Глава 15. Главное — правильная мотивация

Магдалена:

Мы с Василисой пытались готовить, да-да, по-настоящему, безо всякой магии. Оккупировав кухню и выгнав оттуда повара и его помощников, мы решили доказать самим себе и насмешнику Елисею, что, как любые женщины, вне зависимости от своего статуса, мы можем соорудить что-нибудь не только съедобное, но и вкусное, из любого, пусть даже минимального количества продуктов.

— Лена, ну вот куда ты льёшь сметану? Зачем она там, в сыром тесте?

— Так ее же всегда подают вместе с пельменями.

— Вместе, Лена, уже с приготовленным продуктом, а не вливают во время готовки.

— Ты-то откуда знаешь?

— Так это же логично!

Угу. И сразу нос задрала.

— А не логично сперва обвалять рыбу в муке и только потом класть на сковородку? Она же у тебя сгорит сейчас. Кстати, ты её солила?

— Ой…

Вот вам и логика… И как же вовремя буквально спасительно прозвучало по мыслесвязи:

«Магдалена?»

«Профессор Цирин? Что-то случилось?»

«Да. Мне нужен твой замок».

Интересно, зачем. Хотя я, похоже, знаю ответ.

«Агата?»

«Именно».

«Что нужно от меня?»

«Появишься здесь, когда позову, заберешь ее в замок и попросишь свое строение всячески усложнить ей жизнь — темой ее практики как раз будут мыслящие не-люди».

«Жестоко», — хмыкнула я.

«Зато мозги на место встанут».

«Я поняла. Сделаю, профессор».

— Ты что там хмыкаешь? — подозрительно поинтересовалась подруга, чувствуя подвох.

Я посмотрела на неё и улыбнулась, широко так улыбнулась, ото всей своей щедрой души:

— Меня Цирин зовет.

— Это что, я одна буду тут готовить??? — Праведному возмущению Василисы не было предела.

— Зато мужа порадуешь, честно скажешь, что если он и траванется, то исключительно твоей готовкой. — И, увернувшись от брошенного в меня яйца, разбившегося неподалеку, я довольно расхохоталась и помчалась наверх, к себе в комнату, переодеваться.

Теплые штаны, кофта, сверху куртка. На ноги — ботинки. Все, я готова. И почти сразу же услышала:

«Магдалена?»

«Сейчас буду, профессор».

Привычно открыла портал, шагнула в знакомый мне кабинет.

В комнате, кроме Цирина, была только Агата. Выглядела адептка просто отвратительно, но глаза сверкали решительностью.

— Агата, с магиней Магдаленой ты знакома. Она будет в этот раз твоим персональным куратором по практике.

Бедный ребенок. Но, видимо, есть за что так жестоко ее наказывать.

— Пойдем, — повернулась я к девочке и раскрыла портал в холл замка.

Уже по сложившейся традиции, меня приветствовала Хельгира.

— Предупреди Эли и Пашку (ну не поворачивается у меня язык по-другому этого новоявленного моего родственничка назвать!), что у нас будет жить Агата. Так как замок пока не обустроен, спать она будет в моей комнате. Все ясно?

— Да, Видящая.

Поклон, и призрак исчез.

«Замок, перебрось нас в мою комнату», — мысленно попросила я. Мгновение, и вот уже мы с адепткой в моих апартаментах.

Девочка от удивления разинула рот:

— Что это было?

Я пожала плечами:

— Обычное общение с разумной сущностью, не-человеком, произошедшее по мыслесвязи. Какое задание у тебя?

Ребенок прикрыл глаза и оттарабанил, видимо, наизусть:

— Мне нужно будет войти в контакт с мыслящим существом, которое не является человеком, и получить у него как можно больше информации о нем самом и его собратьях.

— Ясно. Я засчитаю тебе практику только в том случае, если замок начнет слушаться тебя так же, как и меня. Понятно?

— Да, — кивнула адептка.

И смешок в мыслях:

«Странное задание».

«Ей надо отдохнуть от учебы. Пусть больше спит и ест. На контакт первые несколько дней вообще не выходи».

«Слушаюсь, Наследница».

Ну вот и отлично. Тетушка недавно жаловалась на скуку? С этим маленьким монстром ей будет очень весело.

***

Максимилиан Цирин:

— Господин ректор, к вам адепт Арсинеций ант Вартенский, — открыв дверь, уведомил меня секретарь.

Мне кажется, или это уже было? Вот что ему не сидится спокойно? Через пару месяцев, между прочим, финальные испытания!

