Глава 4. На всякого мудреца довольно простоты

Максимилиан Цирин:

Последнее время в преподавательском корпусе стало твориться что-то непонятное: куда-то по непонятной мне причине начали исчезать привычные всем магам домовушки. Мы, преподаватели магической академии, в абсолютном большинстве своем были существами, избалованными магией и тем домашним уютом, которым и в учебном заведении нас окружала эта мелкая нечисть в обмен на провизию, защиту и крышу над головой. Теперь же ко мне все чаще обращались коллеги с жалобами на ухудшение качества обслуживания или полное отсутствие оного. Совсем недавно, например, появлялся профессор Альтер ант Церский и с пеной у рта доказывал мне, что его Исина исчезла непонятно куда, и вот уже несколько дней ему, именитому магу, приходится выполнять самому всю необходимую работу. Я недоверчиво качал головой, слушая приятеля, а сегодня уже и сам не смог дозваться Алису. Поджав губы и недовольно покачав головой, я сам приготовил себе вайс и задумался над непонятным «исходом» женского персонала.

Да, совершенно непонятная ситуация. И неясно, с кем на эту тему можно пообщаться. Со мной на контакт духи и домовые, служившие в зданиях, всегда шли крайне неохотно: общались исключительно по рабочим моментам, как с главой академии и их непосредственным начальником, или исполняли прямые приказы. Никогда никаких доверительных отношений с ними у меня не было. Зато я, кажется, знаю, у кого такие отношения были. Придется включать мыслесвязь…

«Магдалена, у тебя в академии среди домовых, вроде бы, до сих пор друзья остались?»

Молчание, потом сонное:

«Профессор? Да, остались. Что-то случилось?»

«Да, только понятия не имею, что. И похоже, на этот раз мне нужна твоя помощь, чтобы все выяснить. Просыпайся. Открою портал примерно через полчаса».

***

Магдалена:

Василиса меня поняла, ни капельки не рассердилась и даже встала на нашу с лешим сторону.

— Вот же гад! — с чувством высказалась подруга. — Его приютили, накормили, дали возможность заниматься творчеством, а он! Никакой у человека благодарности! Мало того что напился, так еще и приставать стал! Правильно твой Даня сделал, что в чувство его привел!

Угу, конечно, правильно, кто ж спорит. Мне вот только интересно, как скоро и кого ты на его место найдешь, чтобы тебя развлекали? Ведь уже через пару дней снова начнешь жаловаться на скуку… Впрочем, уже хорошо, что «поэта» этого назад не позовут…

Ночь я провела у Дани, наслаждаясь жизнью и любимым мужчиной рядом, только утром порталом ушла к себе. И не успела хоть пару часиков покемарить, как была разбужена требовательным баритоном своего бывшего учителя:

«Магдалена, у тебя в академии среди домовых, вроде бы, до сих пор друзья остались?»

Что? Это сейчас что было? Домовые? Какие домовые? А, те, что в академии…

«Профессор? Да, остались. Что-то случилось?»

Недовольное:

«Да, только понятия не имею, что. И похоже, на этот раз мне нужна твоя помощь, чтобы все выяснить. Просыпайся. Открою портал примерно через полчаса».

Угу. Спасибо, добрый человек, что хоть время дал, а не прямо из постели вытащил. Боги, ну вот что там могло произойти, да еще и с домовыми? Они ж никогда насиженного места не покидают. Или натворили что? Вряд ли. Как-то не верится мне, чтобы та же Лиска в шалостях адептов участвовала или свои прямые обязанности выполнять отказалась.

Видавший виды темно-коричневый спортивный костюм, верой и правдой служивший мне все те годы, что я училась в академии, пакетик с овсяным печеньем — любимым лакомством моей приятельницы домовушки, и я готова.

Портал действительно открылся ровно через полчаса. Цирин ценил пунктуальность. Выглядел он элегантно, как обычно, но хмурился и явно был чем-то недоволен.

— Где тебе нужно общаться со своими знакомыми? — спросил он, едва я зашла к нему в комнату.

— Идеально было бы в той комнате, в которой я жила, когда преподавала здесь. Если она, конечно, свободна. Только сначала объясните, в чем дело.

— Свободна, — кивнул ректор. — Насчет твоего вопроса: не знаю, что именно произошло, но домовушки начали исчезать. Может, они все так же обитают здесь, только на глаза преподавателям больше не показываются и выполнять свои обязанности отказываются. Вернее, просто саботируют эти свои обязанности. И заметь, это творится только в преподавательском корпусе. У меня с ними прямого контакта нет, узнать, что случилось, я не могу.

Так… Чушь какая-то… Домовушки — и исчезать?

В своей комнате я расстелила на краю ирдийского ковра, расстеленного на паркетном полу, салфетку, положила на нее овсяное печенье, отошла на пару шагов и тихонько позвала:

— Лиска, а Лиска. Смотри, что я тебе принесла.

