Глава 11

– Алина, – нетерпеливо схватил меня за руку принц, – что вы молчите?

Скривившись, я выразительно уставилась на руку Филогиана:

– Отпустите меня! Я Бегемота сейчас уроню!

Принц открыл рот что-то возразить, но передумал, промолчал и убрал руку.

– Давайте отойдем отсюда, – он хмуро покосился на дверь, из которой я только что вышла. – Не хватает еще для полного счастья получить дверью по лбу! Да и поговорить нам очень нужно!

– Это точно, – буркнула я в ответ и послушно поплелась следом за принцем.

Мы спустились по лестнице на первый этаж и в полном молчании вышли в сад. Причем, Филогиан повел меня не через центральный, уже известный мне вход, а свернул в неприметный и узкий боковой коридор, который неожиданно оказался хоть и плохо освещенным, но гораздо более чистым, чем верхние этажи замка. На мой недоуменный взгляд Бегемот негромко пояснил:

– Это крыло прислуги. Отсюда легко попасть в сад и в хозяйственные постройки на территории замка. Меня не удивляет, что нанятые тобой девицы в первую очередь навели порядок у своего жилья. Надеюсь, на верхнем жилом этаже будет точно такой же порядок и быстро.

Я механически кивнула:

– Будет. Не сомневайся. Я не выношу бардака и просто так платить никому не собираюсь.

Тем временем мы добрались до неприметной узкой двери в конце коридора. Я оглянулась. В конце коридор расширялся и образовывал некое подобие прихожей: узкое и высокое окно слева от двери давало достаточно много света, чтобы в кадке под ним росло дерево, сейчас засохшее. Над дверью красовалась мозаика в виде цветущего сада. От нее по каменному полу бродили цветные блики. Прямо напротив окна, рядом с тем коридором из которого мы вышли, находилась лестница. Тоже очень простая. С обычными железными перилами, узкая, с потертыми ступенями. Перехватив мой изучающий взгляд, Бегемот сообщил:

– Тоже ход для слуг. Например, горничная, которую госпожа послала за свежим букетом, может не обходить замок по периметру, а через эту лестницу попасть прямо в сад.

Я кивнула в знак того, что все поняла. Филогиан тем временем отпер дверь и приглашающе ее распахнул.

Запущенный сад встретил меня теплым ветром, шелестом листвы, ароматом цветов и спелых фруктов. Неподалеку от входной двери красовался раскидистый куст выше моего роста, плотно увешанный гроздьями красных мелких ягод. Я взвизгнула от радости:

– Смородина!

Бегемот странно на меня покосился:

– Мелита. Она красива, но в сыром виде в пищу непригодна. К тому же еще не созрела. Видишь, какая яркая? Когда мелита поспевает, он приобретает очень темный бордовый цвет. Тогда ее собирают и делают из нее джемы. Очень вкусные, между прочим!

Я приуныла. И уже не сопротивлялась, когда Филогиан молча и осторожно за руку увлек меня за собой.

Шли мы довольно долго. И в итоге оказались в густо заплетенной диким виноградом беседке, которую я заметила только тогда, когда принц любезно придержал передо мной свисающие с крыши плети растения.

Внутри круглого строения было пусто, если не считать деревянных скамей по периметру, сумрачно, пыльно и тихо. Под ногами шуршал мелкий мусор и прошлогодняя листва. Какой-то зверек вроде мыши метнулся прочь и крылся в зарослях напротив, стоило только мне войти внутрь и опустить Бегемота на пол.

– Ал, – нерешительно позвал Филогиан, – а ты можешь поставить полог тишины? Я бы подстраховался на всякий случай.

Кот сел и грустно протянул вперед передние лапки:

– Я бы с удовольствием! Но на сырой энергии заклинание не создать, его нужно плести, а у меня…

– А если вы, ваше высочество, сплетете заклинание, – вдруг неожиданно даже для самой себя выпалила я, – а Бегемот наполнит его энергией? Так можно?

Кот и принц ошеломленно переглянулись. Бегемот задумчиво протянул:

– Можно попробовать. Если его высочество знает формулу.

– Знаю! – вскинулся Филогиан. – Выучил, так как мечтал научиться прятаться от всех под маскировочным пологом!

Кот скептически прищурился, но кивнул:

– Тогда пробуем!

