Глава 5. Криком изба не рубится, шумом дело не спорится

Максимилиан Цирин:

— Профессор Цирин, я так больше не могу! Я ведь не для того сюда учиться пошел, чтобы за этой малолеткой все время присматривать! Достала ж уже!

— Господин ректор! Я, как самодостаточная, взрослая особь, не хочу, чтобы вот этот вот за мной хвостиком ходил! Я не для того пошла в академию учиться!

— Взрослая она, как же. Малявка.

— Молчи, мертвец!

— Кликуша дурная!

Я резко поднял руку. Ор тут же затих.

— Оилиуний, — позвал я в пространство.

Мой секретарь мгновенно (впрочем, как обычно) появился перед столом, рядом с двумя адептами, сычами смотревшими друг на друга, и склонился в поклоне, ожидая указания.

— Забери этих двух умников, найди самую темную комнату в академии, запри их там и прикажи любимице Магдалены за ними внимательно присматривать. Пусть учатся договариваться между собой. Как договорятся, выпустим. Всё.

Не желая больше тратить свое и так дефицитное время и наблюдать за обиженными лицами адептов, растворяющимися в воздухе, я вновь уткнулся в документы.

Ирги действительно отстали от Магдалены, видимо, удостоверившись, что смерть сирин больше не грозит. Ей, может, и нет. Зато мне грозила. От головной боли и их постоянных криков. Арни, едва осознал, что его приставили нянькой к доморощенной пророчице, бросился ко мне, негодуя и призывая отменить решение. Следом ворвалась сирин, распугав своим полубезумным видом всех обитателей академии, включая духов. Наше общение тогда чуть не переросло в смертоубийство: чтобы разнять этих двоих, мне пришлось вызвать шушанов. И вот уже несколько дней эта парочка веселит академию и является причиной моей постоянной головной боли. Сегодня я не выдержал. Теперь, пока не успокоятся и не придут к компромиссу, будут сидеть в одной комнате. Пусть наслаждаются жизнью, только вдали от остальных адекватных, психически нормальных существ, живущих здесь.

Признаюсь честно: за круговертью важных дел я совершенно забыл об этой вечно спорящей парочке. Покончив наконец со всеми накопленными на моем столе бумагами, кому-то столько необходимыми и отнимающими у меня часы, а то и целые сутки жизни, я наконец начал вплотную заниматься разнообразными текущими проблемами своей академии. Затем в кабинете появился Скар, чуть ворчливо сообщивший, что меня зачем-то хочет увидеть император Фрезии. Побывав во дворце у Артона и пообщавшись с ним насчет продолжающейся безответной влюбленности его сына, я довольно-таки поздно вернулся на свое рабочее место и уже собирался идти к себе, когда непонятное шевеление в темном углу привлекло мое внимание. Домовушка? Здесь? Но Алиса появлялась обычно, не спрашивая разрешения. Тогда… Боги!

— Лиска?

— Господин ректор, — вылезла на свет божий смущенная полненькая домовушка. — Вы приказали сообщить, когда эти двое договорятся. Так они уже…

— Что — уже? — Не понял я.

— Ну… Договорились…

— И давно?

— Да уже часа четыре прошло…

Да уж… Что-то я забылся…

— Веди.

У духов и домовых есть свои пути передвижения, не подвластные даже нам, магам. Ходят они через подпространство, причем перемещаются там в разы быстрее, чем в реальности, поэтому и на любой зов отзываются практически мгновенно. Через какое-то время я, пройдя одним таким тайным путем, очутился возле комнаты, в которой мой помощник и запер эту неутомимую сладкую парочку. Что-то вроде темного, давно заброшенного и никому не нужного чулана. Хороший выбор, кстати. Я прислушался. Из-за тонкой, почти картонной двери доносились, как ни странно, задорные крики и девичий веселый смех.

— Ничего ты не понимаешь! Стихи так не пишутся! Для них нужно особое настроение! Вдохновение, если хочешь!

