Глава 14

Наверное, во мне слишком сильно говорила усталость. Я не сразу осознала смысл услышанного. Сначала прыснула со смеху, уж больно уморительной показалась мне открывшаяся сценка. А потом до меня дошло: «Засыпал с Алиной»! То есть, Ал не помнит, как в спальню ворвался Филогиан, и что за этим последовало?

Я ошарашенно вытаращилась на блондинчика. А он в этот момент повернул голову и заметил, наконец, меня. Наши взгляды в какой-то момент встретились, и я невольно утонула в теплой бирюзе мужских глаз. Словно окунулась в южное, ласковое море.

– Алина… – на выдохе. И блондин попытался вскочить с кровати.

Я испуганно выставила вперед руки, вспомнив, что он под одеялом раздетый. Совсем.

– Лучше лежите! Я не разбираюсь в магических истощениях, так что лучше давайте дождемся Сарилу и послушаем, что она скажет! К тому же, – я ощутила, как предательски багровеют щеки, совсем как у институтки, словно и не побывала я замужем, – вы под одеялом… эмм… раздетый… совсем.

Если упоминание Сарилы и магического истощения блондин пропустил мимо ушей, то услышав про собственную наготу, он застыл. Потом осторожно приподнял одеяло и заглянул под него. А потом ошеломленно посмотрел на лежащего рядышком Филогиана и вдруг в свою очередь залился краской до самых бровей! До меня долетело едва слышное:

– Боюсь даже представить, чем мы с принцем тут занимались, что оказались в одной кровати голые и с магическим истощением…

Все, не могу больше! Смех рванул из меня пузырьками шампанского, вымывая изнутри усталость и страх. Я хохотала так, что пришлось прислониться к стенке, потому что ноги отказывались меня держать. Хохотала до слез, до истерики, до полного изнеможения, ощущая, как уходит страх перед неопределенным будущим, боязнь новых неприятностей и опасение перед неведомым, что явно ждало меня впереди.

– У тебя чудесный смех, Алина, – с восторгом прошептал сидящий на кровати блондин. – Так бы слушал и слушал.

Его тихий голос шелковой пуховкой прошелся по моей коже, задевая что-то очень чувствительное где-то глубоко внутри меня. Ощущения были приятные, но пугающие. Я вдруг почувствовала себя беззащитной и невольно замолчала, с удивлением уставившись на него. Как он это делает?

– Аланнадиэль, – нерешительно позвала, – простите, я не знаю, как к вам правильно обращаться…

Бывший кот перестал улыбаться и с некоторым удивлением уставился на меня:

– Что такое, Алина? Я тебя напугал? Мы же были на «ты» и общались накоротке! Что изменилось?

Настроение Аланнадиэля изменилось, и ощущение, будто кто-то изнутри прикасается ко мне, гладит все потаенные местечки, пропало. Вздохнув с облегчением, я попыталась смущенно пояснить:

– Это было с котом, которого я подобрала у мусорника. А вот с аристократом, к тому же неизвестной мне расы…

Блондин усмехнулся тому, как я мямлю, пытаясь перед ним оправдаться. Но как-то невесело. И попросил:

– Алина, присядь, – он кивнул на стоящее у кровати кресло, на котором пытался спать сам в бытность котом, – и послушай меня, пожалуйста!

Как послушная девочка, я отлепилась от стенки, пересекла спальню и устроилась в указанном кресле, подобрав под себя ноги. По полу по-прежнему сквозило, и ноги уже успели замерзнуть на каменном полу. Бегемот- Аланнадиэль внимательно следил за каждым моим движением. А дождавшись, когда я займу удобную позу, тихо заговорил:

– Во-первых, со сменой моей ипостаси ничего не изменилось: мы вполне можем продолжать общаться так же, накоротке. В среде магов это не только дозволено, но и приветствуется, мы не уважаем социальные условности. Для магов играет роль сила, а не громкое имя и титул. К тому же, если Филогиан с Иверьяном окончательно достанут тебя своими притязаниями, и ты решишь обнародовать нашу помолвку, то такое общение будет лишним подтверждением степени нашей близости. А во-вторых… – Аланнадиэль замялся, остро глянул на меня, а потом вдруг спросил: – Алина, чего ты испугалась? Я четко видел страх в твоих глазах, но так и не понял, чем напугал.