Со стороны создание полога тишины выглядело совершенно неинтересно и не зрелищно. Я бы даже сказала глупо: взрослый мужчина вытянул вперед пустые руки, расставил пальцы и двигал ими в разные стороны, будто ощупывал воздух. Или что-то невидимое мне.

Бегемот внимательно следил за каждым движением принца и негромко подсказывал ему что-то. Но для меня эти подсказки звучали какой-то абракадаброй. Я даже про себя не могла повторить услышанное, язык застревал в зубах.

В какой-то момент мне показалось, что белоснежная шерстка кота окрасилась в нежно-зеленый оттенок, а очертания силуэта Бегемота словно размылись. И тут же Филогиан устало выдохнул:

– Получилось! – Его глаза сияли словно алмазы. – У нас получилось!

Кот удовлетворенно шевельнул усами:

– Да, получилось! Ты молодец, Филогиан, не ожидал! Если ты будешь и дальше прилежно учить теорию, то к моменту раскрытия источника станешь хорошим магом. Потеряешь только немного времени на адаптацию.

Я поддержала Бегемота:

– Это очень хороший совет, ваше высочество! Вам действительно желательно как можно быстрее обучиться и магии, и владению даром.

Филогиан замер и прищурился:

– Что-то случилось? – Он перевел взгляд с меня на Бегемота. – Вы что-то оба скрываете от меня! Иверьян? Что он наговорил?

Принц оказался гораздо более проницательным, чем мне казалось. Вздохнув, я покосилась на Бегемота:

– Думаю, нужно рассказать все как есть. Его высочество должен понимать, что детство и юность уже безвозвратно прошли. Пришло время взрослеть и нести ответственность за свои слова и поступки.

Филогиан, услышав мои слова, нахмурился. Бегемот вздохнул и кивнул:

– Так или иначе, но у нас нет выбора. Принц должен понимать, что его ждет и делать выбор осознанно.

Кот встал, подошел к лавке возле меня и вроде как дунул. Пыль и грязь с деревянной поверхности исчезла, словно сметенная невидимой рукой.

– Алина, Филогиан, присаживайтесь! Алина, – Бегемот хитро прищурил бирюзовый глаз, – можно к тебе на ручки?

Я усмехнулась и подхватила кошака на руки, а потом присела на деревянную скамью:

– Ну и жулик же ты! Хорошо же! Но помни, мой дорогой, настанет время, и тебе придется вернуть мне все должки!

– Даже не сомневайся! – мурлыкнул белоснежный проказник, по-кошачьи топчась у меня на коленях и сгребая тонкую ткань юбки выпущенными когтями. Я скривилась, но промолчала.

Филогиан странно смотрел на нас обоих, на наш обмен любезностями. А потом просто потряс головой, словно в стремлении выбросить из головы увиденное и услышанное, и требовательно спросил:

– Ну? Что уже наговорил Иверьян? Любезничать потом будете!

Выровнявшееся было настроение опять улетело ниже городской канализации. Я раздраженно вздохнула, почесала Бегемота за ушком, но послушно принялась пересказывать все, что произошло в комнате Иверьяна.

Выслушав меня, Филогиан раздраженно поджал губы:

– Мерзавец! Но одного у него не отнять: выгоду он видит сразу! – Принц нерешительно покосился на меня: – Алина, а он вам понравился?

Я на мгновение опешила:

– Кто? Иверьян?

– Ну да. – Филогиан опустил голову. – Иверьян всегда был красавчиком, к тому же герцог и сильный маг, надежда и опора рода. Женщины за ним всегда вились роем…

– Еще и бабник в придачу ко всему! – презрительно фыркнула я. Принц недоуменно посмотрел на меня. Пришлось пояснять: – Я не люблю слишком самоуверенных людей, они, как правило, эгоисты до мозга костей. К тому же поступки Иверьяна дурно пахнут. Пусть его к этому склоняли другие, учили, натаскивали, готовили на трон, но ведь он не мог не знать, что все это незаконно!

– Значит, – с надеждой посмотрел на меня принц, – Иверьян вам не нравится, Алина?

– Нет! – Я категорически замотала головой и едва не скинула с колен Бегемота.

