Глава 15

В тот момент, когда губы Аланнадиэля коснулись моей руки, меня словно огнем обожгло. И я вдруг с кристальной ясностью поняла: этот странный блондин, словно сошедший с обложки самой крутой фэнтезийной книги, мне нужен. Весь, полностью, со всеми его тараканами и заскоками, со всеми завихрениями и дурацкими идеями. Никогда еще в жизни я не желала так заполучить не то что мужчину, а вообще что-либо. Кажется, даже за свою свободу сначала в детском доме, а потом в своем дурацком браке я боролась не с таким рвением и жадностью, как сейчас, дрожа от нетерпения и предвкушения, строила планы по завоеванию Аланнадиэля. Кажется, все мои многочисленные обмороки в этом замке не прошли для меня даром. Вот они, последствия. А может быть, межмировой портал, через который меня протянул тогда еще Бегемот, виноват в том, что теперь у меня не все в порядке с головой.

– Алина?.. – с искренним недоумением позвал меня блондин.

Вынырнув из своих захватнических размышлений и планов, я заметила, что Ал отодвинул для меня стул и теперь стоит, ждет, пока я устроюсь за столом. А я зависла.

Порозовев от смущения, прошептала, устраиваясь на предложенном месте:

– Прости, я задумалась.

Аланнадиэль пододвинул мне стул, занял свое место и, вынимая из сервировочного кольца салфетку, непринужденно поинтересовался:

– О чем, я могу узнать?

Невольно покраснела сильнее и помотала головой, тоже хватаясь за салфетку, как за спасательный круг. Так я ему и выложила свои планы по поводу того, чтобы завлечь одного симпатичного, длинноволосого блондина с бирюзовыми глазами в свою постель. Терять мне все равно нечего, разведенка. Так почему нет, если при одном взгляде на сидящего напротив бывшего котейку сладко замирает от предвкушения сердце в груди.

Справившись с салфеткой, я с преувеличенным вниманием окинула взглядом накрытый к завтраку стол. М-м-м-м… Кажется, Магда не соврала, она действительно знает толк в том, что и как приготовить. В наших нелегких, сильно ограниченных по возможностям условиях, она умудрилась накрыть стол, достойный богов: ветчина, сыр, зелень, вареные яйца, пышные булочки, масло, фрукты и мед. Чуть не облизываясь от удовольствия, я потянула себе на тарелку всего по чуть-чуть. Но едва не уронила ломтик ветчины в плошку с медом, когда услышала проникновенное:

– Алина, ты мне тоже очень нравишься, и не стоит этого стесняться. Я свободен от любых обязательств и буду только рад, если у нас что-то получится.

Все-таки удержав несчастный ломтик и предотвратив его купание в меду, я подняла взгляд на Аланнадиэля. Он тоже положил себе сыра и ветчины, а теперь выбирал себе булочку. Вот только перебирая изящными, но сильными пальцами сдобу, смотрел блондин почему-то на меня. И от этого взгляда я таяла. Словно мороженое в жаркий летний денек.

Ал выбрал наконец булочку, но положил ее почему-то не себе, а на мою тарелку. Водопад пепельных волос, забранный в высокий и пышный хвост, скользнул ему на плечо, закрывая часть щеки, когда блондин склонился над столом. Положив булочку, Ал распрямился и небрежно откинул пряди назад, открывая самое обычное, человеческое ухо, украшенное подвеской с темно-синим камнем грушевидной формы, наверное, сапфиром. Я зацепилась взглядом за это ухо и несколько нервно схватила яйцо, чтобы чем-то заняться и не наговорить глупостей. Однако мой предатель-рот будто сам по себе спросил:

– Ал, так к какой расе ты принадлежишь? Я помню, ты говорил, что ты не эльф. Но, прости, внешность у тебя, за исключением ушей, типично эльфийская…

Ал, мазавший в этот момент булочку маслом, на мгновение замер, а потом отложил сдобу и нож на тарелку, и вздохнул. Бирюзовые глаза потемнели и стали вдруг похожи почему-то на изумруд. Я замерла, потрясенно уставившись блондину в глаза.