Я захлопала глазами. Совершенно невозможная ситуация! Ночь, я сижу в спальне, в халате поверх ночной сорочки, а рядом на кровати лежит совершенно обнаженный умопомрачительно-красивый блондин и говорит, что между нами ничего не изменилось! С ума можно сойти!

– Алина?.. – позвал меня не дождавшийся ответа Аланнадиэль.

И снова я почувствовала легчайшее прикосновение к коже. На это раз действительно только к коже. И я решилась:

– Как ты это делаешь? Почему, когда ты говоришь, я ощущаю, будто по моей коже скользит шелковая пуховка, проникает внутрь меня, достает до самых дальних, потаенных уголков моего тела? Что это за волшебство?

Аланнадиэль забавно вытаращил на меня свои невозможные бирюзовые глазищи:

– Пуховка?.. Внутрь?.. – И вдруг на лице у него проступило понимание: – Так вот чего ты так испугалась! Но… Но это же совершенно невозможно! Ты не можешь этого ощущать!

Я пожала плечами в ответ:

– Невозможно или нет, но я ощущаю. И да, меня действительно это напугало. Это было как будто внутри меня появился кто-то чужой. Возможно, так получилось из-за магического истощения?

Кажется, я говорила ерунду. Но Аланнадиэль призадумался, склонив голову к плечу:

– Магическое истощение? Нет, это вряд ли. Кстати, ты мне не расскажешь, что здесь произошло? Почему я вдруг оказался в одной постели с Филогианом, да еще и… – он замялся, – обнаженный?

Пожав плечами, я послушно пересказала, как мы улеглись спать, как в комнату ворвался Филогиан и закатил безобразную сцену, и как в конце концов применил к коту свой дар.

Аланнадиэль брезгливо покосился на безучастное тело принца:

– Идиот. Еще не хватает, чтобы из-за дурацкой ревности ко всем и всему, он выжег себя до состояния овоща! Чем ты говоришь нас напоила Сарила?

Я описала внешний вид и запах лекарства, которое мы с ведуньей заливали обморочным в рот. Блондин удивленно приподнял безупречные брови:

– Неужели эликсир Рейслера? Это очень редкое, эффективное и крайне сложное в приготовлении лекарство. Изготовить его правильно способны единицы. Если Сарила из их числа, то даже за неимением магии, ей, как травнику, цены нет.

Я пожала плечами:

– Понятия не имею, как называется эта настойка. Знаю только, что ее нужно варить час, непрерывно помешивая. Но Сарила скоро принесет новую порцию, а то на вас двоих не хватило того, что у нее было. Тогда сможешь оценить сам. Кстати, Сарила очень удивилась, что у вас схожие симптомы. Не знаешь, почему так получилось? – И добавила под ошеломленным бирюзовым взглядом: – Мне просто любопытно.

Аланнадиэль задумался, а потом передернул плечами:

– Если честно, не знаю. Но есть два предположения. Первое: Филогиан уже выложился почти до донышка, когда работал с Иверьяном. У него далеко не сразу получилось понять и ощутить свой дар, разобраться, как он действует, поэтому много силы он потратил впустую. И, по-хорошему, ему нужно было еще не меньше четырех-пяти дней, чтобы восстановиться. А он снова задействовал свой дар. И, когда не хватило собственных ресурсов, потянул ресурсы того, на кого воздействовал, то есть, мои. Вот я и заработал магическое истощение за компанию с великовозрастным балбесом. – Блондин поморщился. – Второе предположение: это я сам истратил резервы, пытаясь тебя от чего-то защитить. К сожалению, последнее что я помню, это как засыпал рядом с тобой. А потому второе предположение более, чем вероятно. Возможно, я увидел какую-то угрозу для тебя в действиях Филогиана и поставил щит. А поскольку потерял сознание, то не смог ограничить поток, и магическая структура вытянула из меня все до капельки. Но ты не переживай, – Аланнадиэль вдруг проказливо усмехнулся, – я быстро восстановлюсь и буду к твоим услугам! А пока можешь полежать рядом со мной! Тебе же все равно нужно хоть немного отдохнуть.