Филогиан улыбнулся как маленький мальчик при виде огромной порции мороженого:

– Это хорошо! Значит, я…

Я торопливо перебила принца, не желая углубляться в дебри наших взаимоотношений:

– Ваше высочество, вы не о том думаете! Вам сейчас нужно думать о том, как в кратчайшие сроки освоить управление своим даром, чтобы иметь хотя бы какой-нибудь туз в рукаве! – Филогиан нахмурился, явно не понимая, о чем речь, но промолчал. – Я уже молчу про раскрытие источника! Вам бы посоветоваться с Бегемотом, может быть, есть какие-то форсированные методы воздействия на него!

– Алина, – голос принца прозвучал неожиданно жестко, – что произошло? Я помню, что вы, как мой воспитатель, с самого начала ратовали за то, чтобы я обучался. Но сейчас в вашем голосе звучит тревога и нотки отчаяния. Что вы от меня скрываете? Говорите прямо, здесь, кроме нас троих, никого нет. Или.. Или вы не доверяете Бегемоту?

– Доверяю. – Я вздохнула. – Тем более что он в курсе произошедшего. – Посмотрев прямо в глаза принцу, я торопливо выдохнула: – Ваше высочество, кажется, у нас у всех очень большие проблемы: пропал ваш отец, король драконов!

***

Бесконечный, полный проблем и забот день, выпил из меня все силы. Кое-как приняв ванную и посетовав про себя на отсутствие душа, я медленно вытерла влагу с кожи тканью, исполняющей роль полотенца и отметив неудобство отсутствия привычной махры, я натянула на себя халатик и вышла в спальню, плотно прикрыв дверь в обитель тщеславия королевских фавориток. Это я про унитаз, если что.

На пороге спальни я буквально остолбенела, вытаращив глаза. И причиной тому было отнюдь не рассеянное, романтическое освещение в виде десятка свечей. И не горящее в камине пламя, разгоняющее сырость в спальне. Кажется, здесь длительное время никто не жил. Даже постельное белье, полежав на кровати, стало неприятно-сыроватым на ощупь. И не огромный букет странных серебристых подсолнухов на тумбочке у кровати вызвал у меня столбняк. Я остолбенела при виде Бегемота, упорно толкающего к входной двери комод.

Посмотреть было на что. И с чего остолбенеть тоже. Кот, встав на задние лапки и упершись плечом в комод, налегал на него всем телом, подталкивая в нужном направлении. Кот и комод. Причем, комод был не такой, к каким я привыкла в своем мире, с почти картонными донышками ящиков и бумажной задней стенкой. В этом мире вся мебель была добротной, сработанной вручную из настоящей, хорошей древесины. И имеющей соответствующий вес.

– Ты что творишь? – выдохнула я, очнувшись от напавшего на меня ступора, и бросилась к коту. – Надорвешься!

Бегемот фыркнул и пропыхтел:

– А магия мне на что? Не мешайся! Не сбивай вектор!

Я споткнулась. В этот момент шерсть Бегемота вдруг снова засветилась. И я застыла на месте, любуясь невероятным зрелищем. Комод же, очевидно, получив ускорение магией, пролетел остаток расстояния и глухо бухнул о дверь, подпирая ее.

Кот выдохнул:

– Уфф! – свечение его шерсти погасло.

Опомнившись, я в два шага приблизилась к Бегемоту и подхватила его на руки:

– Зачем ты его толкал? Кого опасаешься: Филогиана или Иверьяна? И для тебя это не опасно? Ты же весь светился, как фонарик!

– Светился? – бирюзовые глаза недоуменно на меня посмотрели. – Это, наверное, из-за того, что я пропускал через себя очень большой поток магии. Не волнуйся, Алина, все нормально. Волосы являются естественным проводником и накопителем магии. Именно по этой причине маги всегда стараются отрастить как можно более длинные волосы. А поскольку я сейчас маленький, тело маленькое и все покрыто шерстью, то есть, теми же волосами, во время работы с магическим потоком я свечусь. Тело как бы пропитывается насквозь энергией, это и вызывает свечение.

– Ага, – глубокомысленно протянула я. – Все равно ни фига непонятно, но спасибо, что пояснил. – Кот фыркнул. – А кого опасаешься? Думаешь, Филогиан?..

Я вспомнила взгляд принца после того, как я сообщила ему про исчезновение короля. К чести Филогиана, он не истерил и не обрадовался, что, возможно, ему так быстро придется принять трон и власть в стране. Но долго не мог поверить в то, что его отец исчез прямо из замка. Мне пришлось детально описать, что произошло, кто где находился и что делал в момент исчезновения короля. Только после этого принц смог осознать, что никто над ним не шутит, и даже не планировал. А осознав, твердо заявил, что ему нужно срочно учиться укрощать свой дар.