Аланнадиэль, заметив мой взгляд, криво усмехнулся:

– Ну что же… Ты все равно имеешь полное право знать: я полукровка.

Аланнадиэль напряженно уставился на меня, ожидая моей реакции на услышанное. А я, откровенно говоря, растерялась. Вроде бы, в некоторых фэнтезийных историях писали, что к полукровкам относятся плохо. Но в то же время Аланнадиэль – сильный маг, я помню, девчонки почтительно обращались к нему «господин архимаг», а вроде бы сильным магам прощается все…

В этот момент в мою голову пришла другая мысль. Правда, я не была уверена, что помню все правильно, но, вроде бы, у эльфов полукровки все равно выглядят как эльфы и уши у них тоже удлиненные…

– Я даже боюсь представить, какие мысли крутятся в твоей очаровательной голове, – донеслось до меня тихое. – О чем ты думаешь, Алина? Не молчи, пожалуйста! Не нужно от меня ничего скрывать!

Окинув блондина задумчивым взглядом, я мысленно обматерила себя. Вот идиотка! Нашла время для разговоров! Обоим испортила аппетит. А Аланнадиэль еще и сидит теперь, будто ожидая приговора: застывшее лицо, до предела выпрямленная спина, распрямленные, напряженные плечи. Мда-а-а…

– Аланнадиэль, – осторожно начала я, – извини, но я не понимаю, что значит в этом мире быть полукровкой. И вообще ничего не понимаю. Я чувствую, что ты ждешь от меня какой-то определенной реакции, но, извини, не знаю, как реагировать. Может, позавтракаем, а ты мне потом расскажешь подробнее? Если ты не против. И да, извини, если разочарую, но я сама далеко не великосветская дама. Родителей своих не знаю совсем, выросла в детском доме, – поймав недоумевающий взгляд бирюзовых глаз, исправилась, – в сиротском приюте, по-вашему. Была замужем, но развелась. Муж мне достался… – Я замялась. – Давай не будем про мужа, это была моя ошибка. И я ее исправила, как смогла.

В бирюзовых глазах что-то дрогнуло. И я, грешным делом, подумала, что опять что-то ляпнула не ко времени. Но Аланнадиэль сдержанно кивнул:

– Да, конечно. Приятного аппетита!

Блондин снова взялся за булочку и нож, но его плечи оставались все такими же напряженными. Понаблюдав за ним несколько секунд, я с отчаянием вздохнула:

– Чувствую себя последней сволочью! Ты ко мне всей душой, а я испортила тебе завтрак! Если для тебя так будет лучше, то расскажи все сейчас. Черт с ним, с завтраком, потом поедим. Остывать здесь все равно нечему!

Бирюзовые глаза потеплели. Аланнадиэль усмехнулся уголком губ. То ли моему некультурному предложению, то ли вырвавшемуся ругательству.

– Знаешь, Эугения сначала влюбилась в меня и приняла мой браслет, а потом, узнав правду о моем происхождении, упала в обморок и несколько дней не пускала в свои комнаты. – Я почувствовала, как мои брови стремительно поползли вверх. Вот это новости! – Поэтому, прежде чем начать ухаживать за тобой, Алина, я хочу, чтобы ты узнала все. Чтобы у тебя был выбор, чтобы не пришлось смиряться с судьбой. Я хочу, чтобы ты запомнила одну вещь: я не отказываюсь от своих слов. Если ты по завершении своей миссии потребуешь вернуть тебя в твой мир, я это сделаю без колебаний и проволочек. Тебя никто ни к чему не станет принуждать. Понимаешь?

Я ошарашенно кивнула. А сама подумала: так может, смерть Эугении произошла не в результате трагической случайности, когда в ком-то возобладали инстинкты, а в ком-то страх? Может, все гораздо проще, и она попросту решила таким способом избавиться от неподходящего по ее мнению жениха? А Аланнадиэль просто не хочет очернять ее память. Как говорится, о мертвых – либо хорошо, либо никак.