— Я не понимаю? Да ладно! Ты у ректора пойди поинтересуйся, как он своими странными охранниками обзавелся! Мои стихи пророческие, между прочим!

— Ой, да ладно тебе заливать! Пророчица здесь я!

— Мелюзга ты, а не пророчица. Ох… Надоело здесь уже сидеть. В носу уже от пыли свербит. И когда уже Цирин нас освободит…

— А вот не нужно было его доставать своими претензиями!

— Что-что? Чем доставать? Это ты когда успела такое длинное и заумное слово выучить-то? Эй! Больно! Я ж не посмотрю, что ты девчонка, сдачи дам!

— Сдачи он даст! Посмотрите на этого умника! Вот возьму и предскажу тебе сейчас что-нибудь гадкое и мрачное, будешь знать, как над самой сирин смеяться!

Да, похоже, эта парочка действительно спелась. Значит, можно выпускать.

***

Магдалена:

— Лена, ты что, спишь? Ну Лена! Ты что, действительно спишь?! Лена! Просыпайся давай! Ну Лена же! — кто-то уже несколько минут упорно тряс меня за плечо, стараясь как можно быстрее разбудить. Кому там жить надоело? Ведь заколдую и даже раскаиваться не буду! Хм… Какой знакомый голос…

— Тати, зараза, ночь ведь на дворе, — сонно пробормотала я, тщетно пытаясь выцепить свое многострадальное плечо из цепких рук приятельницы. Куда там. Клещ, и тот не такой цепкий. Блин, вот точно синяки на коже останутся. Дане, что ли, на его милую младшую сестренку потом пожаловаться? Пусть с ней разбирается, а то занимается тут членовредительством. Бандитка.

— О! Ты проснулась! Наконец-то! — обрадовалась эта садистка, все же оставляя в покое мою несчастную часть тела. — Вставай давай! Ты нам нужна!

— Кому? Зачем? — я даже не сделала попытки вылезти из-под теплого покрывала, в которое еще перед сном плотно завернулась, словно гусеница перед окукливанием. Нет, точно закрою ей доступ ко мне в покои через портал.

— Нам с Хартигом! Лена, ну вставай уже!

Хартиг? А, это же вроде ее жених, тот самый, которого она так отчаянно лупасила.

— Тати, отстань. Или давай нормально рассказывай, что у вас там произошло? Зачем я вам нужна?

Тяжелый вздох.

— Вот ты зануда. Ладно, пусть так. Мы нашли что-то непонятное в гроте возле моря. Хартиг говорит, там странная аура, старинная. Я подумала, что ты сможешь узнать, что это.

Гениально. Пойди туда, не знаю, куда, принеси то, не знаю, что… Тати в своем репертуаре.

— Тати, с ума не сходи. Сейчас глубокая ночь. Посмотреть я и утром могу.

Шмыганье носом. Вот только сырости мне тут и не хватало для полного счастья.

— Нет, утром не получится. Утром сразу же прилив начнется, и грот затопит.

Чудесное объяснение. Полностью соответствует шебутному характеру приятельницы.

— А вытащить это нечто и принести сюда.

Удивленное:

— А я что, не сказала, да? Оно из-под земли торчит, с места не сдвинешь.

И? Мне-то что с того? Не хочу я никуда идти, спать хочу. Но ведь эта зараза точно не отстанет теперь.

Пришлось вставать и, костеря мысленно Тати последними словами, натягивать на себя спортивный костюм. Моя гостья чуть ли не приплясывала рядом от нетерпения. Ладно, я готова. Куда идти-то?