– Алина, отомри! Я с кем разговариваю? – Вздрогнув, я опустила взгляд и увидела, как сидящий возле меня Бегемот постукивает лапкой по моей ноге. – Ты о чем так задумалась? Говорю с ней, говорю, а она в пространство уставилась пустым взглядом и не слушает.

Кот обиженно задрал нос кверху и прижал к голове уши. Усмехнувшись, я наклонилась, подхватила его на руки и, прижав к груди, почесала за ушком:

– Извини. Филогиан вдруг вспомнился, его реакция на известие о пропаже отца.

– Ааааа… – глубокомысленно протянул Бегемот, блаженно прикрывая глазки и пристраивая мордочку на мягком. – Ну да, Филогиан наконец начал взрослеть, я сам от него такого не ожидал. А комодом воспользовался на всякий случай, вдруг Иверьян пожелает тебе сказочку на ночь рассказать.

– Сказочку? – Я смешливо фыркнула. – Теперь это так называется? Думаешь, что герцогу не хватит терпения и он постарается проникнуть в мою комнату ночью?

– Надеюсь, что нет. – Усы Бегемота вдруг уныло повисли. – Противопоставить Иверьяну мне нечего. Потому и решил подпереть дверь комодом. Драконы все крайне самоуверенны, но в случае с Иверьяном добавляется еще и соперничество с Филогианом. Так что я не берусь даже предполагать, что может прийти ему в голову.

– Мда… – Задумчиво перебирая пальцами шелковистую белоснежную шерсть, я тяжело вздохнула. – Дела… Слушай, пошла спать? Все, что можно было сделать, мы уже сделали, а не спать ночь в ожидании неприятностей глупо. У меня завтра куча забот. Не высплюсь – буду, как осенняя муха, по замку ползать. Кстати, а кому сказать спасибо за это? – я указала подбородком на цветы и свечи.

Бегемот совершенно неожиданно смутился и прижал к голове ушки:

– Тебе не нравится?

– Нравится, что ты! Это ты? – я смерила взглядом размер букета. Магией тащил, что ли?

– Букет по моей просьбе принесла Динка. Ну а со свечами и огнем справился сам… – кот тяжело вздохнул.

Повинуясь мгновенному порыву, я подняла Бегемота и потерлась кончиком носа о его нос:

– Ты моя прелесть! Спасибо! Мне так приятно!

Кошак умильно вздохнул. А потом вдруг совершенно неожиданно высунул розовый язычок и лизнул меня по носу.

На мгновение мы оба оцепенели. А потом я смущенно хихикнула и вытерла нос об рукав халата:

– Ну вот только с котами я и не целовалась! Слушай, давай ты меня поцелуешь потом, когда расколдуешься?

Бегемот, напрягшийся было в моих руках, обмяк и облегченно вздохнул:

– Ну это само собой! И я очень рад, что смог хоть немного украсить твою теперешнюю жизнь!

В ответ я лишь тепло улыбнулась и отнесла Бегемота в кресло:

– Все! Устраивайся на ночь, красавчик, и не подглядывай, пока я буду переодеваться!

Кот недоуменно посмотрел на меня, но я уже сгребла с кровати приготовленную кем-то сорочку и юркнула в темный уголок за шкафом. По-хорошему, наверное, нужно было пойти и переодеться в ванной. Но мне не хотелось. Так что я быстренько натянула ночную одежку, кстати, достаточно скромную и закрытую, прошлепала босиком до кровати и юркнула под одеяло, виновато попросив Бегемота:

– Потушишь свечи?

Кот хмыкнул и потянулся:

– Так уже и быть!

В следующий миг по комнате промчался порыв ветра. Поиграл серебристыми лепестками цветов на моей тумбочке. И безжалостно загасил огонь свечей. Теперь спальню освещал лишь догорающий камин.

Устроившись поудобнее, я с улыбкой пронаблюдала, как Бегемот укладывается спать. А едва кошачий хвост прикрыл розовый носик, я осторожно поинтересовалась:

– Слушай, Бегемот, так кто же ты все-таки? Эльф? У тебя и имя подходящее… А можно я тоже тебя буду называть Аланнадиэль?