— Пропусти.

— Профессор Цирин, прошу, выслушайте меня.

Однозначно, было…

— Что опять у вас случилось, Арсинеций?

— Я … Я жить без Лорен не могу!

Ой, сколько пафоса. Вот плохо Скар тебя в детстве воспитывал. Пороть надо было. Может, сейчас поумней был бы. Я бы однозначно порол, не посмотрел бы, что ты сын императора…

— То есть, ее мнения ты не спросил? И уж тем более не подумал, что девочка перепугана свалившимся на нее «царственным» вниманием и меньше всего сейчас хочет видеть тебя рядом. А уж о ваших с ней финальных испытаниях тем Дале не вспомнил? Главное — навязанные чужие чувства, да, Арс?

Молчит. Опустил голову, упрямо сжал челюсти, как его отец, когда очередную дурость сделал, а признаваться в этом не хочет, и молчит.

— Я был у Лорен, рассказал ей о твоем желании увидеться. Сразу после официального выпуска из академии у вас обоих будет такая возможность. А пока иди готовься.

Но когда это мне жилось спокойно? Не успел одного выпроводить, как секретарь снова стучится:

— Господин ректор, к вам профессор Вивьена Орсинская вместе с адепткой Розой ант Цивесской.

Ох… Надо было вслед за Арсом вовремя из кабинета сбегать. Вивьена — дама в возрасте, с бьющими через край амбициями и твердой уверенностью, что здесь, в академии, ее никто не ценит, преподаватели — зарвавшиеся нахалы-недоучки, адепты все сплошь тупицы, а я вообще не свое место занимаю. В общем, старушке давно на отдых пора. Да вот спец по личинам и галлюцинациям она первоклассный, заменить некем. Приходится терпеть. Интересно, как Роза попасться умудрилась? Они с сестрой уже наловчились все правила академии нарушать. Значит, что-то чрезвычайное случилось…

— Пропусти, — эльф поклонился и вышел, а в комнату буквально влетел маленький белый смерч, крепко вцепившись в руку заплаканной адептки.

Профессор Орсинская была дамой экстравагантной: маленькая, худенькая, она даже в своем пожилом возрасте носила исключительно белые наряды: белый костюм, белое пальто, белая шляпа, белые тапочки… Вот и сейчас ее седые «белые» волосы развевались на ветру, сама она, даже не запыхавшись, с надменным видом остановилась у стола, одетая в белое платье, дернула за руку, так, чтобы Роза оказалась рядом с ней, и требовательно уставилась на меня:

— Профессор Цирин! Я требую уважения к своим годам! Это уже никуда не годится! Нынешние адепты совершенно ничего не умеют! А ведь главное — и учиться не хотят! Вот хотя бы взять ее! Девчонка даже не соизволила наложить на себя качественную иллюзию, просто прикрылась мелким мороком! Я ей сразу заявила, что поставлю неуд по своему предмету и ей, и ее сестрице, к которой она так спешила!

А Роза-то не только заплакана. Вон на платье шов распорот. Да и коленка, похоже, сбита. Чтобы графские девочки, чистюли и аккуратистки, ходили в таком виде на людях? Видно, что-то с сестрой произошло, если девочка так бежала.

— Я вас понял, профессор Орсинская. Заверяю вас, что приму необходимые меры. Прошу, возвращайтесь на занятия. С адепткой я побеседую.

Вивьена победоносно вскинула голову, резко отпустила руку Розы и адмиральским чеканным шагом вышла из комнаты. Как же хорошо, что у нее нет детей. Достанься кому-нибудь такая родственница, так и императорских пыток не надо…

— Роза, что случилось? Что-то со Сьюзи? И хватит стоять столбом. Присаживайся, — я кивнул на стул.

Подбородок у девочки подозрительно задрожал. Ну вот только слез мне сейчас не хватало.

— Если ты сейчас разрыдаешься, я не смогу понять, в чем дело. Так что произошло?

— Сьюзи… Она… Ее сбили, ранили…

Драконессам для развития своей второй формы необходимо было хотя бы изредка, но подниматься в небо. Я не одобрял полетов (хоть и не имел права запрещать их), прекрасно понимая, что девочки еще очень юны и в случае неприятности не смогут себя защитить. Видимо, что-то подобное и произошло.

— Где она?