Тишина. Минуту, другую жду. Да что происходит??? Чтобы моя Лиска от печенья отказалась???

— Лиска, ты здесь? Что случилось? Ты кого-то боишься?

Мне показалось, или в дальнем углу что-то мелькнула? Это знак? На что?

— Лиска, боишься? Кого?

Молчание. Ну вот и что теперь делать? Как ее выманить на свет божий?

— Я даю слово ведьмы, что бы это ни было, тебя оно не тронет. Не бойся. Выходи, возьми печенье.

Слово ведьмы — жуткая вещь. Это как отсроченный смертный приговор подписать. Не справишься с данным обещанием — отправишься к Мороку в пустоши в то же мгновение. Справишься — будешь жить. Пока. Пока твое слово не нарушено. Вот потому-то магини и знахарки, которых в народе тоже ведьмами обычно зовут, любые, в том числе и самые сильные, стараются такого слова никому не давать, даже близким и любимым существам: себе дороже будет. У меня же сейчас, увы, нет другого выхода: домовушка явно здесь, но сильно чем-то напугана, по-другому пообщаться с ней просто не выйдет. Так что свое первое слово я уже произнесла, поклявшись мелкой нечисти.

Пару мгновений ничего не происходило, но я терпеливо ждала, почему-то будучи твердо уверенной: Лиска услышала и вылезет. А вон и угол ковра шевельнулся. Боги, Лиска… На кого ты стала похожа… У меня от жалости сердце защемило: вся в комок сжалась, худенькая, непонятно в чем изгвазданная, дрожит, каждую секунду по сторонам смотрит.

— Ленка, спаси нас!

Ой…

— Лиска, ты ешь печенье. Ешь и рассказывай, в чем дело? От кого спасти? И кого — вас?

Ответить Лиска не успела, как и взять печенье: в комнате неожиданно сильно потемнело, воздух начал уплотняться. Моя приятельница посерела на глазах. Боги, да что у них тут твориться? Пара шагов — и вот уже домовушка дрожит у меня на руках, прижавшись ко мне всем своим тщедушным тельцем. Да уж, схуднула она за это время.

Между тем темнота стала приобретать очертания какого-то непонятного десятилапого животного отвратительного красно-серого цвета, монстра с несколькими головами. Да что это за бред??? Не бывает таких в природе! Нигде! И никогда не было! Иллюзия? Не похоже. Чересчур материально. Вон как пол под этим нечто прогнулся. Тогда что? Думай, Лена, думай быстрей, пока вас обеих это чудище на зуб не решило попробовалть.

— Я предупреждала! — прогрохотало тем временем, не смотря в нашу с Лиской сторону, непонятное мне существо, подбираясь все ближе. — Ты нарушила границу! Ты умрешь!

Ага, ща. Только шнурки поглажу.

— Артанам интреоней какрание — орнопорт лторние. — Боги, я это сделала! Вот же зубодробительная гадость!

Бесогон не помог, чудовище не исчезло, только остановилось почему-то и повернуло голову в мою сторону, словно внимательно рассматривая с ног до головы. А потом я внезапно услышала такой хорошо знакомый старческий голос:

— Леночка?

Мы сидели за столом и пили душистый малиновый чай с пышными блинчиками и вкусным вареньем из крыжовника. В комнате было уютно, я наслаждалась жизнью, даже уходить не хотелось. Разговаривали уже давно, а я все понять не могла:

— Бабушка, ну вот как? Как вы вообще до такого додумались — гонять домовушек?

Баба Яга смущенно отвела взгляд:

— Наглые они больно, — буркнула она, потупившись, уже понимая, что была не права.

— Наглые? Это Лиска наглая? — Так, хочу еще чая. И блинчиков. Повар у Елисея во дворце явно ленится последние дни. — Или Алиса, что за Цириным присматривает? Так на них же все хозяйство в академии держится. Они ж магам за мамок-нянек.

— Вот именно! Везде свой любопытный нос суют! — Вот же упертая. И с чего она такая стала?

— Бабушка… Вы вот сейчас серьезно? Вы Цирину пойдите и расскажите, кто его с утра вайса любимого лишил. А я послушаю, в каких выражениях он вам ответит.

Старушка упрямо фыркнула:

— Вроде не дите малое. Сам все делать может.

— Ага, может, да только он же не только преподает. — Какое вкусное варенье! Просто само во рту тает! Надо будет у старушки пару баночек попросить да с чаем понемногу… Каждый день… — Он же еще и всю академию возглавляет, постоянно чем-то занят, приходит домой измученный, часто ночами не спит, а дома-то никто ничем помочь не может. Домовушек-то нет. И тут все самому делать надо. Он же не двужильный, чтобы везде поспеть.

— Да поняла я уже, — вздохнула виновато Яга, доедая блинчик. — Согласна, глупо как-то все это получилось. Ты уж своей Лиске скажи, пусть возвращаются. Только ко мне пусть не лезут, а в остальном я препятствий больше чинить не буду.