Кот долго молчал, прежде чем мне ответить. А потом тихо обронил:

– Не нужно. Я – Бегемот! А если бы я был эльфом, то ноги моей здесь сейчас бы не было. Повелитель ясно высказался и однозначно: Вечный лес разрывает любые контакты с королевством драконов до тех пор, пока Филогиан не перестанет быть угрозой для первородных.

С этими словами кот от меня отвернулся, четко давая понять, что разговор на эту тему окончен. Пришла пора спать.

Несмотря на усталость, этим вечером я долго не могла уснуть. Лежала, смотрела на Бегемота в отблесках догорающего в камине огня, и думала. О разном. Об оставшейся в старом мире Ксюхе со всеми ее проблемами, о квартире и ипотеке, о работе, о шефе, при любом удобном случае плотоядно поглядывающем на мою грудь и ноги. О новом мире и странной для меня роли воспитательницы взбалмошного принца. О невесть откуда свалившемся на голову Иверьяне. О… Впрочем, врать самой себе – неблагодарное дело. Да, большинство моих мыслей были о Бегемоте. Я гадала, какой он расы, как выглядит, чем занимался до истории с Филогианом, большая ли у него семья и… найдется ли в этой семье местечко для меня…

Поймав себя на этой мысли, я поначалу опешила. Стало неловко до слез. Будто бы лежащий на кресле рядом Бегемот мог подслушать мои мысли и узнать о том, что я пытаюсь планировать наше общее будущее. А потом неловкость затмила другая мысль: до меня дошло, что я вообще, в принципе, подсознательно планирую свою будущую жизнь не с кем-нибудь эфемерным, абстрактным, а именно с Бегемотом. Осознание этого окончательно прогнало и так не торопящийся ко мне сон.

Повернувшись набок и взбив повыше подушку, я снова уставилась на притворяющегося спящим кота. Почему притворяющегося? Да потому что Бегемот лежал и подергивал шкурой. Будто от отвращения. Или щекотки. Кажется, кота тоже одолевали разные мысли. И вряд ли хорошие.

Выскользнув из-под одеяла, я подошла к креслу и подхватила кота на руки.

– Ну и?.. – Бегемот даже глаз не открыл, видимо, не считал необходимым притворяться. – Зачем?

Вернувшись с котом в постель, я устроила на соседней подушке Бегемота, а потом улеглась и сама:

– Тоскливо как-то… Не могу уснуть.

– А я что, похож на снотворное? – фыркнул котяра.

– Нет, – нахально улыбнулась ему я, – ты будешь моей подушкой-антистресс.

Бирюзовые глаза заметно округлились и увеличились в размере:

– Ке-е-ем? Ну знаешь ли!.. Подушкой?

Оскорбленный в своих самых лучших чувствах Бегемот возмущенно вскочил на ноги, но я успела его перехватить и прижать к груди:

– Да, подушка-антистресс! Я тебя потискаю, и мне станет легче на душе. Ты же не против?

Бегемот недоверчиво на меня посмотрел, и я не стала уточнять, что в моем мире котики служат именно для этих целей.

– Только меня? – осторожно спросил кот.

И я смущенно улыбнулась, ощущая, как розовеют щеки. Собственные мысли по поводу будущего с Бегемотом еще не выветрились окончательно из головы, вызывая неловкость.

Не дождавшийся ответа, кот смерил меня внимательным взглядом и благосклонно вздохнул:

– Ладно, если так, то тискай. Я согласен.

И он сполз с подушки ко мне под бочок. Немного потоптался на месте согласно кошачьей природе, потом вытянулся вдоль моего тела и замурлыкал. Так мы с ним и уснули…

– Ты очень красивая…

Теплые пальцы скользнули по моей щеке ласкающим жестом, а потом заправили за ушко падающую на лицо прядку. Улыбка сама собой растянула мои губы. Что ни говори, а всегда приятно узнать, что кто-то считает тебя красивой, даже если ты растрепанная и помятая со сна, и валяешься в постели.

Стоп! В постели?! Я вздрогнула от неожиданности и резко распахнула глаза. Неужели Иверьян все-таки нашел способ пробраться в мою комнату? А куда он дел Бегемота?