— В целительском боксе. Она… Её из катапульты сбили! У нее все тело поломано! Я не знаю, как она смогла сюда дотянуть…

Слезы все-таки полились, причем водопадом. Давая адептке возможность выплакаться, я задумался. Откуда у местных крестьян катапульта? Нет, конечно, существует вероятность, что молодая драконесса забыла обо всем и полетела к ближайшему городу. Но ведь это не несколько минут лёта. Большая перемена длится двадцать минут — как раз времени хватит, чтобы долететь до села и вернуться. А на прошлой паре она точно была, я лично в коридоре видел обеих. Значит, все же местные. Что ж, сначала навещу адептку, а затем побеседую со старостой.

— Успокоилась? — внимательно взглянул на Розу.

Девочка кивнула, вытирая на щеке последние слезинки.

— Хорошо. Пойдем посмотрим на твою сестру.

Портал — и мы у целителей. С тех пор, как главной здесь стала Анира ант Вукенийская, младшая дочь малоземельного графа на самом севере Фрезии, в боксе воцарились тишина и покой. Сильного дара у Аниры не было, зато были знания и выдержка, необходимые для качественного лечения больных. Ну и строгость по отношению к персоналу.

И сейчас сама Анира вышла нам на встречу из угловой палаты. Среднего роста, с формами, как говорят в народе, она держала себя уверенно и с достоинством.

— Профессор, — короткий поклон. Потом к Розе, мягко, но настойчиво: — Никаких слез здесь не нужно. Твоя сестра скоро встанет на ноги. Своим видом ты ее только расстроишь. Успокаивайся.

— Я спокойна, правда. Можно мне ее увидеть? Пожалуйста!

Зашли мы вдвоем. Сьюзи лежала на кровати с перебинтованным телом. Увидев нас, попыталась встать, но я махнул рукой, показывая, что это не нужно, и строго посмотрел на Розу. В моем присутствии девочка плакать побоялась, подошла к сестре, присела на корточки, сжала руку. Я перешел на магическое зрение: даже моих скудных знаний по анатомии и целительству хватило, чтобы понять, что поработали здесь на славу. И адептка скоро встанет. А пока же…

— Сьюзи, ты вылетала за границы, или это случилось у нас?

— У нас, у ближнего села.

Очень интересно. Там староста Радек, степенный и умный мужик. Он о драконессах знает, сбить ни одну, ни другую не даст. Значит, надо самолично там появиться…

Оставив девочек наедине, я перенесся в кабинет. Если у крестьян катапульта и они рискнули сбить адептку, пусть и в облике дракона, значит, там что-то серьезное. Самому туда соваться будет неразумно. А вот с помощью неких сказочных существ…

***

Магдалена:

Вечерело. Солнце недавно село, окрасив последними яркими лучами молочно-голубой небосклон. За порогами домов все сильнее ревел ветер, словно медведь-шатун, зачем-то разбуженный зимой охотниками-неумёхами. К ночи точно пойдет дождь. А может, и снег повалит. С такой погодой не шутят. Да и пора уже, все же зима, а не осень, и так погода теплом долго баловала, снежок-то на землице тоже полежать должен.

К небольшому селу, громко споря и постоянно ругаясь, подходили трое: сухонькая маленькая старушка, укутанная в дербилу[47], местный аналог теплой шубы, высокий симпатичный парень, по виду явно сельский, в непонятном одеянии, возможно, содранном с чужого плеча, и девушка небольшого росточка, не просто худая, а костлявая, буквально перевязанная крест-накрест ремнями, как тюк с имуществом. Вернее будет сказать, подходили только двое: старушка и парень, девушку же они попеременно, с грубыми ругательствами, просто тащили за собой, словно молодую упрямую ослицу.

— Иди давай, дурында, вот пойдет сейчас снег, и что делать будем? Замерзнем же, — ворчала раздраженно старушка. Сейчас тащить «поклажу» была ее очередь, и она кидала из-под густых кустистых бровей недовольные взгляды на парня, явно наслаждавшегося вечером и даже не собиравшегося облегчать жизнь пожилой женщине, то и дело поводила своим большим крючковатым носом, словно нюхая воздух, как собака-ищейка, и явно большего всего на свете сейчас мечтала о тепле, уюте, вкусном ужине и горячем шайсе[48].

— Вам надо, вот вы и идите, — девушка угрюмо огрызалась, явно не желая передвигать ногами. — А я лучше в поле лягу и замерзну!

— Ну и кому ты хуже сделаешь? — добродушно осклабился молчавший до сих пор парень. — Помрешь же, глупая.