У моря было тепло и ветрено. География никогда не была в списке моих любимых предметов, поэтому я даже при большом желании не смогла бы опознать то место, в которое сейчас перенесла нас обеих вила. На нашей планете существовало пять крупных морей, которые впадали в три океана, омывавших четыре огромных материка, но какое из них передо мной? Или это то море, что издавна расположено практически посередине нашего материка, отделяя естественной границей Ирдию от Фрезии и Роси? Я не знала, да и, если совсем уж честно, знать не хотела. Мне достаточно было приятельницы, быстро, практически на буксире тащившей мою не сопротивляющуюся, еще не проснувшуюся тушку к скалам, высившимся неподалеку. Возле одной из этих скал маячила человеческая фигура. Хартиг? Вот что им обоим не спится-то?

— Привет, — кивнул мне высокий улыбчивый парень. — Тати все же как-то удалось тебя разбудить.

— Не сказать, что я была от этого в восторге, — мрачно буркнула я. — Показывайте, что нашли.

Грот… Кто вообще додумался назвать небольшую мрачную пещеру у моря поэтическим словом грот? Умники, блин. А вон там, практически у одной из стен, внутри пещеры, действительно что-то есть. Причем такое ощущение, что вещь просто не получилось выкопать из земли. Еще немного, просто потянуть — и это нечто сразу же окажется у тебя в руках. И да, фонит от него действительно сильно. Магия какая-то древняя. Они что, действительно думают, что я смогу понять, откуда и что это? Нашли спеца. Ладно, зажжем свет. Магические светляки, выпущенные из кулака на волю, показали что-то, похожее на удлиненные ножны. Чудесно. Просто чудесно. И что мне с этим делать? Ой… Лена, ты двоечница. Как есть двоечница. Цирина на тебя нет. Вы же проходили это в академии… «И поглотит море его останки, и будет торчать над ним лишь меч его, и ножны скроют его, и никто не сможет прикоснуться к ним»…

— Поздравляю, — повернулась я к любопытной парочке, наблюдавшей за мной с безопасного расстояния. — Вы отыскали могилу последнего великана. Тати, ты помнишь древнее сказание о Черном Драконе и его волшебном мече?

Приятельница побледнела:

— Лена, ты уверена?

— Угу. Как там было? «И забудут люди имя его, и память о нем сохранят лишь эльфы и гномы, и похоронят они его между водой и землей, и воздвигнут над ним каменный памятник, что не под силу сдвинуть ни одному существу». Ну? Похоронен между водой и землей. Ты сама мне говорила, что все тут по утрам затапливает. Каменный памятник — сама скала. Ты знаешь хоть кого-нибудь, кто смог бы сдвинуть с места целую скалу? Хоть одно живое существо? А это? «И поглотит море его останки, и будет торчать над ним лишь меч его, и ножны скроют его, и никто не сможет прикоснуться к ним» — вон они, ножны, торчат из земли.

— И чем это нам грозит?

Хороший вопрос, Хартиг.

— Понятия не имею. Обычно с теми, кто не трогает могилы древних, ничего плохого не случается. Но это же Черный дракон, легендарный великан, по преданию, являвшийся последним чернокнижником. В этом случае может быть что угодно. Так что предлагаю сейчас всем нам лечь спать, а завтра я наведаюсь к Цирину за советом.

— И парой оплеух, — поморщилась вила. — Он же стесняться в выражениях не будет.

— Как по мне, лучше уж оплеухи от него, чем проклятие от чернокнижника-великана, — пожала я плечами.

Цирин и не стеснялся. Так много нового и интересного о скромной маленькой ведьме я еще никогда не слышала. А самое главное — узнала несколько сочных, довольно необычных и разнообразных по стилю выражений, эльфийских по происхождению, адаптированных моим бывшим учителем под современную ситуацию. В общем, новая встреча с ректором помогла мне расширить свои горизонты познания. А если проще — меня отругали так, что я потом даже, когда все закончилось, сидела и пылала щеками.

Прекратив разнос, профессор заставил меня вызвать лешего. Тот выслушал все молча, с изрядной выдержкой, затем вызвал сестру и ее жениха, а после нас троих гоняли по всем возможным магам, специалистам разных уровней, чтобы понять, что мы уже успели подхватить, просто побывав неподалеку от могилы. И конечно же, как назло, «повезло» именно мне.

