Глава 7. Возвращение блудной дочери

Магическая академия в этом мире была одна. Школ, дающих начальное магическое образование, было несколько в каждой стране. В любом мало-мальски крупном городе находилась как минимум одна магическая школа. Академия же была одна. Почему так сложилось, ответить не мог никто. Может, потому что действительно сильных магов, способных обучаться здесь несколько лет, а затем не провалиться на выпускных экзаменах, было не так уж и много. Большая часть магически одаренных существ заканчивала лишь школы и оставалась работать в меру своих сил и таланта там же, где проходила обучение.

В каждой школе были свои требования к учащимся. Где-то не брали бедных, где-то, наоборот, — богатых, были и такие, в которых обучались лишь по расовому признаку. И только академия принимала всех. Главным мерилом при поступлении и обучении был талант.

Официально данное учебное заведение не принадлежало ни одному государству, хоть и находилось на землях фрезийской империи. Отцом и матерью адептам был ректор. Он судил, наказывал, поощрял, издал указы. Бессменным ректором академии был Цирин. Поговаривали, что саму академию основали «под него», чтобы он то ли не мешал при дворе, то ли наоборот, помог императору во время какого-то важно дела. Правду не мог рассказать ни один из ныне живущих.

Сейчас Цирин обладал небывалой властью: с ним советовались представители правящих родов разных рас, к нему, как к последней надежде, обращались существа со всего мира, особенно те, кто отчаялся получить желаемое в своих государствах. Некоторые даже с уверенностью утверждали, что в стенах академии Цирин укрывал беглых преступников, используя их во благо своему детищу. Но это все было на уровне слухов. Сам же ректор не спешил делиться ни с кем информацией.

Все это я вспоминала, пока ректор вводил меня в курс дела в своем кабинете. Да, здесь ничего не поменялось. Я, как одна из самых непоседливых адепток, бывала в этой комнате практически каждодневно. Естественно, выслушивая очередную нотацию о недопустимости моего поведения, ну или же получая очередное наказание.

Я хорошо запомнила обстановку: и этот огромный лакированный дубовый стол, служивший верой и правдой моему бывшему учителю не один десяток лет, и магические фолианты на полках справа, расставленные в определенном порядке, и защищенное различными заклинаниями, ничем не пробиваемое окно, всегда занавешенное узорчатой портьерой…

— Магдалена, вернись с небес на землю. Ты слышала, что я рассказывал?

— Да, конечно, профессор. Вы считаете, что в академии находится ещё один цирх, и полагаете, что только я смогу его обнаружить.

— Почти всё верно. Только это не я так считаю. Это Арни в этом уверен. Вот, полюбуйся.

Я развернула поданный мне листок и с любопытством прочитала стихотворение.

— А что в нем такого необычного?

— Наш цирх уверяет, что написано оно их древним поэтом, Аркани форнем Филисари.

Я присвистнула:

— Даже так? Очень интересно… Где Арни его нашел?

— Говорит, что в библиотеке.

— А зачем его оставили там?

— Понятия не имею. Возможно, забыли.

— Угу. Ясно. И какую роль в поисках вы отводите мне?

— Я объявлю тебя, как нового преподавателя, читающего спецкурс. Помнишь тему своей дипломной?

Ой, помню, конечно. Он что, и правда хочет, чтобы я это читала?

— «Магическая поэзия и ее влияние на окружающую действительность». Профессор, вы серьезно?

— Более чем. Раз наш новый цирх любит стихи, есть вероятность, что она одном из занятий он что-нибудь процитирует, что-нибудь такое, что Арни сможет узнать. Ну или в крайнем случае ты сможешь опознать это существо по ауре.

— Если она у него не скрыта каким-нибудь мощным заклинанием или амулетом.

— Всё может быть. Поэтому я и говорю о спецкурсе. Жить будешь в преподавательском корпусе, неподалеку от меня.

— Чтобы вы за мной присматривали?

Ректор хмыкнул:

— Умная девочка. Так, теперь последнее. Ты помнишь, я рассказывал о шантале?

— О той магической сущности, которую вызвал Арни своим стихотворением? Помню.