Блондин повертел в пальцах булочку, словно не зная, что это такое и зачем оно нужно. А потом осторожно отложил ее на край тарелки и сложил руки перед собой на столе:

– Итак, как я уже говорил раньше, я полукровка. Что, в принципе, само по себе является нонсенсом. Эльфы относятся к первородным, как и драконы. Их семя очень сильно. В смешанных браках, если второй супруг не относится к первородным, то рождается эльф. А если оба супруга первородные, то либо эльф, либо дракон. Кровь не смешивается, понимаешь? – Ал пытливо заглянул мне в глаза, и я кивнула. – Это незыблемое правило. Ну а я это правило умудрился нарушить. Мой отец – чистокровный эльф из очень древнего рода. Мать… – Ал помедлил, наблюдая за моей реакцией. – Вампирша из Первого дома, вторая по силе среди вампиров. И я унаследовал черты двух рас: одинаково владею магией крови и магией растений, могу использовать вампирское обаяние и могу договориться с растениями, обладаю повышенной, по сравнению с эльфами, регенерацией, и иногда мне крайне необходима кровь.

Э?.. Куда это свернула моя сказка? Мне что, достался эльфо-вампир?

Растерянно хлопая ресницами, я судорожно подбирала слова, чтобы объяснить отсутствие у меня реакции на услышанное. Аланнадиэль ожидал, что я что-то скажу или сделаю, я это видела. А я боялась причинить боль, обидеть необдуманными словами или действиями. Правда была в том, что меня не волновало, кто его родители. Да и о расе я спросила из чистого любопытства, для меня был важен сам Ал. Но оказалось, что я нечаянно ткнула в самое больное место, а теперь нужно было выкручиваться, чтобы не усугубить.

Ал вздохнул. И я испугалась, что безнадежно затянула время для ответа, заторопилась:

– Прости, – я умоляюще посмотрела на блондина, – но я опять не знаю, что сказать или сделать. Вижу, что ты ждешь от меня реакции. Но не знаю, как реагировать. Не понимаю, в чем криминал, если у тебя папа – эльф, а мама – вампир!

Мне удалось настолько ошеломить блондина, что он растерянно уставился на меня, а потом робко улыбнулся:

– Мда-а-а-а… Я только теперь начинаю понимать, насколько тебе было сложно здесь в первые дни, ничего не зная и не понимая, что происходит вокруг. – Аланнадиэль хмыкнул. – Как бы это тебе объяснить… Понимаешь, эльфы, хоть и первородная раса, все равно являются детьми природы. Для них договориться с растениями, землей, водой, не составляет проблем. Многие даже предпочитают выращивать себе жилище, а не строить. И, как ты, возможно, догадываешься, магия крови и магия смерти им чужда. Настолько, что носители этих сил для эльфов почти враги. – От изумления я невольно приоткрыла рот. Ал усмехнулся: – Ну да, вопрос закономерный: а как же тогда я родился? А вот так. Мои родители встретились при дворе повелителя драконов на свадьбе отца Филогиана. И мой отец мгновенно потерял голову от умной и в меру язвительной темной леди. Как он мне рассказывал, он неделю преследовал ее, толком не зная, кто она и какой расы. И в день, когда отец и мать Филогиана торжественно заключили союз, леди сдалась. Они с моим отцом сутки не выходили из его покоев, пока… – Ал снова усмехнулся, на этот раз совсем невесело и решительно закончил: – Уже глубокой ночью, когда весь драконий дворец спал, утомленный свадебными торжествами, двери в покои отца, наплевав на защиту, просто сорвали с петель. И на пороге нарисовались два вампира, один из которых был повелителем вампиров. Оказалось, темная леди была вампиршей, дочерью повелителя вампиров, и очень умело маскировалась под обычную, хоть и сильную темную магиню. А рядом с повелителем вампиров стоял ее жених. – Я невольно фыркнула. Закон подлости, как я посмотрю, одинаково работает во всех мирах. Ал тоже улыбнулся шире и несколько смущенно прошелся ладонью по волосам, приглаживая их, и продолжил: – На тот момент скандал удалось замять, хоть жених моей мамочки и требовал жизнь любовника будущей супруги. Отца спасло лишь то, что он был вторым наследником трона повелителя эльфов. – Вот тут я поперхнулась воздухом и вытаращила глаза: Ал что, еще и наследник?.. – Но он разразился через девять месяцев. Когда в положенный срок родился я. По всем признакам чистокровный эльф. Отец к тому времени по настоянию своего повелителя спешно женился на самой родовитой невесте Вечного леса и вскорости ожидал законного наследника, как бы это было ни странно для эльфов с их проблемой рождаемости. И на этот раз уладить все оказалось намного сложнее. Но все же стороны кое-как между собой договорились. На пять лет.