Я опешила. А потом в голове сама собой всплыла характеристика, данная Аланнадиэлю Филогианом: бабник и блудливый кошак! Что же, кажется, в этом случае принц не ошибся.

Чуть насмешливо усмехнувшись, я покачала в ответ головой:

– Спасибо за предложение! Но моя кровать на данный момент принадлежит тебе и Филогиану, мне в ней места нет, для троих будет уже чересчур тесно. Я пойду спать в комнаты Филогиана, они ему, я так понимаю, еще долго не будут нужны. Сарила запретила двигать вас обоих. – И, не удержавшись, ехидно резюмировала: – Так что, Аланнадиэль, обнимать этой ночью ты будешь принца или подушку. На выбор.

Такого ошеломленного выражения лица видеть мне еще никогда не доводилось.

То ли шутливая пикировка с блондином сняла напряжение, то ли просто уже прошло положенное время и мои нервы успокоились сами собой, но на меня вдруг накатила ужасная усталость и сонливость. Я с трудом дождалась возращения Сарилы с настойкой, помогла ей напоить обморочного Филогиана, и даже нашла в себе силы похихикать над перепалкой Аланнадиэля с ведуньей за право блондина покинуть мою спальню и уйти к себе в комнаты. Блондина, видите ли, сильно смущало то, что он делить постель с мужчиной. Причем, не просто с мужчиной, а с принцем Филогианом. К слову, победа осталась за Сарилой. Сердитая ведунья заставила Аланнадиэля выпить свежую настойку, не обращая внимания на его возражения, что он-де архимаг, и ему уже достаточно эликсира. Лучше его потратить на принца. А потом грозно уведомила, что если господин архимаг не долежит спокойно до утра в этой кровати под ее присмотром, то она за себя не ручается и точно пропишет ему постельный режим на неделю.

После такого заявления Аланнадиэль притих и со скорбной миной согласился спать до утра под боком Филогиана. Я похихикала с этой обиженной моськи с грустными бирюзовыми глазами, а потом поплелась в комнаты Филогиана. Умру, если не посплю хотя бы несколько часов.

По слабо освещенным коридорам замка я брела с полузакрытыми глазами. Почти на ощупь открыла двери в покои принца и нашла кровать. За окном уже серело, близился рассвет, следовало задернуть на окнах шторы, а то солнце разбудит, едва встанет. Но на это простое действие сил уже не оставалось. Я даже не стала снимать халат. Так и свалилась поверх одеяла, завернувшись в его свободный конец. Все, сплю. Хотя бы часа три…

Мне снилась какая-то муть. Причем, я точно знала, что я сплю и мне это снится. Но все равно упрямо пробиралась сквозь какие-то странные живые заросли. Мне нужно было обязательно найти Бегемота. Что кот делал в этих дебрях и как сюда попал, я не знала. Но шла выручать. У него же лапки! Он сам не сможет выпутаться из засилья живых лиан. А значит, я просто обязана ему помочь, иначе он просто не выживет. Странный сон…

Чем дальше я пробиралась, уворачиваясь от сухих ветвей, норовивших ткнуть мне в глаз острым сучком, и выскальзывая раз за разом из капканов, созданных плетями лиан, тем труднее мне было дышать. Что-то словно сдавливало мне горло, давило на грудь, не давая воздуху поступать в легкие. И я уже отчетливо понимала, что еще немного, и я просто погибну от удушья. Но останавливаться просто не имела права.

Все закончилось тем, что, увернувшись от очередной злобной ветки, я угодила в такое плотное сплетение лиан, не замеченное мною ранее, что воздуха не стало сразу. Меня будто кто-то душил плотной подушкой.

