуло. Я причёсывалась и понимала, что не успеваю ни накраситься, ни из халата выпрыгнуть во что-нибудь более приличное. Звонок в дверь — как сигнал бедствия. А я всё так и мечусь по квартире, как мартовский заяц. У меня даже тапочки розовые и ушастые — под стать.

Он стоит и терпеливо ждёт, а я никак к двери не доберусь. Я даже не думаю о том, чтобы его не впустить. Одинцов своим напором все умные мысли вынес в секунду.

У меня пальцы дрожат, когда я замок открываю.

— Привет, — улыбается он чуть смущённо и ресницами хлопает. У него ресницы есть, оказывается. Прямые, как и он сам. — Я войду?

О, да. Я на входе залипла как статуя Свободы. Мне бы ещё факел в руки — освещать всё вокруг. Потому что я сияю — чувствую всеми фибрами своей души. Интересно, что там за фибры такие?.. Я делаю шаг назад, Одинцов — вперёд. Он ко мне близко-близко. Так близко, что я чувствую его дыхание. И если бы не букет, то оказалась бы в его объятиях.

— Спасибо большое! — забираю цветы из рук. Это розы — большущий такой букетище. Надо будет потом пересчитать. Ярко-розовые, насыщенно чистый цвет. Очень мне по душе.

Миша цветы дарил редко. Как-то в этом плане он подкачал, больше деньги тыкал, считая, что всё, что мне нужно, я сама куплю. А вот такие мелочи для него — пустой звук. Одинцов в этом плане удивил.

Я достаю вазу, кручу её в руке, понимая, что посуда мелковата. Нужно что-то посерьёзнее. Лучше ведро. Поэтому направляюсь в ванную. Пока там цветы поставлю, а потом что-нибудь придумаю.

Он так и стоит в коридоре, оглядывается. Пальцы в карманы джинсов засунул.

— У тебя уютно, — глаза у него непривычно добрые. О, да, в коридоре очень уютно.

— Выпьешь кофе? — надо же с чего-то начинать?

— Не откажусь.

Одинцов шагает, как медведь. Он слишком большой, но почему-то сегодня плюшевый, так и хочется его погладить. Или прижаться. Жар его тела ощутить. Но лучше об этом не думать.

Одинцов

Она такая домашняя и красивая в нежно-голубом халатике. Притягательная. Флюгер робко дёргается, вспоминая события недельной давности. О, нет! Только не это! Я тут стараюсь ничего не испортить, слово лишнее боюсь сказать, а он лезет со своими фантазиями.

Мы почти не говорим. Но в молчании нашем нет ничего натужного. Мне просто приятно находиться с ней рядом. Смотреть, как она улыбается. Как появляются ямочки на щеках. Как волосы волной падают на плечи — золотистые, солнечные ручьи…

Лика варит мне кофе, а я жадно слежу за каждым её жестом, движением. Она естественная, и во мне растёт тоска. Это жуткое чувство, когда ты не можешь прикоснуться к объекту своего обожания. Но я не хочу, чтобы она меня выгнала, поэтому продолжаю сидеть покорно, как большая игрушка на выделенном ей месте.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌— Завтракать будешь? — прерывает она поток моих грёз. — У меня кое-что со вчера осталось. Аня приходила. Могу свежее что-нибудь приготовить.

— Не нужно, — я не жрать сюда вообще-то пришёл. — Просто побудь рядом.

Лика послушно садится на стул рядом. У меня кофе, у неё — чай. Она смущается, розовея и от моего присутствия, и от пара, что поднимается над её чашкой.

— Лика, — всё же решаюсь сказать о главном, ради чего я сегодня пришёл к ней. — Ты прости меня за вчерашнее.

Она поднимает глаза, краснеет ещё больше, ставит осторожно чашку на стол.

— Проехали, Саш. Иногда мы говорим что-то, не подумав. Или не то, что хотим. Бывает.

Нет, я подумал. И сказал, что хотел. Может, не так выразился, но сейчас спорить и доказывать ничего не хочу. Мне важно закрепить успех и сберечь хрупкое равновесие между нами.

— Поехали, прогуляемся? — предлагаю, предвкушая, как проведу с ней несколько часов. Только она и я. Пусть в толпе, но это будет почти свидание. Если она согласится.

— Даже не знаю, — улыбается она. — Стоит ли приличной девушке соглашаться на твоё предложение.

— Стоит, — говорю твёрдо, иначе сейчас она что-нибудь напридумывает, и мы опять поругаемся. — Одевайся, и я покажу тебе кое-что интересное.

Лучше бы она разделась, конечно. Мне бы тоже было, что ей показать. Но сейчас не та ситуация, хотя живое воображение сразу же уводит меня в опасном направлении.

— Хорошо, — вздыхает она притворно и губки бантиком складывает. — А то ещё похищение устроишь. Лучше добровольно, да?

— Да, — ещё твёрже, чтобы не думать о похищении или вторжении, или о том, чего мне на самом деле хочется больше всего.

Пока она одевается, наряды перебирает, я захожу в туалет. Не знаю, почему я обратил на это внимание. У неё открытая корзинка для мусора. Пустая. А там… тест с одной полосочкой. Меня словно током прошивает. Я ничего не понимаю. Лика не беременна?.. Тогда что это вчера было? Что за наезд со стороны матери? И вообще?

А дальше я, наверное, совсем с ума сошёл. Достал этот тест и положил в карман. Вышел как в тумане. Руки вымыл. В голове звенел и бабамкал колокол. И спросить ничего не могу. Но вот это… тайны какие-то, мне непонятные.

Егорова выходит красивая. В ярко-жёлтом платье с декольте, что не скрывает её прелести. Но впервые за всё время даже флюгер на неё не реагирует. Кажется, это состояние называется шок. И я никак не могу прийти в себя и понять, что чувствую. Облегчение? Досаду? Если она не беременна, то зачем делает тест? Что-то не сходилось в моей картине мира, и я не мог придумать, как эти оборванные нити соединить.

— Я готова, — смотрит на меня Лика. Вначале радостно, а потом вопросительно. — Саш, что-то случилось? Тебе плохо?

Если бы я ещё знал, как мне. Вообще не могу понять ничего. И тут — звонок в дверь. Отрезвляющий сигнал, что заставляет меня встрепенуться. С утра? Кто это может быть, чёрт побери?!