Яга долго и сосредоточенно рассматривала меня, потом расстроенно нахмурилась и покачала головой.

— Все так плохо? — уже ни на что не надеясь, со вздохом поинтересовалась я.

— Как сказать, Леночка. Ничего смертельного, но… Ты слышала о проклятии вечного невезения?

М-да… Попала…

— То есть я смогу сломать шею, просто поскользнувшись на мокром полу?

Старушка отвела взгляд. Чудно. Я, как обычно, впереди всех по куче проблем.

Я просто бродила по академии. Шла медленно, старалась нигде подолгу не останавливаться, рассматривала коридоры, залы, аудитории. Меня тщетно искали Цирин и Яга, Даня и Арни каждые несколько секунд напрасно пытались дозваться по активированной мыслесвязи, а мне ни с кем не хотелось сейчас общаться. Лиска, верная моя помощница, сбивала всех желающих найти одну пропащую ведьму с моего следа. А я ходила по такому знакомому мне зданию, в котором проучилась несколько лет, и вспоминала разные свои шалости. Вон там, прямо за углом, мы с ребятами-целителями, скучая как-то на выходных, устроили вечный каток, и народ, ничего не подозревая, выскакивал из коридора и с разбегу сразу же попадал на лед. Ох и криков, ох и ругани было. Мы тогда долго смеялись. Странно, что сейчас ни капли не смешно. А вон в той аудитории Вареника чуть не прибила Орса, моего глуповатого однокурсника, отчисленного с последнего курса, за вполне невинный вопрос о появлении на свет потомства у лисиц-оборотней. Нам с Орсом потом, помню, досталось от Цирина «за расшатывание чувствительной нервной системы у мага-преподавателя»: я несколько дней вместо домовушек драила пол сразу в нескольких коридорах, а Орс помогал духам и старательно вырывал сорняки в саду при академии. А вон — лестница, которую зачаровали гномы, и любой, шедший по ней, мог увидеть все каменные «внутренности», вплоть до каждой черной прожилки. Впечатлительные первокурсники потом всем курсом отдыхали некоторое время в боксе у целителей: их тошнило при одной мысли о камне или лестницах. А возле кабинета алхимии росло пахучее дерево, созданное старшекурсниками, пока я стояла на стреме. Запах был непередаваемый и запредельный. Наказали нас примерно так же, заставив вручную выдраить всю академию.

— Ага, попалась!

Дарна.

— Ты как тут оказалась?

Пожимает плечами:

— Так тебя вся академия ищет. Ректор всех на уши поднял. А я просто походила по тайным тропам домовых.

Как интересно…

— Ты умеешь их видеть?

Хмыкает. Довольно так хмыкает.

— Да так. Немного. Слушай, какого Дарка ты вообще тут шляешься?

Да уж. Кому-то явно нужно подчистить речь, чтоб не ругалась забытыми богами…

— Ты о проклятии вечного невезения слышала?

Недоуменно хлопает ресницами.

— И?

Не впечатлило, да?

— Вот тебе и «и». Меня можно с ним поздравить.

Широко ухмыляется:

— Тю. Так ты что, только поэтому тут дурью маешься? Я с ним всю жизнь живу. И ниче, не померла еще.

Даже так?

Я внимательно посмотрела на девчонку. Действительно, маюсь. Дурью. Ведь никто не сказал же, что я прям сейчас помру.

— Слушай, почитай мне свои предсказания.

От такого неожиданного предложения сирин вздрогнула и покачала головой:

— Ты что пила?

Странный вопрос.

— Трезва как стеклышко. Дарна, я серьезно. Почитай. Хуже уже все равно не будет. А так хоть под настроение придется.

Мне покрутили пальцем у виска. Моего, между прочим. Девчонка явно без комплексов.

— Ладно. Вон подоконник. Пошли. Не стоять же.