Я задергалась, забарахталась с такой отчаянной силой, что… проснулась. В отчаянии распахнув глаза, я увидела окружающий меня серый сумрак, нечто огромное, мохнатое и черное, располагавшееся у меня на шее, и почувствовала, что удушье не развеялось вместе с ночным кошмаром. Меня кто-то душил!

Мощная волна адреналина мгновенно ударила мне в голову, заставляя сердце в груди колотиться, будто паровой молот. Не осознавая до конца, что я делаю, я подскочила в кровати, судорожно размахивая руками. Черное нечто, охватывавшее мою шею и нижнюю часть лица, попыталось вернуть меня назад, на подушку, но мой страх оказался сильнее.

Как у меня это получилось, я так и не поняла, но мохнатый агрессор вдруг отлетел от меня в сторону и врезался в темнеющий в утренней серости комод. Издал тонкий, почти на уровне ультразвука, и очень неприятный писк, шлепнулся на пол и там затих. А я села на раскуроченной постели, держась за горящее огнем горло и жадно хватая воздух ртом.

Очнувшийся от обморока разум в компании с инстинктами требовал обезвредить или хотя бы как-то обездвижить противника. Ибо что-то мне подсказывало, что он не убит, а всего лишь оглушен. И как только придет в себя, скорее всего, снова меня атакует. Но пережив жуткий стресс, я не могла даже заставить себя подняться с кровати. Сидела и с ужасом таращилась на неподвижное нечто, больше всего похожее на очень крупный арбуз, покрытый спутанной черной шерстью. Бр-р-р!..

Ясность мысли ко мне вернулась, как только я чуть-чуть отдышалась. Горло у меня болело неимоверно, его словно намазали жгучим перцем изнутри и снаружи. При дыхании воздух слегка остужал жжение гортани, но в целом чувствовала себя я отвратительно. А потому решено было идти к Сариле за помощью. Надеюсь, у нее найдутся какие-нибудь подходящие травки.

Рассвет за окном разгорался. Сползя с кровати, я бочком начала обходить черный мохнатый арбуз, все четче видимый в свете нового дня, не сводя с него глаз. Он не шевелился. Кажется, я неплохо его приложила, и это не могло не радовать, хоть я не могла даже вспомнить, что предприняла, чтобы избавиться от своего врага. Да и за что оно на меня напало, тоже не догадывалась.

Нечто зашевелилось, когда я уже заканчивала обход по дуге и собиралась рвануть напрямую к входной двери. Я не отрывала от него взгляд, перебирая ногами, а потому сразу заметила конвульсивные волны, начавшие пробегать по его шерсти от пола и до макушки «арбуза». Выглядело это так, словно «арбуз» сейчас стошнит. Или он разделится на две половины.

Нервная дрожь от кошмарной перспективы пробрала меня до костей, снова впрыскивая в кровь мощную дозу адреналина. Я подскочила и с воплем бросилась к входной двери. Сзади раздался уже знакомый мне тонкий противный писк, больно бьющий по ушам. Я даже споткнулась из-за него. Едва не упала. Вернее, упала, но всем весом на двери. Почувствовав, что они открываются, а я проваливаюсь в пустоту, я не выдержала и завопила. По-настоящему, во всю мощь своих легких.

В следующий миг меня будто ветром снесло в сторону. Свалившись на пол, я больно ударилась боком и на краткий миг даже утратила связь с реальностью, задохнувшись от нахлынувшей боли. В чувство меня привел яростный писк и рык позади. Мамочки! Да что же там происходит?

Мне было больно. Очень больно. Я даже не могла нормально дышать от боли. Горело горло внутри и снаружи, горел огнем бок, на который я приземлилась, жутко ныла рука, которой я пыталась свое падение затормозить. Казалось, боль пропитывает каждую клеточку моего несчастного организма. Но я все равно заставила себя приподняться и повернуть голову в сторону входа в спальню принца. А там…

У входа в покои принца Филогиана по полу катался рычащий и визжащий клубок ярости из черной и серо-коричневой шерсти. И я далеко не сразу догадалась, что напавшего на меня агрессора атаковал герцог Иверьян в своем новом, зверином обличье. От облегчения подкосилась рука, на которую я опиралась. И с мыслью: «Мой же ты защитник! Не дай меня в обиду!» я улетела во тьму…

***

В этот раз реальность вернулась ко мне невероятно-сказочным цветочным ароматом и приглушенными шорохами. На мгновение мне даже показалось, что я умерла и оказалась в раю. Ну а что? Явно ведь заслужила, разбираясь с проблемами заколдованного замка.