— Баба Яга? — недоверчиво спросил ректор, внимательно выслушав мой подробный рассказ. — Домовушек гоняла она? Но для чего? Чем они ей помешали?

Я пожала плечами:

— Правду она вряд ли скажет. Мне озвучила версию, что ей не по нраву их наглость. Но я думаю, она просто хотела приучить магов самостоятельно ухаживать за собой, причем стараться обходиться без магии. Вы ведь помните ее пунктик на этот счет.

— Лена! Ты как раз вовремя! — Ох. Царица. Явно опять что-то придумала. Когда ж ты родишь уже? Вот же скучающая дамочка.

— Василиса? Что случилось?

— У нас сегодня вечер живописи! Будет сам Артий! Ты что, не слышала о нем? Это же известный современный художник! Очень модный в новом сезоне! Его приглашают во все богатые дома Фрезии! А теперь он приехал в Китеж и решил познакомить нас со своим искусством!!! Картины выставлены в тронном зале и коридорах рядом с ним! Давай переодевайся и присоединяйся к нам!

Вечер живописи? Выставка картин, что ли? Уже бегу. О, Небо. Ну вот откуда в ней столько энергии? Интересно, гений живописи тоже будет грязным и вонючим?

Переодевайся… Было бы во что… Хотя…

Обернуться в белую простынь, стянутую с собственной постели, укрепив ее на теле при помощи пары небольших зажимов под мышками, сверху надеть праздничный кокошник, щедро расшитый разноцветным бисером, на ноги — кожаные сандалии с многочисленными завязками, и можно идти на эту выставку.

В это время года темнело поздно, поэтому я крайне удивилась, выйдя из своей комнаты, в окно которой было видно только начавшее заходить дневное светило, полумраку, царившему в остальной части дворца. Это что же они, шторы задвинули и ставни захлопнули, что ли? Зачем? Что еще этот гений кисти придумал? Ведь явно его идея. Василиса до такого самостоятельно не додумается. Ладно, где там этот тронный зал? Почему выставку устроили именно там, я понимала прекрасно: самое большое и самое торжественное помещение во дворце. А еще самое охраняемое. Но это уже я постаралась со своими магическими охранками. Ладно, я барышня непривередливая, и по темноте добраться смогу. А если кто-нибудь встречный в обморок свалится от вида белого привидения, топающего по коридору, так это ж только его проблемы. Не стоит шастать в темноте по дому.

Так, а вот, похоже, и нужный мне коридор. По крайней мере, из него раздаются чьи-то голоса.

— Да, мои картины лучше всего рассматривать в темноте, желательно — полной. Только тогда вы сможете уловить ту самую исходящую от них энергетику, о которой я вам говорю, и понять тайный смысл, вложенный мной в каждое из своих произведений искусства.

— Но, мэтр, мы тогда ничего не увидим!

О, кто-то умный в этой толпе появился. Затопчут ведь. Точно, вон уже начинают.

Пренебрежительное:

— Рассматривать мои полотна и не нужно. Их необходимо прочувствовать, вникнуть в их глубокое содержание. Но, естественно, это дано лишь избранным.

Ну да, кто ж не захочет избранным себя почувствовать. Вот и на протестовавшего тут же зашипели со всех сторон.

— Теперь пройдемте в зал. Свои лучшие картины я вывесил именно там. И там же я поведаю вам о нескольких важных принципах, соблюдаемых мной в моем творчестве.

Какой-то вы, мужчина, чересчур высокопарный. Ну пройдемте. Я с огромным удовольствием послушаю о ваших принципах вместе с остальными гостями.

Шли с трудом. Часто кто-то из группы налетал на своего соседа, оба падали под ноги остальным, начиналась свалка с криками и обвинениями. До зала идти не больше двух-трех минут. Мы же, по моим ощущениям, прошли это расстояние минут за пятнадцать, если не больше. Радовало, что Василиса еще не до конца растеряла остатки разума. Судя по маячку, надетому мной на свою ненаглядную подругу сразу после того как я узнала о ее беременности, Её Величество шла далеко впереди и с толпой не смешивалась. Ну и то хорошо. Всё мне спокойней.

Вот и зал. Тоже темный. Ну и что ты нам тут поведаешь, «мэтр»?

— Обратите внимание вот на эту картину. От нее прямо-таки исходит сияние, она просто переполнена маго-энергетичесикми потоками. И это не случайно. Данное произведение было написано мной в порыве вдохновения несколько месяцев тому назад на берегу одного священного озера. Если подолгу стоять возле нее, можно проникнуться божественной радостью бытия.

Небо, что он несет. Да и гладко как, словно по бумажке читает. Явно наизусть в свое время заучил эту свою речь. Сияние. Где он видит это самое сияние-то? Маго-энергетические потоки? Что-то новое в магической терминологии. Расскажу Цирину. Пусть посмеется. Боги, вот как Василиса умудряется таких прожженных шарлатанов находить?