На этот раз Аланнадиэль замолчал надолго. Взял со стола графин, наполненный искрящейся рубиновой жидкостью, налил себе и молча предложил мне. Очевидно, у него пересохло в горле от столь длительной речи. Но мне пить не хотелось, я хотела услышать, что же случилось через пять лет. А потому, отрицательно помотав головой, я жадно спросила:

– А дальше? Что случилось через пять лет?

Аланнадиэль поставил графин на стол, отпил из своего бокала, наблюдая, как я ерзаю на месте от нетерпения, и усмехнулся:

– А ты не догадываешься?

Я помотала головой:

– Нет!

Ал вздохнул, ласково глядя на меня:

– А через пять лет проснулась моя магия. И весьма необычным способом.

Я замерла в предвкушении чего-то необычного:

– Как? Расскажи!

Блондин сделал еще один глоток, словно испытывая мое терпение, потом поставил бокал с остатками жидкости на стол и сложил перед собой руки, как примерный школьник:

– Как ты понимаешь, вампирам нужна кровь. Кому-то чаще, кому-то реже. Зависит от силы и магии. И в наше время только те, кто ценит охоту, пьют сразу из вены. В основном вампиры предпочитают пить добровольно отданную кровь из бокалов. Это… более эстетично. Вот и моя мать в тот день, восстанавливаясь от громкого бала накануне, сидела рядом с моим дедом-вампиром и пила кровь. И так у нее это завлекательно получалось, что я тоже захотел попробовать. И недолго думая вырастил лиану, приказал ей забрать у матери бокал и отдать мне.

Представив эту картину, я захихикала. Ал сурово отрезал, хоть у самого подрагивали уголки губ:

– Ничего смешного! Хотя мать сама во всем виновата. Не стоило тащить меня с собой на прием, тогда бы не случилось скандала.

Я уже чуть не подпрыгивала на месте от нетерпения:

– Да что случилось-то?!

Ал вздохнул и виновато опустил вниз смеющиеся глаза:

– Выращенная мною лиана вцепилась в бокал и дернула его из рук матери. Но рывок оказался слишком сильным, а бокал мама держала слишком крепко. И тогда лиана попросту выдернула ее из кресла, в котором та сидела и, протащив через половину зала для приемов, подволокла ее руку с бокалом ко мне. Как назло, в тот момент в зале как раз находились драконы, чтоб их. И их посол насмешливо прокомментировал увиденное: «В другой раз не будете, леди, оставлять малыша голодным!»

Представив себе эту картинку, я прыснула со смеху:

– Дракон-то хоть жив остался?

Аланнадиэль ответил не сразу. Некоторое время он смотрел на меня влюбленным, ласкающим взглядом. Словно целовал. От этого взгляда моим щекам стало жарко, и я смущенно опустила глаза.

– Скажем так, дракону пришлось извиняться собственной кровью. – Аланнадиэль усмехнулся. – Но даже несмотря на это, отношения между вампирами и драконами до сих пор холодные. И тем удивительнее, что отец Филогиана счел возможным на роль наставника пригласить меня…

– А что здесь удивительного? – Немного успокоившись, я снова подняла глаза на блондина. – Ты же сам говорил, что сильнейший маг из ныне живущих.

– Сильнейший – не равно опытный и знающий.

– Ну ты же наверняка много учился! Ни за что не поверю, что все, что у тебя сейчас есть, тебе досталось просто так.

– Ты права, Алина. И все равно это странно. В отличие от вампиров я не владею менталом…

– Я что-то сомневаюсь, что после того, что ты устроил, кто-то из чистокровных вампиров согласился бы стать наставником Филогиану!