Замок! Филогиан, Иверьян, Аланнадиэль и… черное нечто! Судорожно втянув в легкие воздух и мимоходом отметив, что у меня уже ничего не болит, я распахнула глаза. И опешила. Перед лицом слабо колыхались и подрагивали ветки, густо усеянные мелкими сиреневыми цветочками…

Эмм… Меня вынесли в сад? Решили, что я умерла, и выбросили за ненадобностью из замка? Но, кажется, для помойки мне слишком удобно лежать…

Память проснулась одновременно с приглушенным, сдавленными рыком и каким-то угрожающим шелестом. Открывая глаза, я уже знала, что увижу: спальню Аланнадиэля. Именно там, в изголовье кровати я и видела эти мелкие сиреневые цветы, свисавшие с веток буквально гроздьями. Так и вышло.

Я действительно оказалась в спальне Аланнадиэля, хоть и не догадывалась почему. Но это была не единственная странность. Напротив кровати, у стенки, примерно на высоте моего роста висел опутанный лианами… герцог Иверьян собственной персоной в своем новом обличье!

Заметив, что я пришла в себя, герцог жалобно пискнул из своей зеленой корзинки. А я села на кровати и не знала, что сказать. Ладно, я догадываюсь о личности блондинистого ревнивца, перенесшего меня сюда. Но как здесь оказался Иверьян?! И почему он, будто муха паутиной, опутан лианами?

Герцог снова пискнул и дернулся в своих путах. Будто что-то хотел мне сказать. Зеленые плети мгновенно ожили, совсем как в моем ночном кошмаре, и начали душить Иверьяна. Значит, сон мне снился не просто так? Только с главным героем ошибочка вышла? Я вскочила на ноги и решительно направилась к Иверьяну.

К счастью, кто бы меня сюда ни принес, он не стал меня раздевать. На мне была все та же ночнушка из серии «чехлы для танков» и халат. Под босыми ногами что-то мягко пружинило. И, как ни странно, ноги у меня не мерзли. Последнее заставило меня посмотреть вниз: вместо ковра в комнате был то ли мох, то ли мелкая плотная травка, так и льнущая к моим босым ступням. Мне даже показалось, что именно там, где ступала моя нога, растительный покров был гуще и плотнее, оберегая мои ножки.

Совершенно неожиданно даже для меня самой в душе поднялась волна горячей благодарности то ли к Алу, то ли к обитателям его комнаты. Недаром же в моем мире говорят, что доброе слово приятно и кошке. Забота, от кого бы она ни исходила, согревала душу и сердце.

Добравшись до притихшего Иверьяна, я попробовала раздвинуть плотные стебли и выпустить герцога на свободу. Но лианы не собирались сдаваться и выпускать своего пленника. Некоторое время безуспешно подергав будто разом одеревеневшие или окаменевшие плети, я в сердцах выругалась:

– Черт знает что такое! Отпустите его немедленно! Герцог не враг и вреда мне не причинит! Он, скорее, меня охраняет!

Едва я это выпалила, как случилось маленькое чудо: кончик одной лианы повернулся ко мне и будто скептически прищурился в мою сторону. Во всяком случае, я не могла отделаться от ощущения, что кожей чувствую испытывающий взгляд. А лиана немного «подумала» и нехотя шевельнулась. Будто расслабилась. Иверьян, не ожидавший такой подставы, шлепнулся на каменный пол и взвыл. Я ошарашенно захлопала глазами: если я стояла на плотном ковре из растительности и мха, то бедняга-герцог упал на камень.

– Эмм… – От неожиданности ничего умнее придумать я не смогла и выдала: – Вы не ушиблись, герцог?