— Для того чтобы понять и прочувствовать непосредственно эту картину, необходимо вызвать духа того, кто стал для меня идейным вдохновителем всего моего искусства. А это, увы, прямо сейчас невозможно. Так что…

По залу вдруг прошелся резкий холодный ветер, в нескольких местах в комнате сами самой стали вспыхивать и гаснуть кроваво-красные огоньки, посередине помещения неожиданно появилась размытая непонятная фигура в белом одеянии, и чей-то голос еле слышно прошелестел с замогильными интонациями:

— Ты звал меня? Я здесь…

Что тут началось. Как они все бежали. Любую скаковую лошадь смогли бы обогнать, еще бы и за приз на финише подрались. Судя по постоянному стуку, грохоту, ругани и громкому визгу, вся эта толпа, пытаясь выбраться из зала, сшибала картины на стенах, постоянно сталкивалась с мебелью и врезалась друг в друга каждую секунду. Дверь хлопала без остановки.

Потом в коридоре послышался громкий топот удаляющихся ног, и в наступившей тишине — задыхающийся от смеха прерывистый голос Василисы:

— Лена, тебе не особистом, тебе шутом работать. Цены тебе не будет. Свет зажги.

Ну вот. Меня всё-таки раскусили. Я удовлетворенно хмыкнула и щелкнула пальцами. Зал сразу же озарился ровным магическим сиянием, позволяя оценить все произошедшее уже при свете. Её Величество весело хохотала, сидя в отдалении в полной безопасности на троне. А вокруг был полный погром: на полу валялись большие куски картона с намалеванными на них странными разноцветными кляксами, сломанные рамки от картин, оторванные части пышных юбок и лифов, штанины от мужских брюк и порванные в клочья носовые платки. Да уж, действительно, выставка удалась. Можно теперь смело картинную галерею открывать. «Психи в замке». Шикарное название.

— Как ты узнала, что это я? — поинтересовалась, подходя ближе к царице.

Та довольно хмыкнула, вытирая слезы, выступившие на глаза от сильного смеха:

— У нас во дворце привидений никогда не водилось. Да и ни один призрак не выдержит постоянной конкуренции с тобой: сам сбежит и товарищей своих сюда не пустит.

Ответить я не успела: за дверью раздалась уверенная мужская поступь. Кто-то четко отбивал шаг, идя по паркету. Елисей. Да, точно. Его Величество, уставший и измотанный после очередной тренировки, зашел в тронный зал, внимательно осмотрел все вокруг, поднял брови и в изумлении присвистнул:

— Что здесь было? На что я опоздал?

— А это Лена мне вечер картин испортила, — пожаловалась, притворно надув губы, царица.

Её супруг понимающе ухмыльнулся:

— Ясно. Развлекаетесь.

Потом подошел к чудом уцелевшей на стене мазне в рамке и поинтересовался:

— Что сие должно было обозначать? Я, конечно, понимаю, что ничего не смыслю в живописи, но три горизонтальных желтых полосы на белом фоне… Это что?

— А это маго-энергетические потоки, видно, — пожала я плечами с самым невинным видом. Василиса за спиной снова весело расхохоталась, Елисей лишь головой покачал.

***

Максимилиан Цирин:

Жаркое знойное лето уже давно перевалило за свою середину. Выйти на улицу без магически усиленного щита, постоянно укрывавшего от палившего нестерпимого солнца, теперь стало практически невозможным, и я, если честно признаться, плохо себе представлял, как справляются с такой губительной погодой существа, напрочь лишенные магии. И земля, и животные уже давно молили о дожде. Но природа, похоже, этих молений просто не желала слышать, и зной с каждым днем, ко всеобщему огорчению, лишь усиливался.

Баба Яга успешно влилась в наш преподавательский коллектив. Коллеги, надо так сказать, были рады новому соратнику на поле образования. А уж тот факт, что одним из них стало древнее магическое существо, возможно, помнящее еще появление дриад на этом свете, сразу привлек к старушке оживленное внимание. Ну и кухня, конечно. Куда ж без нее. Готовила Яга просто отменно, и частенько в ее апартаментах можно было застать то одного, то другого магов, наслаждавшихся чаем с вареньем, блинами и общением с хозяйкой. Белая кошка тоже стала всеобщей любимицей. Пару раз мой новый преподаватель со смехом говорила мне, что ее Лада за те несколько недель, что они живут в академии, съела продуктов наверняка в несколько раз больше, чем за всю свою недолгую кошачью жизнь.

Домовушки все вернулись к своим обязанностям, ссор и недопонимания с Ягой у них больше не возникало, и мы, преподаватели, после нескольких дней вынужденных мучений, стали еще больше ценить этих своих невидимых помощников.