Тревога за кота прогнала остатки сонливости. И… до меня дошло, что рядом со мной лежит отнюдь не герцогское наглейшество Иверьян. Рядом со мной на боку лежал умопомрачительный блондин и поигрывал прядкой моих волос, загадочно улыбаясь. Длинные платиновые пряди его волос слабо мерцали серебром в свете затухающего камина, идеальное, будто фарфоровое лицо, словно созданное рукой умелого мастера. Четко очерченные, обещающие самые страстные поцелуи губы. И яркие, бирюзовые глаза самой совершенной миндалевидной формы.

Я потрясенно выдохнула:

– Бе… Бегемот?.. Но… но как?

Блондин улыбнулся еще шире и еще теплей:

– Так получилось… – его шепот лебяжьей пуховкой скользнул по моей коже. – Это ты, Алина, меня расколдовала. Жар твоего сердца, твоя уверенность во мне, желание видеть рядом с собою…

Я смутилась и невольно опустила глаза. Показалось, что взгляд расколдованного Бегемота – Аланнадиэля способен проникнуть под кожу, в душу, в сердце и мысли. Но надолго моего смущения не хватило. Я, словно влюбленный подросток, не могла без своего кумира, и снова застенчиво подняла на блондина взгляд.

Аланнадиэль опять погладил меня по щеке, нежно прошелся костяшками пальцев по скуле. В бирюзовых, таких знакомых и родных глазах плавились звезды. И от этого зрелища замирало в груди сердце. А когда Аланнадиэль большим пальцем осторожно очертил контур моих губ, я и вовсе разучилась дышать. Я смотрела на его губы и мечтала лишь об одном: чтобы он меня сейчас поцеловал, чтобы узнать каковы на вкус его поцелуи…

– Алина-а-а-а… – его полушепот-полустон в ночной тишине прозвучал как дуновение ветра. – Как же я рад, что в том жутком, жестоком и равнодушном мире нашел именно тебя. Наверное, меня в твоем мире вела сама богиня Судьба… А-али-ина-а-а…

Сердце в груди сладко сжалось в ожидании волшебства. Я невольно облизнула пересохшие губы, не отрывая взгляда от бирюзовых глаз, ожидая, что прямо сейчас…

Внезапно раздавшийся грохот напугал до полусмерти и заставил подскочить над кроватью на добрых полметра. Взвизгнув от ужаса, я плюхнулась обратно. И тут, вторя моему крику, раздался хриплый со сна рев:

– Мряуу-у-умм!.. Что?.. Алина, ты меня раздавила! Ты!..

Грохот повторился. В полной темноте спальни что-то прошипел разъяренный кот и вдруг по периметру комнаты вспыхнули установленные с вечера свечи.

Слишком ошеломленная, чтобы что-то сказать, слишком перепуганная, чтобы сообразить, что происходит, я молча откатилась в сторону и вскочила на ноги. Тут же нащупав на кресле халат, натянув его на себя и потуже затянув пояс. Грохот повторился в третий раз. Причем такой силы, что мне заложило уши и показалось, что замок сейчас рухнет и погребет меня под собой. Под моим ошеломленным взглядом тяжеленный комод, который с таким трудом при помощи магии Бегемот вечером придвинул к двери, чтобы перекрыть ход, отлетел почти под окно. Дверь распахнулась. Ударилась о стену. И отлетела назад, закрывая собою проход в коридор. За дверью что-то упало, и кто-то болезненно и яростно взвыл. А в следующий миг, я не успела даже пискнуть, дверь просто рассыпалась в прах у меня на глазах и в комнату влетело жуткое, окровавленное чудовище. Постояло несколько секунд на пороге, огляделось и, заметив меня, широко и клыкасто усмехнулось:

– Моя пррринцесса…

От ужаса стало пусто в голове и груди. Глядя на приближающуюся ко мне клыкастую пасть, я попыталась припомнить хоть одну молитву, справедливо полагая, что пришел мой смертный час. Но…

В следующий миг чудовище вдруг споткнулось о край пушистого ковра, лежащего у моей кровати, запнулось, потеряло равновесие и растянулась у моих ног. До меня донеслось глухое:

– Вот бездна! Разучился уже ходить в промежуточной ипостаси…

Промежуточной… что?

Рядом яростно рыкнул Бегемот:

– Герцог, вы что себе позволяете?!

Герцог?.. Иверьян?.. В этот момент я неожиданно даже для самой себя нащупала на тумбочке вазу с цветами, обеими руками подняла тяжеленный сосуд и что было силы обрушила его на башку пришельца.