Иверьян что-то сердито мне застрекотал и потер лапкой мягкое место. Мне стало одновременно и стыдно, и смешно. Прикусив губу, чтобы не расхохотаться, я протянула руку и погладила зверька по ушам:

– Ну извините, я сама не ожидала такой подставы!

Герцог в ответ что-то сердито буркнул. И в этот момент у меня за спиной прозвучал сдержанно-недовольный вопрос:

– И что здесь происходит, позвольте спросить?

Голос Ала-Бегемота я узнала сразу. Но все равно поступила самым глупейшим образом: вскочила, будто застигнутая на месте преступления, и нервно пригладила растрепанные волосы.

Аланнадиэль стоял на пороге комнаты. Снежно-белые волосы собраны в высокий хвост, бирюзовые глаза тепло смотрят на меня, поверх белоснежной рубашки с широкими рукавами и мягким кружевным воротником надет светло-зеленый жилет из ткани, напоминающей парчу…

– Нравлюсь?

Вкрадчивый вопрос заставил меня покраснеть и осознать, что я неприлично долго пялюсь на мужчину, и он об этом знает. Я смутилась и нервно опустила взгляд вниз, наткнувшись на сидящего у моих ног притихшего Иверьяна. Это напомнило мне о странностях с растительным ковром:

– А почему я ступаю по мху и мне не холодно, а Иверьян упал на каменный пол? – выпалила я.

– Упал? Хмм… – Аланнадиэль задумчиво нахмурил брови и посмотрел на скромно сидящего у моих ног зверька: – Герцог, а позвольте спросить, как вы оказались в моей комнате и с какой целью?

Блондин так выделил голосом слово «моей», что даже дураку стало бы понятно: он недоволен вторжением. Иверьян прижал ушки к голове и жалобно посмотрел на меня.

– Не стоит, ваша светлость, искать защиты у леди Алины. Во-первых, это низко – искать защиту у женщины. Вы мужчина, так имейте смелость отвечать за свои поступки. А во-вторых, леди Алина вам все равно не поможет, ибо вы имели несчастье вторгнуться на территорию моей комнаты, а значит, только я буду решать вашу участь. И да, как вы сумели обойти мою защиту? Сюда, кроме меня и леди Алины, войти не может никто!

Огромные, перманентно испуганные глаза Иверьяна воровато стрельнули в сторону. Я заметила это только благодаря тому, что мне было стыдно перед Аланнадиэлем, и я смотрела не на него, а на герцога. Но блондин тоже оказался не промах и явно засек подозрительное поведение Иверьяна, потому что хмыкнул:

– Вот как? То есть, в этой шкуре вам доступна магия?

Иверьян подскочил на своих длинных и сильных задних лапах и что-то яростно застрекотал. Звук вдруг больно ударил меня по ушам, да так, что даже голова разболелась. Я поморщилась:

– Потише, пожалуйста! – И буркнула себе под нос: – И когда только Филогиан очухается? Замучил уже этот зверинец! Даже поспать нормально не могу…

На мгновение в комнате повисла оглушающая тишина. Иверьян прижал ушки к голове и тихонько погладил меня лапкой по ступне. Будто пожалел. А в следующий миг горячие ладони легли мне на плечи. Аланнадиэль аккуратно привлек меня к себе:

– Мне бесконечно жаль, что так получилось. К сожалению, сколько будет восстанавливаться после своей дурости Филогиан, сейчас предсказать невозможно. А потому я предлагаю вам, леди Алина, временно занять мою спальню. Здесь безопаснее всего. Даже если кто-то, – он выразительно указал на сидящего на полу насупленного Иверьяна, – и проникнет внутрь, то причинить вам вред все равно не сможет. Сигналка сработает и задержит злоумышленника до тех пор, пока я приду и разберусь с нарушителем. Велите горничным перенести сюда необходимые вещи.

Несколько часов тому назад в моей спальне Аланнадиэль настаивал на более неформальном обращении на «ты». А теперь сам «выкает» мне. Заметив это несоответствие, я подняла голову, чтобы спросить. Но встретилась взглядом с теплыми бирюзовыми глазами бывшего котейки и… утонула в них.