Выздоровевших и перепуганных китежан я отправил портал прямиком на главную площадь их города, устроив им предварительно «очную ставку» с их похитителем. Костя вел себя смирно. Уставившись в пол и упорно не желая смотреть на свои жертвы, он тихим голосом объяснил все произошедшее и попросил у них прощения за свою дикую выходку. Не уверен, что стрелец и шорник поняли порыв души молодого дарования, но рядом с тихим пареньком стоял я. Меня они боялись до дрожи в коленях, видимо, на каком-то интуитивном уровне чувствуя силу моей магии. Услышав их уверения (сами они при этом старательно отводили глаза), что на лже-Кощея они никакого зла не держат, я раскрыл портал, и все трое с видимым облегчением немедленно выскочили из целительского бокса академии.

В общем, пока проблем не наблюдалось. И я, уже привыкший к тому, что такое затишье бывает только перед бурей, ждал от судьбы в ближайшее время больших гадостей. Надо признать, она в очередной раз меня не разочаровала…

Сегодня должен был состояться набор адептов-первокурсников. Каждому из них необходимо было продемонстрировать все свои возможные умения в магическом искусстве. После этого комиссия из пяти существ выносила свой вердикт: стоит или нет принимать возможного ученика в стены академии. В это раз в комиссии, кроме меня, присутствовали: Альтер ант Церский, Джаддер урх[59] Кранал аран[60] Витерас, Вивьена Орсинская и Баба Яга.

Я даже себе не смог объяснить, почему включил старушку в приемную комиссию. Может, потому что Вареника Бориславская, каждый год сидевшая на этом месте, этим летом слегла с непонятным недомоганием за сутки до экзаменов, или же просто сработала интуиция, не раз спасавшая меня от разных проблем, но так или иначе, а Яга сидела за столом рядом со мной и внимательно наблюдала за входившими в аудиторию потенциальными первокурсниками.

Пока экзамен проходил вполне нормально: мы отсеяли небольшой процент различных существ, страстно желавших получить образование в академии, но не имевших для этого достаточного магического потенциала. Всем им я посоветовал попробовать поучиться в многочисленных местных школах и только по окончании этих учебных заведений вновь попытаться поступить к нам. Было и несколько самородков.

Меня впечатлила молоденькая экстравагантно одетая по меркам своего народа симпатичная эльфийка, обладавшая неплохими зачатками столь редкой сейчас ментальной магии. Яга, в свою очередь, предложила внимательно присмотреться к немолодому уже гоблину, умевшему видеть прошлое. Альт сильно удивился, когда адепт довольно подробно пересказал профессору некоторые случаи из его собственного детства. Джаддер поддержал паренька-гнома, чувствовавшего и распознававшего на расстоянии любые драгоценные камни и металлы. Вивьена с подозрением отнеслась к довольно неплохому дракону-иллюзии, созданному одним из человеческих магов, но в конечном итоге решила дать парню шанс и проголосовала за его обучение у нас. Все шло своим ходом, никаких особых проблем с возможными адептами не наблюдалось, пока…

Дверь открылась, и в аудиторию вошел очередной претендент, точнее — претендентка. Девушка, худенькая, маленькая, вся в черном, смотрит вызывающе и одновременно затравленно. Вроде обычное, ничем не примечательное существо. Вот только Яга, сидевшая рядом со мной, непонятно почему ощутимо напряглась. И мне показалось, что между нами, преподавателями, и этой девушкой тут же возникло что-то вроде щита, препятствующего проникновению чужеродной магии. Так… И что такое стоит перед нами?

Благожелательно кивнул:

— Начинайте.

Та несколько мгновений стояла неподвижно, потом резким движением откинула голову назад, повела плечами, как будто сбрасывая с них какой-то груз, закрыла глаза и стала нараспев читать:

И тут же, без остановки:

Очень жизнеутверждающе… И кто ж ты такая, что тебя сама Баба Яга опасается?..

Девушка между тем замолчала и продолжала стоять в той же позе, не открывая глаз, ожидая нашего решения. Мужчины недоуменно переглядывались между собой, как будто пытаясь понять, в чем подвох и зачем нам нужна эта горе-поэтесса. Яга, чуть нахмурившись, пожевала немного нижнюю губу и кивнула. Принять? Её? Очень странный выбор. Хорошо, пусть будет так.

— Вы приняты.

Девушка вздрогнула, выпрямилась, открыла глаза, повернулась и молча вышла из аудитории.

— Это сирин, причем с очень сильным провидческим даром — таких лучше держать под постоянным контролем и всегда на виду, — пояснила под нашими вопросительными взглядами свой выбор старушка.

Великолепно. Вот только мрачной птицы-вещуньи, поющей всегда лишь о дурных событиях, мне в стенах моего учебного заведения как раз и не хватало для полного комплекта…

***

Магдалена:

Этой ночью ко мне снова пришли ирги. Я уже и думать забыла об этих странных духах сна, искусственно созданных лернеями. И вот они решили напомнить о себе.

Снова равнина, покрытая туманом, снова прозрачные темные тени вокруг.