Аланнадиэль на мгновение замер, смешно склонив голову к плечу. Будто впервые меня увидел. Или высказанное мной предположение никогда не приходило ему в голову. А потом хмыкнул:

– Возможно, ты и права. И в любом случае, у меня хватит сил противостоять любому волшебству. Самое главное, чтобы ты была в безопасности…

Я протестующе замотала головой:

– Самое главное – разобраться, что за чертовщина происходит в этом замке! То короли пропадают, то какие-то мохнатые арбузы проявляют агрессию, то… Кстати, про арбузы, – я внезапно осеклась, сообразив, что я ничего про своего агрессора не знаю. Когда пришла в себя, его рядом уже не было. – А куда подевался тот «симпатичный» мохнатый шарик, что на меня напал?

– Симпатичный? – Аланнадиэль изящно изогнул бровь, лукаво глядя на меня. Я аж засмотрелась, так это у него красиво получилось. – А ты в курсе, что это разумная нечисть?

– Нет, откуда бы? – Я пожала плечами.

Сидеть просто так за накрытым столом у меня уже не получалось. Первые эмоции схлынули, я немного успокоилась, и вид, и запах лежащей на столе еды пробудил во мне зверский аппетит. Даже рот слюной наполнился. Ожидая пояснений от Ала по поводу «арбуза», я отправила в рот ломтик ветчины и взялась за отложенное было яйцо.

– В принципе, да, – блондин тоже вернулся к завтраку, – откуда? В твоем мире, наверное, такой мерзости нет.

Я усмехнулась в ответ:

– Только на страницах фэнтезийных книжек живут. Но я не могу считать себя фанатом данного жанра в отличие от своей подруги. – Воспоминания о Ксюхе снова испортили проснувшийся было аппетит, и я с тоской посмотрела на несчастное яйцо. Нет, надо его съесть уже и не мучить дальше. Подруге голодовкой не поможешь. – Это Ксюха хорошо ориентируется в фэнтезийных расах и жителях сказочных миров. Возможно, она бы с ходу определила, кто на меня напал.

Подняв голову, я наткнулась на веселый, полный любопытства взгляд блондина. На душе сразу стало как-то легче.

– Интересно было бы с ней побеседовать. Житель немагического мира и разбирающийся в нечисти высшего уровня? Небывалый случай!

Сердце в груди вдруг болезненно сжалось, а во рту появился отвратительный привкус желчи. И я с изумлением поняла, что… ревную! Я! Ревную! Ала! И к кому! К подруге, которая осталась в другом мире!

Открытие огорошило, выбило из колеи. Мысли разлетелись, будто испуганные птички. Я растерянно посмотрела на блондина, внимательно наблюдающего за мной.

– Алина, – тихо позвал Аланнадиэль. – Что случилось? Ты словно шуррага увидела на столе!

– Кого? – Я беспомощно моргнула, не зная, как себя теперь вести и что говорить. Такого со мной еще не было.

– Шуррага, – терпеливо повторил Ал, – ту нечисть, что напала на тебя в покоях Филогиана.

Сам того не понимая, Аланнадиэль дал мне отличный повод перевести стрелки, сменить тему разговора:

– Я не знала, что он так называется. И кстати, а как он там оказался? Разве это нормально – нечисть в жилых комнатах?

Лицо блондина застыло:

– Нет, не нормально. Там, где живут разумные, нечисти, тем более высшей, быть не должно. Она слишком опасна. А насчет того, как шурраг оказался в покоях Филогиана… – Аланнадиэль помедлил, пристально глядя мне в глаза, а потом быстро закончил: – Как я уже говорил: шурраги разумны. Их нельзя заманить, но с ними можно договориться. А потому вывод из случившегося может быть только один. Конкретно эту особь кто-то доставил в замок посредством портала. И да, ты права, Алина, здесь творится что-то в высшей степени странное. Я очень сильно сомневаюсь, что Филогиан мог кому-то настолько досадить, что этот индивид рискнул связаться с нечистью. Потому что договора подобного рода – это всегда огромный риск. Во-первых, неизвестно, что шурраг потребует взамен, во-вторых, они хоть и разумны, но разум их примитивен. В восьми из десяти случаев шурраги пожирают не только тех, на кого их натравили, но и своих так называемых нанимателей. – Аланнадиэль перевел дух и покачал головой: – Я даже предположить не могу, кто стоит за всем этим. Это должен быть знающий, умный маг. И достаточно сильный, чтобы удерживать щит во время договора с шуррагом.