Ласковая теплая бирюза словно обняла меня за плечи. Мне стало так уютно, так спокойно и так хорошо, что все остальное уже было неважно. Совсем. Была только я и был только Ал…

Он вообще никак ко мне не притрагивался, даже стоял на расстоянии, но мне казалось, что мой блондин нежно касается губами моих щек, глаз, волос, плеч и рук. Странное ощущение, невероятное, невозможное. Но такое безумно приятное!

Внезапно Ал дернулся и прошипел какое-то ругательство, с бешенством глянув себе под ноги. Волшебство момента мгновенно рассыпалось в пыль, а я с недоумением проследила за взглядом блондина и…

– Герцог Иверьян! Фу! – вырвалось у меня прежде, чем я поняла, что и кому говорю. – Выплюньте немедленно! Во-первых, они грязные, а вы не несмышленый ребенок, чтобы все подряд тянуть в рот! А во-вторых, все равно не прокусите!

Зря я это сказала. Ой, как зря! Иверьян, а это он вмешался и нарушил очарование момента, вцепившись в ногу блондину, не выпуская из зубов голенище начищенного до блеска сапога Ала, скосил на меня желтый глаз. Мол, ты уверена?

Я замерла от дурного предчувствия. А этот негодный дракон с видимым наслаждением крепче сжал челюсти…

Ал не заорал, как я ожидала. Не запрыгал на одной ноге и не начал ругаться. Но его лицо побледнело и на щеках заиграли желваки. Покосившись на мелкого негодника, он демонстративно, как мне показалось, сложил пальцы в какую-то сложную загогулину.

Пару мгновений ничего не происходило. А потом прямо из пола у пострадавшей ноги блондина вырос тоненький зеленый стебелек с несколькими усиками, чем-то смахивающий на побег гороха. Я приоткрыла от удивления рот. А стебелек, будто разумный, поклонился мне и скользнул к Иверьяну.

Спустя всего пару ударов сердца крохотный росток вдруг словно раздвоился или даже растроился. Опутал всего Иверьяна и усиками без видимых усилий разжал ему челюсти. Я обалдело захлопала глазами. А блондин склонился и, ухватив зверька за шкирку, поднял на уровень своих глаз:

– Крайне глупый поступок с вашей стороны, Иверьян! Не ожидал и весьма разочарован вашим поведением. Мое доверие вы утратили полностью. Отныне вы не сможете попасть в эти комнаты даже в том случае, если леди Алина решит занести вас сюда на руках.

Глазастый зверек неизвестной породы умильно округлил глазки, глядя на меня. Но я покачала головой, хоть меня и душил смех. Не хватало еще поддаться обаянию этого мелкого наглеца и позволить себя шантажировать. Ну уж нет! Я совсем не против иметь хоть одно место в замке, куда не пролезут ушлые драконы!

Поняв, что бесполезно ждать от меня заступничества, Иверьян сник и повис в руке блондина безвольной тряпочкой. Аланнадиэль хмыкнул:

– Ну раз так… Леди Алина, позвольте принести вам глубочайшие извинения за этот прискорбный инцидент и за то что потревожили вас, от своего имени и имени герцога Иверьяна! – Он слегка встряхнул по-прежнему висящего в его руке зверька и тот мелко закивал, прижав ушки к голове. – И раз уж вас разбудили, могу я надеяться, что вы составите мне компанию за завтраком через полчаса?

Я вспомнила безвкусное великолепие позолоты столовой и невольно передернулась. Аланнадиэль понятливо предложил:

– Можем позавтракать на террасе, если вам не нравится столовая. Правда, с той стороны замка сад еще не успели привести в порядок…

– Неважно! – Я тепло улыбнулась блондину. – С удовольствием с вами позавтракаю!

Аланнадиэль улыбнулся в ответ. И по моему лицу будто теплая ладонь скользнула.

– Тогда пришлю вам сейчас Дину, пусть поможет.

Не выпуская из рук Иверьяна, блондин быстрым шагом вышел из комнаты. А я, отругав себя за то, что растаяла под бирюзовым взглядом и не спросила, где тут ванная, потратила минут пять на поиски заветной дверки.