С глухим кряком ваза в моих руках распалась на три отдельных части. На ноги и на ковер хлынула холодная вода и посыпались серебристые подсолнухи, украшая собой голову… герцога Иверьяна! Со счастливой улыбкой этот идиот перевернулся на спину и, отбросив в сторону цветок, радостно выдохнул:

– Моя дорогая, какая же вы страстная женщина! Я покорен!

От потрясения у меня сами собой выпучились глаза и подкосились ноги. И я села там, где стояла. Хорошо хоть мимо кровати не промахнулась.

– Г… герцо-ог?

Лежащий на ковре у моих ног мужчина, с мокрыми волосами и счастливой улыбкой идиота, протянул:

– Да-а-а-а… Милая, ты меня не узнаешь?

Я икнула. В голове как-то не укладывалось, что голубоглазый, нахальный, но хорошо воспитанный аристократ, вломившееся ко мне чудище с зубастой пастью, хвостом и все покрытое чешуей, и вот этот радостный безумец в луже воды на ковре – одно и то же лицо.

– Придурок! – пронесся по комнате рык, и на голову Иверьяну приземлилась подушка. – Ты же напугал леди Алину до заикания! Ты рехнулся? – И еще одна подушка со всей дури шарахнула по физиономии герцога, стирая с его губ дурацкую улыбку.

Кстати, герцога атаковали не те мягкие и пышные подушки, на которых я спала. На него напали плотные полосатые валики, украшавшие собой мягкую мебель в комнате. Думаю, удар был очень болезненный. Я даже вздрогнула и невольно скривилась. Вот только драконий герцог даже не поморщился. Он бессмертный, что ли?

Рядом со мной на кровати появился взъерошенный, взбешенный Бегемот, рычащий на валяющегося на полу аристократа. Но я, не обращая внимания на злость кота, рассеянно погладила его по голове, потеребила бархатные ушки и растерянно поинтересовалась:

– Слушай, Бегемот, а почему он такой неадекватный? Будто пьяный. Ты ему ничего подушками не отбил?

Стоящая дыбом шерсть кота медленно опустилась в свое естественное положение. Бегемот задумчиво окинул взглядом все еще валяющегося на полу герцога и решительно тряхнул головой:

– Нет, отбить чистокровному дракону подушкой что-либо, кроме самолюбия, нереально. Но ты права в одном. Он действительно какой-то неадекватный…

С этими словами Бегемот спрыгнул с кровати и, брезгливо стряхивая с лапок разлитую на полу воду, подобрался к герцогу поближе и обнюхал того. Дракон захихикал:

– Ну-у-у-у… Щекотно же! Усы убери, и можешь нюхать сколько угодно!

Кот растерянно оглянулся на меня:

– Я чувствую лишь вино. Но слишком малое количество, чтобы Иверьян мог упиться до полной потери здравого смысла, пройти частичный оборот и вломиться к тебе в спальню. С учетом его воспитания и подготовки, у него должен быть железный самоконтроль, который не пробьют два выпитых бокала вина. Тут что-то не то.

Привычных мне часов в этом мире не было, поэтому мне сложно было сказать, сколько я проспала. Угли в камине все еще тлели. Да и по ощущениям, я только уснула, а меня уже так бесцеремонно подняли на ноги. Печально вздохнув, я покосилась на кота:

– Привет, ночной заслуженный отдых, да, Бегемот? Будем разбираться, что случилось с герцогом Иверьяном? – Я, не вставая, потянулась за своим халатом. Бегемота я почти не стеснялась, а вот щеголять в ночной сорочке перед Иверьяном не хотела категорически. – Вот только я не понимаю, как мы будем это делать. В этом мире кровь на анализ не возьмешь…

– Берите хоть всю, прекрасная Алина! – пафосно и пьяно выдохнул дракон.

– Зачем кровь? – ошарашенно покосился на меня Бегемот. – Здесь нет вампиров!

Я только головой покачала:

– В моем мире вампиры существуют лишь в книжках. А кровь берут на анализ. Чтобы понять, чем отравился человек, под воздействием какого вещества находится.

– Хммм… – Бирюзовые глазки кота прищурились. – Хмм… Вещество… И как это я сразу не подумал… А знаешь, Алина, – кот внимательно посмотрел на меня, – в этом мире есть только одно вещество, вернее, растение, которое может воздействовать на драконов, вынуждая тех пьянеть и терять контроль над своим зверем. Но вот вопрос: откуда в замке эта трава? Во-первых, на территории драконьего королевства по вполне очевидным причинам она вне закона и давно вся уничтожена. А во-вторых…

Бегемот вдруг запнулся. А я насторожилась:

– Что такое? Что случилось?