Ну пошли. Забрались обе с ногами на широкий деревянный подоконник, облокотились о стенки. Сирин чуть помолчала, видно, сосредотачиваясь и собираясь с мыслями, потом прикрыла глаза и начала, чуть заунывно:

— Ну как?

— Жизненно. Очень. Выпить хочешь?

— Ты ж говорила, что не пьешь?

Вот за кого она меня держит, а?

— Я? Когда это? Я говорила, что трезва как стеклышко. Так что, будешь?

— Давай. Только у меня нет ничего.

— Не проблема.

По подпространству я, к своему глубокому сожалению, перемещаться не умела. Так и не научилась, хотя учителя были хорошими. А вот хранить там вещи — завсегда пожалуйста. Пошевелила в воздухе рукой, и между мной и сирин на подоконнике появились 2 граненых стеклянных стакана, баночка с огурчиками малосольными, самолично Василисой солеными, и бутылка сливовой наливки.

— Класс, — поцокала уважительно языком девчонка. — А я вот ходить там умею, а хранить не получается. Выпадают.

— Научишься, — махнула я рукой, как бы отметая таким образом её жалобу. — Здесь научат. Здесь всему учат.

Пили мы с ней долго: хорошо, душевно, чаще выпивая, реже закусывая. Иногда Дарна читала свои стихи. Разные. Страшные и злые, добрые и грустные.

— Ты не понимаешь. Я ему свое первое стихотворение посвятила, а он — козел! С другой целовался.

— Ну так выдрала бы ей волосы прямо при нем. Может, и задумался бы тогда.

— Вот еще. Надо ему — пусть. Хоть с тремя пусть целуется. Забуду, как и не было его. Другого себе найду всем назло! А стих хороший, между прочим! Вот, послушай!

— Не, ну классно же, да? А он все равно козел!

Да кто ж спорит-то. Все они… Козлы…

Не помню, сколько мы с ней тогда выпили, зато отлично помню хмурые лица лешего и цирха, появившиеся вдруг у нас на горизонте непонятно откуда и склонившиеся над нами.

— Алкашки. — Арни. С брезгливостью на лице. Придушу придурка.

Видно, от слов я, как обычно, решительно перешла к делу, так как цирх вдруг резко от меня отшатнулся, а Даня, наоборот, немедленно подхватил на руки. Милый. Такой хороший, добрый, заботливый. Люблю его. Как же хочется спать…

***

Даниил:

Я когда-нибудь ее прибью, с огромным наслаждением, причем матери скажу, что так и было. Это же надо было додуматься: тащить мою невесту непонятно куда!

— Я не хотела! Так само собой получилось!!!! Не виновата я! Даня, ну правда! Что ты так на меня смотришь! Профессор, ну хоть вы ему скажите! Что вы все из меня монстра делаете? Даня, ну прекрати!

Сидит рыдает. А вся академия с ног сбилась, пытаясь найти Лену. Да, действительно, она не хотела. Что мы все, злыдни, на нее, кроткую овечку, разом ополчились. Это ведь не на ней, безбашенной вилы, а на моей любимой теперь до конца жизни висит проклятие вечного невезения, а значит, любая минута может стать для нее последней. Нет, надо перестать сейчас думать об этом. Надо сосредоточиться на поисках Лены. Все будет хорошо.

— Я с тобой! — Арни. Этому что неймется?

— Не могу я так просто без дела сидеть. Да и академию я уже успел неплохо изучить, подскажу, куда идти, если вдруг заблудимся…

Ладно, пойдем. Идем молча, каждый сосредоточенно думает о своем. Настроение ниже плинтуса. Боги, как же отвратительно все получилось! Давно предлагал родителям выпороть эту дурную девчонку. Так нет, все жалели.

— Арни, — тихий еле слышный шепот откуда-то из угла. Домовушка? Этой что надо?

— Я знаю, где они.