— Сейчас ты с ним познакомишься.

И в сторону:

— Виндер, появись.

Воздух завибрировал и соткался в некую странную сущность, этакую собаку с крыльями, 3 хвостами и 10 лапами.

— Слушаю, профессор, — прорычала сущность. Потом вдруг резко повернулась ко мне и потрясенно спросила:

— Императрица???

Ректор раздраженно закатил глаза:

— Опыты, Магдалена.

Потом шанталу:

— Она — человек. Пробудет здесь недолго. Охранять ее просто необходимо, первым делом — от неё самой. Понятно?

— Да, профессор.

— Отлично. Можешь быть свободен.

Сущность исчезла, оставив меня наедине с ректором и новыми вопросами.

«Квартиру» мне выделили на втором этаже трехэтажного преподавательского общежития неподалеку от двери в апартаменты ректора. На некоторое время я стала хозяйкой трех комнат, небольшой кухоньки и ванны. Все чистенько и уютно, хоть и очень штампованно. Ну да мне не привыкать.

Оказавшись одна, я первым дело вынула из кармана припасенное овсяное печенье, положила на салфетку на край ирдийского ворсистого ковра, постеленного на паркетном полу, отошла на пару шагов и тихонько позвала:

— Лиска, а Лиска, смотри, что я тебе принесла!

В углу зашуршало, и на ковре оказалась маленькая бородатая женщина, одетая в грубый хлопчатый комбинезон.

— Ленка вернулась, — по-доброму улыбнулась она, спрятала печенье в карман одежды и спросила: — Надолго? И почему здесь?

— Понятия не имею, — ответила я. — А здесь, потому что ректор дал спецкурс читать.

— Понятно, — степенно кивнула домовушка. — Не волнуйся, Ленка, присмотрю я за твоими покоями.

— Спасибо, Лиска. С меня причитается.

— Ну, это уж понятное дело, — хитро хмыкнула моя собеседница и растворилась в воздухе.

Я довольно ухмыльнулась. С мелкой домашней нечистью я всегда дружила, как в родном замке, так и в академии. Мне проще было подкупить их вкусняшкой или мелкой услугой, чем самой следить за состоянием своей одежды, например. С Лиской я познакомилась сразу же по прибытию. Веселая, беззаботная, она обладала легком отзывчивым характером и всегда готова была помочь. Не бесплатно, конечно, но и цену не задирала, ограничиваясь несколькими печеньями в неделю.

И сейчас давняя, пусть и корыстная, дружба мне была как нельзя кстати: домовушка не только за комнатами и вещами присмотрит, но и всегда доложит, кто заходил ко мне в мое отсутствие и чем тут занимался.

Приняв ванну и выпив чай с бутербродами (Лиска расстаралась, принесла колбасу, хлеб и сыр), я легла спать. Уже засыпая, вспомнила, что забыла рассказать Цирину об очередном появлении иргов. Впрочем, время еще будет…

Спецкурс был назначен на послеобеденное время. Так что утром я могла подготовиться к занятию; с лекциями особо мудрить не стала, решив сделать упор не на теорию, а на практику. Тем более что после пар Цирина по основам стихосложения при создании индивидуальных магических заклятий народ уже должен был знать, как создавать стихи, наполненные магией.

Ректор настаивал, чтобы я вела занятия у всех курсов. Спорить с Цириным было себе дороже, так что я согласилась. И сегодня утром меня ожидали занятия у первого и второго курсов.

К нужному времени я зашла в аудиторию. Курс, как я видела, пришел в полном составе: 32 адепта. Немало. Впрочем, в моей группе изначально было 40 учеников. До выпускных экзаменов дошло всего 25 адептов.

Меня заметили, и шум смолк сам собой. Я подошла к преподавательскому столу.

— Здравствуйте, адепты. Меня зовут Магдалена ант Антанайская. Я буду вести у вас спецкурс «Магическая поэзия и ее влияние на окружающую действительность». Вопросы есть?

Есть. Сразу же вон рука поднялась. И что интересно, из «цветника». Чем эта краля могла заинтересоваться-то? Я вот никогда в тех рядах не сидела, предпочитала задние парты.