Аланнадиэль не обманул. Завершив все утренние процедуры и выйдя из ванной, я обнаружила в комнате в окружении непонятно откуда взявшихся цветов на толстых темно-зеленых стеблях перепуганную Динку, прижимающую к груди свернутое платье. Девчонка обрадовалась мне, как родной. И, поминутно косясь на непонятно как отбежавшие под стену «цветочки», помогла надеть принесенное. А пока я изумленно изучала себя в зеркало, привела в порядок кровать.

Посмотреть было на что. Платье из яблочно-зеленого шелка сидело на мне как влитое. Рукава-фонарики, довольно глубокое декольте, подол и завышенную талию под самой грудью украшала белоснежная пена кружев и мелкие блестящие камешки. Фасон был очень простой, но то ли размер мне подходил идеально, то ли очень удачным было сочетание зеленого и белого, но я сама себе казалась королевой. С радостным неверием глядя на себя в зеркальную гладь, я расчесала волосы и заколола их над ушами, оставив основную массу локонов свободно падать на спину. Мне бы еще перчатки выше локтя и веер, и можно отправляться на бал! И где только Динка добыла такую красоту?

Конечно, ни на какой бал я не пошла. Вместо него в сопровождении Динки отправилась на террасу, по дороге дивясь произошедшим в замке переменам. Лестница, по которой мы с Динкой спускались на первый этаж, будто помолодела. Девчонки ее вымыли в самые первые часы пребывания в замке. Но мрамор ступенек и перил все равно оставался тусклым, будто пыльным. Сейчас же все вокруг сверкало, как новое. А золотые нити, оказывается, обвивавшие перила и украшавшие собою лестницу, сияли, как солнечные лучи.

Динка, поймав мой восхищенный взгляд, восторженно прижала руки к груди:

– Это все господин архимаг! Что-то шепнул, пальцами щелкнул вот так, – Динка подняла левую руку и продемонстрировала мне что-то вроде фиги, – и все вокруг стало как новое! Господин архимаг еще и коридор, где ваша комната, леди, находится, тоже вот так обработал! – Динка хихикнула. – А Сарила как увидела, и ну ругаться, что господин архимаг себя не бережет! Так пришлось ему обещать Сариле, что будет очищать не более одного участка в день…

За болтовней Динки, которая охотно делилась со мной новостями, я как-то и не заметила остатка пути. В голове даже мелькнуло, что обратно без сопровождения не выберусь. Но все эти мысли будто ветром выдуло из головы, когда услужливая Динка распахнула передо мной двери.

Впечатлительная девчонка даже ахнула при виде открывшегося нам великолепия. А я просто застыла на пороге. Аланнадиэль явно тут же использовал свою магию, ибо я не верю, что в этом замке мог быть такой уютный уголок.

Стены и потолок густо укрывал темно-зеленый плющ. Там, где должно быть окно, над балюстрадой свисали гирляндами цветущие плети. За ними почти не было видно заброшенный сад. Тяжелые грози бледно-розовых и сиреневых цветов пахли тяжело, тревожаще и сладко. Казалось, я из заброшенного и неухоженного замка попала в какой-то сказочный грот.

Чуть в стороне от входа стоял накрытый на двоих стол. Рядом с ним – внимательно наблюдающий за мной Аланнадиэль. Я сделала шаг к нему, и под ногами что-то тихо и шаловливо зашелестело. Скосив глаза вниз, я поняла, что ступаю по плотному цветочному ковру. Это была романтика, как она есть. В самом чистом и концентрированном виде. И я радостно и предвкушающее улыбнулась блондину.

Ал сделал шаг мне навстречу, поймал мою ладошку, поднес к губам и нежно ее поцеловал. За моей спиной едва слышно щелкнули закрывшиеся двери. Мы остались вдвоем.

– Иверьян заперт в наказание за бесцеремонность. Филогиан все еще спит лечебным сном. Уверен, нам никто не помешает спокойно позавтракать и поговорить.