Они? Смотрите-ка, как напрягся цирх. И кого он подозревает? Ну пойдем, домовушка, покажешь, где и с кем сейчас сидит моя невеста. И чем они там занимаются…

Боги… Сирин… Сирин и ведьма пьют на подоконнике.

— Дожили.

Да, Арни, вот здесь ты я с тобой целиком согласен: дожили.

— Алкашки.

Нет, Леночка, бить цирха нельзя. Тем более что он сейчас полностью прав, хоть и грубо вас обеих описал. Да, вот так вот. Давай, моя родная, время баиньки. Пора уже. От тебя уже так парами разит, что воздух в любое мгновение вспыхнуть может — каждый дракон обзавидуется. Все, Леночка, спи, баю-бай. А Арни эту вторую отнесет. Теперь я, похоже, понимаю, почему он со мной увязался.

***

Магдалена:

Я проснулась от того, что меня кто-то гладил: волосы, щеки, лоб. Знакомые прикосновения… Даня… Он здесь утром? Ох… Даня… Я же вчера…

— Проснулась? — насмешливый любимый голос.

Я застонала.

— Так плохо?

— Стыдно…

Открывать глаза я не хотела. Нет, ну надо же. Наклюкалась, как первогодка, не сдавшая свой первый экзамен…

Тихий смешок.

— Открывай глаза, милая. Лечит буду.

А может, не надо? Я как-нибудь и без лечения проживу… Тем более, от похмелья никогда не страдала… Но глаза я все же открыла. Я у него в доме, в спальне. Сам леший, одетый в домашние майку и штаны, сидит рядом, на постели, и с насмешливым удовлетворением изучает мое горящее от стыда лицо.

— Надо же, живая, и даже вроде как здоровая.

— Прости…

— За что? За то, что тебя искала вся академия, а ты упорно не выходила на связь?

Угу… Можно и за это…

— Если бы я вышла, вы бы меня мигом засекли. А я… Я хотела побыть одна…

— И поэтому пила с сирин?

— Она меня сама нашла… А вы как нас отыскали?

— Домовушка твоя вас цирху сдала. И не хмурься. Она, может быть, о вас, балбесках, беспокоилась. Сидят на подоконнике две девушки, обе, как оказалось, с проклятием вечного невезения, и обе пьют горькую, причем не первую минуту уже. Вы ж в таком состояние не то что академию, всю Фрезию к Мороку отправили бы.

— Издеваешься?

— Скорее пытаюсь шутить. Кстати. Сестренку свою ненаглядную я отправил прямиком к твоей будущей свекрови. Матушка не обрадовалась, услышав о прегрешениях этой великовозрастной дылды. Так что в гости в ближайшее время Тати не жди: будет отбывать трудовую повинность на благо всего рода. Как ты вообще умудрилась связаться с этой парочкой авантюристов?

— Она ночью через портал ко мне пришла, разбудила, стала ныть, что я им с Хартигом нужна.

— И ты, естественно, не смогла не помочь. Ох, Лена… Ты и раньше во все возможные переделки попадала, а теперь что? Цирин, надо сказать, был в таком бешенстве, что пообещал навесить на тебя какую-то гадость, которая при любой, даже малейшей опасности, выкидывала бы тебя в комнату в академии.

— Ну спасибо. Это что ж получается: я порежу ножом палец, а эта штука меня сразу же перекинет куда подальше? Премного благодарна.

— Зато цела будешь.

Сомневаюсь что-то…

— Профессор, вы ведь сейчас пошутили, да?

— Какие штуки, Магдалена. Вы с Дарналией чрезвычайно быстро нашли общий язык, пусть и за бутылкой горячительного напитка, сидя на подоконнике и жалуясь друг другу на неудавшуюся судьбу.

— Но она ведь только поступила! Даже проучиться здесь не успела! Какая практика!

— Ничего страшного. Сила есть у нее, знания — у тебя. Вы составите великолепную пару. Даниил и Арнольд за вами присмотрят. А практику эту я ей обязательно зачту, может, даже экзамен автоматом поставлю по одному из моих предметов.