— И пусть! — с вызовом пропищала, кашляя от холода, упрямая спутница. — Все лучше, чем замуж за тебя идти!

Старуха хотела было ответить что-то явно нелицеприятное, но чуть не споткнулась о несколько бревен, наваленных перед самым селом, прямо на дороге.

— Это что еще такое? — Громко возмутилась она. — Нормальным людям пройти не дают. Того и гляди ноги себе поломаю!

— А это, бабушка, охрана такая, чтобы чужие не шастали, — послышался сбоку насмешливый голос, и на дорогу рядом вышел здоровенный молодой детина, легко поигрывая еще одним бревном, явно собратом тех, что лежали на земле.

— Да какие мы чужие, милок, — удивленно всплеснула руками бабка, не забыв придержать за ремень свою своенравную спутницу. — Местные мы, из Чащера, что тут недалече, идем в Ортон, к брату моему. Да вот, видно, до ночи не успеем, а под снегом лежать не хочется. Переночевать-то у вас можно?

— Можно, отчего нельзя, добрым людям мы всегда рады, — хмыкнул детина. — Только девка ваша что-то больно норовиста. На местную не похожа.

— А, эта, — бабка кинула презрительный взгляд на задравшую подбородок в тщетной попытке изобразить гордость девушку. — Так это я невесту своему племяннику присмотрела. Девка и правда с норовом, так оно и ничего, у молодых-то кровь горячая, поймут друг друга.

Девушка резко покраснела, парень довольно хмыкнул, детина ухмыльнулся.

— Твоя правда, бабушка. Пойдем, провожу вас к старосте нашему, Арту. У него и переночуете.

— Пойдем-пойдем, милок, — торопливо закивала старушка, дергая за ремень и заставляя «добычу» нехотя передвигать ноги.

Обычно в селах ложатся и встают по солнцу. Но светило уже давно зашло, а на сельских улицах было многолюдно: народ шатался между домов, переговаривался и многозначительно перемигивался. И везде ярко горели факелы.

— Это что ж, сынок, праздник у вас какой? — с любопытством спросила бабка, быстро семеня за проводником.

— Можно и так сказать, бабушка, — ухмыльнулся довольно детина. — Мы сегодня свободными стали!

Старуха с удивлением посмотрела в спину своего собеседника, но уточнять, о чем тот говорит, не стала.

В крестьянской избе было натоплено, но неуютно: грязь, копоть, на стенах — плохо замытые следы крови.

— Ты туда не смотри, бабушка, — посоветовал провожатый, подходя к неубранному столу с кучей объедков на нем и отодвигая два стула; на один из них он и уселся. — Это мы сегодня за свои права боролись.

И тут же громко:

— Арт, я тебе постояльцев на ночь привел!

Из-за перегородки послышалась возня, и через несколько минут оттуда появился по пояс голый, уродливый, горбатый, пьяный карлик. Пошатываясь, он подошел к гостям, несколько секунд их осматривал, потом довольно протянул:

— У, какая краля, — и попытался приобнять девушку.

Та испуганно пискнула, стараясь увернуться от этой сомнительной чести. Тут же подскочил сидевший до этого парень:

— Ты, урод, мою невесту не лапай!

На урода карлик не обиделся, лишь ухмыльнулся:

— Подумаешь, какие мы гордые, — пошатнулся и упал прямо на пол, где тут же захрапел.

— Это кто, милок? — с изумлением спросила наблюдавшая за всем старуха.

— Да староста наш новый, — беззаботно пожал плечами детина. — Напился от радости. Ничего, к утру проспится, и пойдем мы с ним приступом на ту дуру, что на горе стоит.

— Так то ж замок, — испуганно ахнула бабка. — В нем, поговаривают, магов уйма.

— Тю, напугала. У нас катупальта есть.

— Может, катапульта, милок?

— Во, точно, она. Мы сегодня из нее стреляли, огромного зверя сбили, дракон называется. Ты, бабушка, небось, о таком и не слышала.

— Куда ж мне, милок, — тяжело вздохнула его собеседница. — Мы люди темные. А колдовства страшного вы не боитесь? Маги-то разбушеваться могут.

— Да что они нам сделают, нас же вон сколько, а их там не больше десятка!

«Профессор, они здесь все под дурманом!»

«Опоены?»

«Не знаю. Но несут явную околесицу. Бабушка уже с трудом сдерживается. Никакой магии ни я, ни Даня не чувствуем».

«Хорошо. Заканчивайте там комедию и открывайте портал в мой кабинет».