— Помоги Дарне… Спаси ее… Только ты можешь это… Спаси Дарну… Она — последняя в роду… Она должна жить… Пусть забудет его… Спаси Дарну…

Меня выкинуло в реальность, дрожащую, как при сильном ознобе.

Ну и что это было? Что еще за Дарна на горизонте у меня нарисовалась? Почему снова я? И еще один вопрос: стоит ли эту самую непонятную Дарну спасать? Ведь в прошлый раз эти духи хотели, чтобы я убила Арни. Куча вопросов и ни одного ответа. Ладно, уснуть все равно не удастся. Дождусь утра и проведаю Цирина. Давненько мы с ним не общались.

— Ирги? Опять? Давно их не было слышно… Не к добру это… — ректор задумчиво побарабанил длинными ухоженными пальцами по своему рабочему столу. — Да, очень хороший вопрос ты задала: стоит ли спасать эту непонятную Дарну.

И в пространство перед собой:

— Оилиуний.

Красавец эльф, мечта большинства девушек в академии, появился тут же, будто соткался из воздуха, и, нарочито игнорируя меня, сидевшую напротив, почтительно поклонился, ожидая дальнейших распоряжений начальства.

— Мне на стол списки всех адептов академии, включая новичков. Сам свободен.

Бумаги появились практически мгновенно. Мой бывший учитель несколько минут молча просматривал их, буквально впитывая содержащуюся в них информацию, а потом передернул недовольно плечами и протянул мне один лист. И что тут? Так, новенькие, недавно поступившие. Седьмым номером имя: Дарналия Еринейская. И фото девушки, одетой во все черное.

— Вы считаете, это она?

— Уверен. Но не это самое плохое. Она — сирин.

Отлично. Сирин сама по себе существо не очень доброе. Боюсь даже думать, что из себя представляет сирин с разбитым сердцем. И спасать ее нужно мне. Весело живешь, Лена.

Еще когда я разбиралась с домовушками, Цирин пообещал, что комната, в которой я жила во время преподавания в академии, останется за мной. Вот туда-то я и открыла портал.

— Лиска, а Лиска, печенье будешь? — и на ирдийский ковер легли завернутые в салфетку три печенюжки.

— Ленка! — маленькая бородатая домовушка, уже сытая, отъевшаяся, чистая и опрятная, выскочила из угла. — Ленка приехала!

С домовушкой мы болтали недолго, но я все же успела узнать, пока Лиска активно уничтожала свое любимое лакомство, что Дарна ни с кем не общается, да и, судя по всему, не хочет, всех сторонится, на подколки, насмешки и оскорбления просто не реагирует, на редко задаваемые прямые вопросы отвечает скупо и неохотно. Поселили ее в дальнем коридоре, в комнату с одной кроватью, так что новая адептка, можно сказать, стала единоправной владелицей собственных апартаментов. Вердикт Лиски был однозначным: Дарна мрачная и странная, от нее лучше всего держаться подальше.

Ох, хотелось бы. Боюсь только, не получится. Ирги четко сообщили, что помочь Дарне могу только я, хоть и не потрудились объяснить, почему, собственно, они так решили.

Так, а что это я все мучаюсь-то? Я ж теперь и не одна уже, у меня теперь есть законное право попросить о помощи будущих родственников. Так ведь?

«Даня, у меня, похоже, проблемы…»

Встревоженное:

«Лена, с тобой все в порядке?»

Ой, а мне уже начинает нравиться, что за меня так беспокоятся!

«Пока — вроде бы да. Но все может скоро измениться. Спасибо иргам…»

Молчание. Потом:

«Ты где?»

Где я еще могу быть…

«В академии. Нужно разобраться с сирен».

И довольно неожиданное:

«С кем? Лена, ты совсем с ума там сошла?!? Сейчас же открывай портал!»

Э… Какая странная реакция. Ладно, как скажете. Я девочка послушная. Ну… Иногда…

Леший влетел в комнату, словно небольшой смерч, сразу же схватил меня за руки, чуть встряхнул, а затем крепко прижал к себе:

— Точно сумасшедшая. Рассказывай давай, при чем тут сирин и ирги и как ты впуталась в новую историю.

Рассказала. Выслушала подробную характеристику моих умственных способностей. Спасибо, я как-то в курсе, что дурная голова ногам покоя не дает. Ты б еще все это духам сна высказал.

— Сирин с сильным провидческим даром и разбитым сердцем. Ты собралась идти к ней безо всякой защиты! А если б она сгоряча тебя прокляла?

Я вздохнула:

— Знаешь, нам в академии никогда не рассказывали о способности сирин проклясть кого-нибудь.

— Вам в академии много чего не рассказывали. Я до сих пор со смехом вспоминаю, как ты при первой нашей встрече вызвать меня своим стишком пыталась.

Вот же… Зараза злопамятный…

— Не дуйся, — леший легко прочитал все мои скрытые эмоции и чмокнул в щечку. — Я ж не говорю, что это обязательно случится или ты не справишься. Просто к заведомо сильному противнику желательно приходить только с охраной.