– Некромант? – с сомнением спросила я.

– Совсем необязательно. Достаточно хорошо знать повадки нечисти высшего уровня. А вот уничтожить нечисть может либо некромант, либо боевой маг с навыками некромантии. Во всех остальных случаях нечисть имеет неприятное свойство регенерировать. Нам всем крупно повезло, что я отношусь к последним. Я сильный маг, мне многое подвластно, но некромантия – это особый дар, и у меня ее чуть-чуть. Едва наскреблось на уничтожение шуррага, – и Аланнадиэль криво усмехнулся, как бы показывая, что он тоже не всесилен.

Я задумалась над услышанным, машинально начав сооружать себе бутерброд, как привыкла делать их по утрам дома: масло, ветчина, зеленый листик чего-то, похожий на салат, сыр и вторая половинка булочки сверху. Отправив вкусняшку в рот, я чуть не поперхнулась, увидев округлившиеся бирюзовые глаза. Пришлось торопливо жевать под потрясенным взглядом и быстро сглатывать, чтобы спросить:

– Что?

Ал качнул головой:

– Нет, ничего… – Отвел в сторону взгляд, снова наполнил себе бокал рубиновой жидкостью, смахивающей на вино, но не донес бокал до рта. Отставил в сторону и прищурился: – Так… вкуснее?..

Сначала я не поняла, что блондин имеет ввиду и недоуменно проследила за его взглядом. Повертела в руках надкушенный бутерброд, а потом, неожиданно даже для самой себя, протянула его Аланнадиэлю:

– Попробуй сам! – прищурилась по-хулигански.

Бирюзовые глаза напротив точно так же хулигански сверкнули. И блондин, привстав и склонившись над столом… откусил от протянутого бутерброда! А потом вернулся на свое место и, жмурясь от удовольствия как кот, прожевал!

На мгновение я опешила. А потом… расхохоталась! Через пару секунд ко мне присоединился и Ал. И мы смеялись вдвоем до слез, так, что я с трудом сумела пробормотать:

– Вкусно?..

Аланнадиэль кивнул, видимо, не в силах ответить, и смахнул выступившие из глаз слезы. Нам было хорошо вдвоем. Комфортно и уютно. Настолько, что забывались всяческие условности. Здесь не было крутого мага и аристократа из какого-то славного рода, здесь не было девушки-попаданки без роду, без племени. Было просто двое молодых людей, сильно симпатизирующих друг другу. И под напором этих симпатий отступали все проблемы и заботы. Неважно было, что пропал король, что его сын лежит чуть ли не в коме, а по замку почему-то разгуливает нечисть. Отступило на второй план и то, что в замке, оказывается, притаился враг. Мы этим обязательно займемся. Но позже. А сейчас пока было время для нас двоих.

Отсмеявшись, Аланнадиэль пристально посмотрел мне в глаза. А потом, легко улыбнувшись, взял меня за руку и поцеловал пальчики. И снова, как в первый раз, теплое дыхание Ала буквально обожгло мне кожу. Но не больно, а очень-очень приятно. Будто мне под кожу впрыснули миллиард пузырьков шампанского. Глупо, да, но другого сравнения я подобрать не могу.

Я невольно поежилась и мне показалось, что я сейчас и сама превращусь в один огромный шарик газа, наполненного весельем, сорвусь с места и полечу к нахальному блондину, что так нежно и так волшебно касался меня губами.

– А-ли-ина-а-а… – Аланнадиэль так светло мне улыбнулся, будто я была для него счастьем, смыслом всей его жизни. – Мне кажется, я знаю тебя всю свою жизнь. И мне так хорошо с тобой, так легко, так комфортно, что я… – Ал запнулся, а потом смущенно хмыкнул: – Разучился я что-то говорить дамам комплименты, нда-а-а… Но это ничего не меняет! – Он чуть сильнее сжал мои пальцы, что до сих пор удерживал в своей руке. – Имей в виду: так просто я тебя не отпущу! Готовься, я…

В этот момент по закону подлости с грохотом распахнулась ведущая в замок дверь и на террасу вывалилась бледная и перепуганная, заикающаяся Динка:

– Там!.. – Она ткнула пальцем себе за спину и с мольбой уставилась на нас: – Там!.. Там!..