— Слушаю. Только представьтесь, пожалуйста.

— Ойрин Веленайская. Скажите, вы та самая Магдалена ант Антанайская, что обручена с Ульрихом ант Вальденштаром, родственником императора?

Действительно, что еще ее могло заинтересовать?

— Именно. Но больше на личные вопросы я отвечать не буду. А теперь приступим к лекции. На занятиях с профессором Цирином вы уже успели узнать об основах магического стихосложения. Кто перечислит правила подобного вида стихосложения?

Тролль. Ну надо же.

— Да, пожалуйста.

— Эронир дерн Шабалий. Правил 3: стихи должны обладать рифмой, формой и смыслом.

— Все верно. Но самое главное — не переборщить.

Начертив знак отрицания, я улыбнулась своим воспоминаниям:

— Один из адептов на занятие по магическому стихосложению решил предоставить вот такие вирши:

По аудитории пронесся смешок.

— Вы вот сейчас смеетесь, а тот адепт потом постоянными кошмарами страдал: ему снился красный шут, перемазанный то ли в крови, то ли в женской помаде, по уши влюбленный в автора сего опуса. Целители только руками разводили.

Смех перерос в гогот.

— Госпожа преподаватель, а вы сами какие стихи писали? Можете нам почитать?

Вот же неуемная! Говорила же, что больше не буду отвечать на личные вопросы. Хотя… Почему нет.

— Я?

— И не было никаких последствий?

— Были. Стихи стали качественней. — На этот раз в хохоте явно появились нотки одобрения.

Практика у второго курса прошла примерно так же. Разве что о женихе меня никто не спрашивал. Но там и «цветник» был другой: более взрослый, более самоуверенный. Они слушали объяснения вполуха, что меня вполне устраивало: отыграюсь на следующем занятии, когда буду проверять их вирши.

Занятия длились уже месяц. Я исправно проводила семинары, ставя галочки в журнале, отмечая всех, кто мне казался подозрительным. Но все это было бессмысленным: если цирх действительно был среди адептов, он очень умело маскировался.

— Может, это кто-то из обслуживающего персонала? — как-то спросил на очередном мозговом штурме, проводимом вечером после занятий в кабинете ректора, Арни.

Мы с профессором дружно хмыкнули.

— Тут весь персонал — духи или домовые. Под них уж точно не замаскируешься, — пояснил нашу реакцию Цирин.

— Тогда кто?

— Терпение — высшая добродетель. Не спеши.

Я вздохнула:

— Интересно, как на это раз ирги отреагируют?

— А они тут при чем? — не понял Цирин.

— Так я видела их во сне уже после нашего путешествия.

— И ты до сих пор молчала??? — Ректор потрясенно взглянул на меня.

— Я пыталась вам сказать, но вы, как увидели меня, талифан выключили. Помните, тогда?

Что я вижу? Мой бывший учитель умеет смущаться?

— А почему они к тебе приходили? — не обращая внимания на реакцию Цирина, спросил цирх.

Я замялась. Вот как сказать мальчишке, что его хотели убить? Да еще и моими руками?

— Магдалена? — профессор уже справился с собой и подозрительно смотрел на меня. — Что они тебе сказали?

— Сказали, что я должна была убить Арни…

В кабинете повисло молчание.

— Почему? — подал голос вконец подавленный паренек.

— Я у них спросила то же самое. Вместо ответа меня мгновенно выкинули из сна.

— Все интересней… — задумчиво пробормотал ректор. — Недаром я не верил в их доброе участие. Осталось только понять. Что именно они задумали.

— Да, забыла сказать: ирги, оказывается, были созданы лернеями.

— А это ты откуда узнала?

Понимая, что выворачиваться бессмысленно, я подробно рассказала о встрече с женихом и способе избавления от оного.

— Да, Магдалена, ты не перестаешь меня удивлять…

— Я не должна была отправлять его в Библиотеку?

— По-хорошему — нет. Но раз уж Хранитель пообещал тебе содействие, то об этом Ульрихе можно не беспокоиться.