— И кто будет этой самой необходимой мне охраной? — саркастически поинтересовалась я.

— Ну. Тут выбор не велик, — хмыкнул мой жених. — Как насчет вилы и лешего?

— Тати??? Ты же сам меня просил спасти от неё.

— Это когда было. Теперь они с матушкой успокоились и меня больше не достают, — легкомысленно пожал плечами Даня и чуть потеребил какую-то ленточку у себя на одежде.

В комнату вдруг ворвался легкий морской ветер, принесший с собой, помимо нескольких морских капель и свежести, еще и двух существ в довольно откровенной позе: девушка в открытом купальнике, совершенно ничего не скрывавшем, сидела верхом на практически голом мужчине и, крепко вцепившись ему в волосы, колотила по спине кулаками, что-то яростно выговаривая. Жертва не пыталась сбежать, только стонала и просила:

— Слезь с меня, бесноватая. Достала. Слезь, кому сказал!

— Тати, ты ему так все отобьешь, — с трудом сдерживая хохот, фыркнула я.

— И поделом! Нечего врать наивной скромной девочке из хорошей семьи!

— Где? — Даня удивленно поднял брови и демонстративно осмотрелся, явно ища кого-то.

— Что — где? — не отрываясь от воспитательного процесса, спросила вила.

— Где наивная скромная девочка? Я тут больше никого не вижу.

Таким отвлекающим маневром леший добился своего: сестра перенесла свое негодование на брата. Изогнувшись всем телом, Тати, словно мартовская кошка, прыгнула в сторону нового обидчика и… тут же получила щелчком по лбу и упала на пол.

— Эй! — девушка с обидой потерла ушибленную область. — Больно же! Синяк теперь будет!

— Ему тоже больно было, — леший легким кивком указал на мужчину, уже успевшего подняться с пола и с опаской следившего за разборками нашей троицы. И, не давая сестре ответить, мой жених протянул руку незнакомцу:

— Даниил. Брат этой невоспитанной кошки.

— Хартиг, — хмыкнул наш гость, пожимая предложенную руку. — До недавнего времени считал себя ее женихом.

Мы с лешим с одинаковым любопытством взглянули на вилу. Та резко покраснела:

— А вот врать не надо было!

— Кому из вас? — заинтересованно поинтересовался Даня.

Ответить Тати не успела.

— Ребят, вы как хотите, а мне все-таки надо идти, — я решительно направилась к двери. Вернее, попыталась направиться, так как была сразу же схвачена за руку своим будущем супругом, мгновенно посерьезневшим, кстати.

— Вместе пойдем. Хартиг, вас куда отправить?

— То есть, я вам мешаю, — сообразил мужчина. — Вообще-то, Тати мне нужна. Если вы не против, я здесь подожду.

— Как угодно, — пожала я плечами, не давая вмешаться брату с сестрой. И попросила: — Лиска, присмотришь?

— Конечно, Ленка, — ответил мне голосок из угла.

Игнорирую любопытный взгляд Хартига, я вышла в коридор. Тати мы ввели в курс дела уже по дороге. Она долго ворчала что-то не очень лестное насчет бесшабашных родственников, поправляя в очередной раз лямки купальника, но в конце концов заставила нас с лешим повторить вслед за ней непонятную тарабарщину на одном из уже вымерших языков, пояснив при этом:

— Защита от «глаза» сирин.

Вот и комната Дарны, самая последняя в коридоре. Вокруг пусто, лично мне довольно-таки неуютно, а из-за двери слышится довольно громкий голос сирин, медленно, можно даже сказать напевно, читающий что-то очень уж мрачное:

Тати покачала головой и решительно толкнула деревянную дверь. Та оказалась не запертой. Вошли. Девушка сидела на кровати в позе лотоса, заплетя ноги под жутким углом. И как она еще их не сломала… Чуть прикрыв глаза, она медитативно раскачивалась из стороны в сторону и, не обращая на нас ни малейшего внимания, декламировала свои «красочные» стихи.

— Ты бы хоть логику соблюдала: то огонь, то вода, — заметила вила. И получила в ответ равнодушное:

— Иди, куда шла.

Лицо Тати от возмущения немедленно покрылось крупными красными пятнами, но прежде чем она успела что-либо ответить, леший довольно ухмыльнулся:

— Мою ненаглядную маленькую сестренку уже успели послать. И кто? Нахальная девка.

— Вы все умрете, — вот так, не открывая глаз. Приласкала, называется. Добрая девочка.

— Обязательно, — важно кивнул мой жених, нежно обнимая меня за талию. — Все когда-нибудь умрут. И ты тоже.

— Слушайте, — вспылила наконец чернявая девчонка, вынырнув из своего оцепенения и резко открыв глаза. А они у нее, оказывается, интересного темно-болотного цвета. Довольно необычно смотрится с коричневыми ресницами. — Что вы ко мне привязались? Что вам от меня нужно?