Кот потрясенно плюхнулся на попу. В разные стороны полетели брызги разлитой воды. Пьяненько захихикал Иверьян, стирая капли с лица:

– Вот ты прока-азни-ик! Зачем брызгаешься? Негодный мальчишка! – И герцог, поелозя рукой по мокрому ковру, брызнул на Бегемота в ответ.

Кот чихнул, с отвращением дернул усами. И… Будто опомнился! Вскочил, тряся задними лапами и бормоча под нос совсем не кошачьи ругательства. А потом буркнул какое-то слово и от кошачьей попы повалил пар. Да так, что хвост задымился.

Я взвизгнула. Кот раздосадовано извинился:

– Все нормально, Алина, это я просто магией подсушил шерсть. Неприятно, знаешь ли, с мокрой задницей… – Опомнившись, Бегемот виновато покосился на меня и быстро добавил: – Нужно проверить запасы нашей ведуньи. Люди часто используют сок болотной кислянки для лечения тех, кто столкнулся с нежитью или нечистью, и не может этого забыть. Кислянка притупляет страхи, снимает тревожность, немного расслабляет и делает капельку смелей. Беда в одном: в лечении обычно нуждаются простые люди, не маги. А с магией эта травка не дружит от слова совсем. И чем сильнее маг, тем сильнее отравляющее воздействие. А теперь угадай, как сок кислянки действует на драконов?

– …которые все как один очень сильные маги, – эхом продолжила я мысль Бегемота.

Кот кивнул:

– Все верно. Ты все понимаешь правильно.

– Идем, – тут же вскочила я, – посмотрим, что там у Сарилы! Только… – В запальчивости я умудрилась позабыть про неадекватного дракона, украшающего собой мой ковер, и чуть на него не наступила: – Блин! А с этим что будем делать? Он скоро в себя придет?

Кот виновато подергал ушами и опустил голову:

– Нужно у Сарилы спросить. Вообще, магов, отравившихся кислянкой, как-то лечат. Но я, прости, Алина, не лекарь, не знаю…

– Тем более, пошли скорее к Сариле! – Я нервно переступила через тихо лежащего на полу и глядящего на меня влюбленными глазами Иверьяна. – Еще не хватало, чтоб в придачу ко всем нашим проблемам, в замке помер от отравления запрещенной травой наследник герцога! Тогда уж нам совсем каюк приснится! Уж и не знаю, кто в такой ситуации согласится предоставить нам политическое убежище!

Бегемот молча догнал меня у самой двери. В коридор выходили уже вместе. Замок спал. Эхо моих шагов отскакивало от темных стен и гулко отдавалось где-то под потолком. Коридор тонул в темноте. И только там, где я проходила, на стенах ненадолго вспыхивал свет. Прямо, магический датчик движения!

Желание подойти поближе к стене и рассмотреть, как устроен светильник, пришлось в себе давить. Тем более что это желание было не столько от любопытства, сколько от страха и нежелания куда-либо идти. Ночные коридоры замка выглядели очень зловеще и мне отчаянно хотелось на все наплевать, вернуться в спальню, вытолкать в коридор Иверьяна и запереться до утра вместе с котом. Но долг ненамного, но все-таки перевешивал страх. Хотя я все-таки осторожно поинтересовалась у быстро бегущего рядом со мной Бегемота:

– А привидения здесь водятся?

– Понятия не имею, не интересовался, – фыркнул кот. – Даже если и водятся, то для тебя они не опасны. Привидения – это даже не дух, это просто эманация потустороннего мира.

Я запнулась на ровном месте и ошарашенно оглянулась. Утешил, называется! Не опасны! Пауки тоже не опасны, во всяком случае, те, что жили в одном регионе со мной, но я же их боюсь все равно!

Коридор был пуст, темен и безмолвен, никаких потусторонних эманаций не наблюдалось. Но я все равно ускорила шаг. И к дверям Сарилы скорее подбежала, чем подошла. И не постучалась, как положено благовоспитанной леди, а забарабанила по двери кулаком, слишком уж жутко мне почему-то сделалось. Вот только на грохот, способный мертвого из могилы поднять, мне никто не открыл…