Как это обычно бывает, всё открылось случайно:

Я сидела в библиотеке, погруженная в магический трактат Ольхеруна Свитомольского[39], когда рядом раздался тихий всхлип. Я оторвалась от книги и подняла голову: недалеко от меня, положив руки на голову, тихо плакала черноволосая и симпатичная девушка-старшекурсница. Рядом с ней, придавленный огромным фолиантом, лежал лист бумаги с каким-то текстом. Поднявшись с места, я подошла и встала рядом. Текст оказался стихотворением, по структуре напоминавшем то первое, после обнаружения которого меня вызвал сюда Цирин:

Да уж… Жизнерадостно… Похоже, я нашла цирха… Да и девушку эту я знаю.

— Здравствуй, Лорен. Что-то случилось?

— Госпожа ант Антанайская, — адептка, вздрогнув, подняла заплаканное лицо. — Извините. Я не слышала, как вы подошли.

— Я поняла. Скажи, Лорен, это твое стихотворение?

Девушка внимательно посмотрела на меня и утвердительно произнесла:

— Вы ведь уже знаете, кто я? Да?

Я кивнула:

— Знаю. Пойдем пообщаемся.

Взмах рукой, и портал в комнату открыт. Адептка молча прошла вперед. Я — следом.

Как только портал закрылся, я кивнула на одно из кресел, стоявшее на ковру:

— Присаживайся.

Сама села в соседнее кресло.

— Как ты очутилась здесь, Лорен? Ведь ваша раса давным-давно погибла.

На глазах у моей собеседницы вновь появились слезы, но она сдержалась и тихо ответила:

— Один лерней в машине времени переместил.

Опять машина времени. Да что ж такое! Чувствую я, что пора наведаться в заброшенный гномий город и разгромить хранившийся там экземпляр!

— А с лернеем ты как познакомилась?

Вместо ответа девушка сняла с пальца неприметное тоненькое колечко, и я с трудом удержалась от аханья. Так вот как, оказывается, выглядит неудачная инициация! У Лорен оказалось уродливое лицо, вытянутое, как у ящерицы, с непонятными рожками над волосами. Видимо, эти самые рожки должны изображать гребень, как у взрослых особей. На руках были когти и чешуйки.

— Не хватило сил на оборот? — участливо спросила я.

Адептка кивнула и вернула кольцо на место.

— Но в таком случае тебя должны были отправить в Поля, нет?

— Вам Арни рассказал? Не удивляйтесь. Я чувствую в нем цирха. И в вас — тоже, хоть у вас и нет второй формы. Да, меня выгнали в Поля. Там меня тот лерней и подобрал. Он же и колечко дал, чтобы внешность и сущность скрыть. Не знаю, зачем я ему понадобилась, он не говорил. Но какое-то время я прожила у него дома, а потом, когда он понял, что его раса обречена на гибель, он переправил меня в будущее, а сам остался умирать со своими… Меня выкинуло неподалеку от академии, и я решила попробовать поступить сюда… Что со мной теперь будет?

Действительно, что? Зная брезгливость Арни, думаю, что ничего хорошего.

Или все же… Профессор меня убьет, когда узнает…

— Лорен, как ты смотришь на то, чтобы пожить у Бабы Яги?

Блеск в заплаканных глазах:

— У самой настоящей? А они еще остались?

— Угу. Я лично одну знаю.

И я открыла очередной портал.

Даня и Яга снова сидели за столом. Да что ж такое, переехал этот леший сюда, что ли? Впрочем, это только к лучшему. И я довольно улыбнулась:

— Бабушка, добрый вечер! О, Даня! И ты тут! Отлично! Бабушка, вы не могли бы мне помочь?

Ну вот как, как, скажите мне, Яга всё поняла, лишь мельком взглянув на Лорен? Сразу же вскочила, стул пододвинула, чаю ей налила. Вот я больше чем уверена, что и настоящее лицо адептки тоже наша хозяйка разглядеть сумела.

— Лена, солнышко, в чем помощь-то нужна? — это уже ко мне.

— Лорен — адептка академии, но пока оставаться там ей нельзя. Может она у вас некоторое время пожить?

— Конечно. Мне, старухе, скучно в одиночестве. Даня, вон, редко заходит. Так что я буду рада гостям.