Если она доживет до начала обучения… Да уж. Раз профессор начал использовать полные имена, значит, дело обстоит хуже некуда. Значит, для себя он уже давно все решил, а мне остается только покориться. Но, боги, какая может быть практика у едва поступившей адептки, не имеющей за спиной, кроме дара и проклятия, никакого багажа! Нет, я могу понять, что это — особое наказание для безголовой меня, но парни-то тут при чем? Им зачем страдать от нашего с сирин тандема? И где будет жить Арни все время практики?

Оказалось, что последний вопрос я задала вслух, так как ректор, равнодушно пожимая плечами, невозмутимо ответил, параллельно просматривая какую-то стопку бумаг, громоздившихся наклонной башней у него на столе:

— Арнольд пока поживет у Даниила. Так им обоим будет проще до вас добраться, если что-то произойдет.

Когда произойдет, вы хотели сказать, профессор. Ведь двух бесшабашных девушек с проклятием невезения роский дворец долго просто не выдержит…21b4bc

— А Даня согласен?

— Естественно.

Да? Это что же, у моего жениха, так ценящего одиночество и свободу передвижения, не осталось выбора, если он согласился? Или они тут все спелись за нашими с Дарной спинами? Вот же… И не узнаешь ничего. Слишком уж зол Цирин…

— Хорошо, я все поняла. Но тогда последний организационный вопрос. Дарна — сирин, она способна только гадости предсказывать. А Василиса беременна…

На меня посмотрели с легким презрением. И что теперь я умудрилась ляпнуть?

— Если бы ты, Магдалена, поменьше прогуливала занятия по магической технике безопасности, то знала бы, что дар сирин можно погасить особым медальоном. Дарналия после того памятного общения с тобой уже носит такой медальон. И теперь ее речи полностью безопасны даже для новорожденного.

Спасибо, утешили.

— Что мне сказать Елисею?

— Правду: я, как глава академии, решил из-за особых обстоятельств отправить на практику только что поступившую адептку. Жить она будет во дворце, неподалеку от тебя.

— А заниматься чем будет?

— Тем же, чем и ты. По окончании практики она должна сдать отчет, называющийся: «Повседневные магические проблемы и их решение в жизни придворной ведьмы».

Супер. Теперь у меня появился свой собственный хвостик, да еще и с идентичным моему проклятием.

Дарна сидела у себя в комнате и что-то читала, угрюмо бормоча себе под нос то ли стихи, то ли проклятия. На открывшуюся в ее комнату дверь она отреагировала злым:

— Занято!

Хм…

— С каких пор тут появился туалет?

Сирин вскинула черную голову, увидела меня и проказливо ухмыльнулась:

— Уже протрезвела?

Я, не спрашивая разрешения, плюхнулась рядом на постель и пожала плечами:

— С этими протрезвеешь. Даже напиться нормально не дали, ироды. Ты уже в курсе?

— Что меня отсылают к Дарку? Угу.

— Чего? — возмутилась я таким дурацким сравнением. — Это с каких пор Рось стала местом для забытого бога? У нас, между прочим, вполне цивилизованное государство.

— Ну да, рассказывай. Вон даже Бабу Ягу, такой реликт, выкопали. И где? У вас.

Я хитро прищурилась:

— Ты, Дарна, бабушку-то не обзывай. Она знаешь какие блинчики и пирожки печет, объесться можно.

— А, так вот чем она тебя купила. Эй, это, вообще-то, моя подушка! Что ты дерешься?

— Да потому что ты, задира мелкая, еще нигде в своей жизни не была, а уже гонор свой показываешь. Собирайся давай. Пойдем порталом, сначала ко мне в комнату, вещи свои там оставишь. А потом я тебя познакомлю с моими работодателями, Елисеем и Василисой.

— Вот! Даже имена дурацкие! Ой! Ленка, хватит драться! Положи подушку!