***

Угрюмо ковыряясь ложкой в тарелке с похлебкой, я судорожно пыталась найти выход из создавшегося положения. А оно, положение, прямо скажем, было ужасным. Неизвестный враг снова нанес удар. И снова с помощью нечисти. Пока Динка бегала за мной и Алом, какая-то дрянь, похожая на жуткую помесь слона, козла и осьминога, пыталась прорваться в мою спальню. Туда, где лежал беспомощный Филогиан.

Первым пострадал от неведомой твари Брандт, пытавшийся мечом бороться с, как я узнала позднее, очередной нечистью высшего порядка. Или как там правильно говорить. Ложка выпала из моих ослабевших пальцев и, слабо звякнув в знак протеста, скользнула по гладкой столешнице, когда я вспомнила изломанное, окровавленное тело наемника, увиденное мной у дверей. И как бросилась наперерез твари Сарила, когда Брандт отлетел в сторону.

К счастью, ведунья практически не пострадала, обсыпая напавшую гадину какими-то порошками, от которых агрессор чихал и мотал в разные стороны тремя рогатыми головами на длинных и тощих шеях. Только левая ее рука, по которой ударило одно из тонких щупалец, сейчас висела плетью. Из-за чего мне пришлось освободить от уборки Динку, чтобы та помогала Сариле с приготовлением лекарств. А то у нас уже, кроме Филогиана, по койкам лежали раненый Брандт и снова вычерпавший до дна свой резерв Аланнадиэль. Правда, про блондина ведунья сказала, что он отоспится и поднимется. Но я все равно нервничала. Из-за Ала, из-за Брандта, из-за того, что оказалась не в силах защитить тех, кто мне доверился.

На кухне одуряюще пахло мясом с пряными травами. Но даже это не вызывало во мне энтузиазма. Аппетита не было. И не потому, что я не успела проголодаться, а потому, что из носа до сих пор не выветрился отвратительный запах паленой кожи и шерсти, который буквально заставил меня задохнуться после атаки Алом кошмарного существа. Всегда шумная, властная и бойкая Магда сейчас тихонько копошилась у плиты, робко поглядывая в мою сторону, когда думала, что я не смотрю на нее. Даже вечно чем-то недовольный енот, бесконечно перемывающий под проточной водой посуду, сегодня притих и не ворчал.

Так и не доев обед и ничего не придумав, я отодвинула от себя тарелку и встала. В душе ворочалось противное, сосущее беспокойство. И я решила сходить проведать Ала и Сарилу. Перед ведуньей мне просто было неудобно. Она сражалась с нечистью и защищала Филогиана, в то время как я наслаждалась свиданием и едой. Аланнадиэль… За блондина я тревожилась. Не успевал он восстановиться один раз, как снова выкладывался по полной в этом чертовом замке. А потому я сейчас хотела заглянуть к нему хотя бы на минутку, чтобы убедиться лично, что он отдыхает и у него все хорошо. Хотя… Кого я обманываю. Я рвалась в свою бывшую спальню совсем не поэтому.

Стремительно поднимаясь по лестнице, я поняла одну вещь – сердце в груди у меня грохочет не из-за того, что лестница крута, а ступеньки ее высоки. А из-за того, что предвкушает скорую встречу с неким блондином, чьи уши недостаточно остры, чтобы быть эльфийским аристократом.

Моя комната встретила меня тишиной, нарушаемой лишь размеренным дыханием пятерых человек и удивленными взглядами Сарилы и Динки. Аланнадиэль снова лежал на моей кровати под боком у бледного принца Филогиана. Брандту пришлось довольствоваться кушеткой.

Моя душа рвалась к кровати, к обладателю длинных светлых прядей, свешивавшихся с подушки до пола. Но я заставила себя в первую очередь подойти к наемнику. Брандт, с повязками на голове, груди и руке, а так же, как я знала и на левой ноге, еле дышал. На бледных висках выступили капельки пота, губы обветрились, под глазами тени. Я встревоженно оглянулась на Сарилу:

– Все так плохо?