Она хотела что-то еще добавить, но вдруг прервала себя и внимательно вгляделась мне в лицо:

— Ты! Ты дружишь с мертвецами! Их много вокруг тебя! Они тебя слушают!

Даня нахмурился, я же, сообразив, что к чему, наоборот, весело улыбнулась:

— Хочешь, познакомлю с одним из них?

Это сработало. В глазах Дарны вспыхнул откровенный интерес. Она расплела ноги и подалась вперед:

— Да! Зови!

Ну как скажете.

«Арни, я сейчас открой портал, настроенный на тебя. Ты немедленно войдешь в него. Один».

Возмущенное:

«Лена!!! Ты…»

Он мне еще высказывать будет!

«Потом. Ты мне понял?»

Раздраженно фыркает:

«Да!!!»

Великолепно.

Пара секунд, и в комнате появился всклокоченный, явно сонный цирх почему-то в спортивном костюме. Посверкал на меня глазами, повернулся к лешему:

— Как ты ее вообще выносишь?

— И я тебя рада видеть, — довольно улыбнулась я и повернулась к внимательно наблюдавшей за нашим общением сирин:

— Знакомься, Дарна. Это Арни. Цирх.

— Мертвец!

— Кликуша!

— Ну вот и познакомились, — довольно потерла руки вила. — Дело, думаю, сделано. Я теперь могу возвращаться к своему жениху?

— Снова бить его начнешь? — поинтересовался леший и тут же увернулся от воздушного кулака, пронесшегося в паре миллиметров от его головы. — Мазила.

— Эй! — бесцеремонно вмешалась в семейные разборки раздраженная таким поведением сирин. — Вы, вообще-то, не у себя дома. И зачем вы ко мне приперлись?

— Иргам спасибо скажи, — не чувствуя ни малейшего раскаяния от бесцеремонного вмешательства в чужую жизнь, пожала я плечами, пока брат с сестрой рядом продолжали выяснять отношения, а Арни недовольно кипел и фырчал, словно рассерженный чайник. — Они ко мне во сне пришли, сказали, что тебя необходимо спасать от смерти. И вроде как только я могу это сделать.

— Вот же заразы, — скривилась, будто уксуса напилась, девчонка. — Все лезут и лезут, змеи подколодные, не в свое дело. Даже помереть спокойно не дают.

— А даже если и помрешь, — вдруг прервал ее цирх, явно желавший выплеснуть на кого-нибудь свое дурное настроение и опасавшийся задевать меня. — Невелика будет потеря. Не пойму, что они все с тобой носятся, как с протухшим яйцом огра.

— Тебя спросить забыла, — нервно огрызнулась доведенная до белого каления всеобщим шумом и гамом сирин. — И вообще, тебе давным-давно пора в могиле тлеть и червей собой кормить, а не разгуливать живым по академии!

— Ага, ща, — хмыкнул наглый парень, бесцеремонно устраиваясь с ногами на чужой постели. — Я, в отличие от тебя, безумной черной кликуши, жизнь люблю, я ею наслаждаюсь. А вот тебя с чего спасать, не пойму. Хочешь на тот свет? Вперед. Перышко в одно место для скорости. Мир поспокойней без твоих предсказаний ста…

Он не договорил: причина нашего появления здесь вдруг вскочила и с визгом бросилась на него. Оба покатились по постели, свалились на пол и продолжили драку уже там.

— Похоже, это надолго, — задумчиво пробормотал Даня, искусно уходя от активно размахивавших руками и ногами цирха и сирин и аккуратно оттесняя нас с сестрой к двери. — Смотрите, как любовно они сцепились. Пойдем мы, девчата, отсюда, пожалуй. Не будем мешать их дружескому общению.

Я лежала на мягкой широкой постели в домике лешего, блаженно вытянув ноги, и довольно, с наслаждением, улыбалась: теперь-то эти жуткие ирги от меня точно отстанут. Их драгоценная Дарна снова обрела смысл жизни. И звали его, как ни странно, Арни. От ненависти до любви, как говорится, недалече. Так что посмотрим, как будут развиваться отношения этой парочки дальше.

— О чем мечтаешь? — знакомое тело в одних домашних штанах приземлилось рядом. Даня легким движением руки взлохматил мне волосы. — Вот что еще у тебя в голове, а? Каждый раз, когда ты так смотришь, я боюсь оставлять тебя одну: как бы в очередную авантюру не влезла и других туда не потянула.

— Не доверяете вы мне, милостивый государь, — соблазняющее улыбнулась я и медленно, провокационно провела ладошкой снизу вверх по мускулистой груди будущего супруга. — Я, между прочим, радовалась, что ирги от меня наконец-то отстанут, а ты уже обвинил меня во всех мороковых деяниях.

— Ой, хочется верить, да что-то смотрю на тебя, и не очень-то получается, — с притворной грустью пробормотал, покачав головой, леший, ловко перехватил мою шаловливую конечность и поднёс ее к своим нежным губам.

Хорошо-то как!