Ведунья тихо приблизилась ко мне, заботливо поправила наемнику одеяло здоровой рукой:

– Все будет хорошо, миледи. Верьте мне. Бран не в первый раз получает такие раны, я умею с ними обращаться. Яд уже весь выведен, и пусть его слегка сейчас лихорадит, но уже к утру Бран придет в себя. Все будет хорошо.

Я с сомнением покосилась на ведунью, но промолчала. Кто я такая, чтобы спорить? Тем более, если Сарила так действует не в первый раз. Значит, знает, как нужно поступать, чтобы было не во вред организму наемника. Вот только вопреки всем доводам лекарки и здравого смысла тревога не проходила, противным червячком подтачивая меня изнутри.

Отойдя от кушетки, я приблизилась к кровати и двум аристократическим пациентам. Бросила быстрый взгляд на Филогиана. За прошедшее время никаких видимых изменений в принце драконов не произошло. Все такой же бледный, с закрытыми глазами и едва заметно подымающейся в дыхании грудью, он спал крепким сном беспамятства. Я снова оглянулась на Сарилу:

– А принц Филогиан?

Прежде, чем мне ответить, ведунья взяла Филогиана за безвольное запястье и посчитала пульс, потом зачем-то оттянула ему веко и заглянула в глаз. А потом пожала плечами:

– Я не знаю, леди, сколько будет восстанавливаться его высочество. Господин архимаг рассказал мне, что у его высочества фактически отсутствует источник, поэтому сложно сказать, сколько будет длиться выздоровление принца. Я аккуратно пою его бальзамом и делаю все необходимые процедуры. Нам остается лишь ждать.

Я вздохнула:

– Спасибо, Сарила. Не знаю, как бы я выкручивалась без тебя. Иногда мне кажется, что тебя мне послал сам Господь Бог. – Ведунья странно глянула на меня, но я не придала этому значения, поинтересовавшись: – Кстати, как твоя рука?

– Уже понемногу шевелится, спасибо, леди, – Сарила с некоторым усилием сжала пальцы в кулак и слегка приподняла его. Буквально на пару сантиметров. – Думаю, ничего серьезного, просто ушиб. Хотя я тоже на всякий случай выпила зелье для выведения яда.

– А как ты догадалась, что оно ядовито? – с любопытством поинтересовалась в ответ.

Ведунья снова пожала плечами:

– Так высшая нечисть вся ядовитая. И вся поголовно боится порошка из коры белого ясеня. Для них это своеобразный и очень сильный яд.

– Ага, – задумчиво пробормотала я, переводя взгляд на уставшую Динку. И в этот момент до меня дошло, что уже глубоко обеденное время, но девчонки из спальни так и не выходили, выхаживая раненных. Мне стало стыдно: – Сарила, я останусь вместо тебя в спальне и пригляжу за парнями, а вы с Диной идите поешьте! А то принести вам обед точно некому.

Ведунья нерешительно оглянулась на Брандта, немного подумала, а потом жестом позвала меня к столу, стоящему у окна:

– Леди, вот тут, – она открыла шкатулку с резной крышкой, размером с мою ладонь, – порошок коры белого ясеня. Так, на всякий случай, – быстро добавила она, поймав мой округлившийся взгляд. – Вот тут, – Сарила взяла со стола довольно большую бутыль, наверное, с литра два объемом, – настойка против жара. Если Бран начнет метаться, возьмите вот эту тряпицу, – мне продемонстрировали лежащий рядом лоскут сероватой ткани, – смочите ее настойкой и положите Брану на лоб. Жар спадет, и он успокоится. Принцу Филогиану ничего давать не нужно, он спокойно спит. Ну а господин архимаг… – Сарила запнулась, покосилась на меня, а потом быстро добавила: – в общем, если господин архимаг проснется, то сами тут разберетесь.

Я обалдела от такой инструкции. Что значит, сами здесь разберемся? А если Алу станет плохо? Однако, пока я хлопала глазами, ведунья и Динка торопливо исчезли за дверью. И я осталась одна с тремя обморочными мужиками.