Глава 6. Либо в стремя ногой, либо в пень головой

Мою подопечную царская чета приняла более чем благосклонно. Елисея вполне устраивало то, что с появлением во дворце нового лица его ненаглядная супруга перестанет искать себе новые развлечения, а Василиса, узнав, что Дарна любит стихи и умеет их сочинять, тут же загорелась идеей утроить поэтический вечер. Как по мне, это была не лучшая идея, но сирин, услышав об этом мероприятии, тут же поменяла свое мнение и решила, что Рось — просто прекрасная страна. Да уж, как же легко, оказывается, «купить» любое разумное существо, если проявить к нему и его делам искреннюю заинтересованность…

— Это все будет потом, — охладила я пыл обеих красавиц. — Василиса, Дарна на практике, так что свободное время у нее может быть только по вечерам. Сейчас же мне надо познакомить ее с реалиями местной жизни.

Девчонка мгновенно скуксилась, недовольная подобным распорядком дня, но спорить с ведьмой прилюдно не стала. И то хлеб.

Пока мы осматривали дворец и прилегающие к нему территории, все было в порядке. Сирин с любопытством крутила своей чернявой головой по сторонам стараясь запомнить как можно больше, и даже ни разу не споткнулась на многочисленных лестницах. Потом мы вышли в город. Вот тогда и начались проблемы…

Непонятно почему Дарна, выйдя на главную площадь, вдруг сжалась в комок, шла, затравленно озираясь, прямо льнула ко мне, стараясь не отставать ни на шаг. Устав от такого непонятного и нелогичного поведения, к тому же привлекающего внимание всех прохожих, я свернула назад, ко дворцу, и как только мы с ней оказались в моей комнате, посмотрела сирин прямо в глаза:

— А теперь открыто и прямо, безо всякого вранья: что это было? Что ты там увидела или почувствовала?

Мои подопечная стала искать глазами пятнышко на идеально вымытом полу.

— Дарна? Что там было?

Вздох. И упрямое:

— Ты все равно не поверишь.

— А ты постарайся. Вдруг получится. Так что?

— Там… Там вокруг одни мертвецы… Они умерли, Ленка, давно умерли, не так, как тот дурной цирх, нет, это… Это ходячие трупы… Мне страшно, Ленка…

Приехали. И у кого из нас снесло крышу?

Нет, словам сирин я поверила, конечно, причем поверила безоговорочно, на то она и вещая птица, чтобы видеть такое. Но эти люди несомненно были живы. И в этом я была готова поклясться чем угодно и перед кем угодно. Мы, маги, даже самые слабые, проучившись нужное время в академии, в подобном разбираться научены. Значит, остается только одно…

— Ты видела будущее?

— Не знаю. Я… я не умею управлять этим свои проклятым даром, понятия не имею, что вижу: настоящее, будущее, прошлое. Оно все идет непрерывно, как картинки в калейдоскопе. И я не скажу, живы ли они сейчас и умрут в ближайшие дни или уже давно мертвы, а мы ходили рядом с трупами.

— Когда мы с тобой ходили по площади, они точно были живы, поверь мне. Я умею различать ауру живых от черной пелены мертвых. А вот то, что ты, похоже, видела будущее, мне совсем не нравится. Сколько тебе лет?

— Шестнадцать.

— Отвратительно. Такие сильные видения в твоем возрасте… Боги, о чем только думал Цирин… Так, ладно… Рассказывай обо всем в малейших подробностях. Не кривись. Это важно. Дома были те же? Во что были одеты люди?

— Ты хочешь понять, если это будущее, то насколько близкое? Дома были те же. Они не менялись. Одежда… Ну… Я могу описать в подробностях, как был одет каждый из них, но ты и сама это видела…

— То есть, если и случится, то очень скоро… Умерли они от чего? Раны, порезы, переломы?

— Не знаю. Тела уже разлагались, но они были целыми. Только пятна на них были ярко-фиолетового цвета…

Оп-па… На трупные пятна вроде не похоже. Что тогда? Отравление? Ну и какое из известных мне веществ дает такой результат? Плохо ты в академии училась, Лена… Ничего в голову не лезет… Так, стоп. Это же… Ох, чую, Цирин не обрадуется…

Последние сутки никто во дворце и в академии не спал. Елисей, едва услышав, что может случиться в ближайшее время в Китеже, немедленно отправил Василису, не обращая внимания на ее плач, крики и угрозы, порталом ко мне в замок, а сам стал вместе с магами участвовать в поисках. Искали все, даже только что принятые на учебу адепты.

Ректор, как только я рассказала ему по мыслесвязи о видении сирин и о непонятных ярко-фиолетовых пятнах, значительно пополнил мой словарный запас исключительно ненормативной лексикой, на этот раз почему-то исключительно из лексикона орков и гоблинов, и появился самолично пред наши ясные очи.

— Мало мне было тебя, Магдалена, теперь у меня появилась еще одна адептка, которую я могу смело звать 33 несчастья. Боги, за что мне это? И как, скажите мне, в столице снова оказалась Сладкая Смерть, если город был закрыт до последнего времени???

Ответить ни мне, ни Дарне было нечего.

Даня и Арни не отходили от нас с сирин ни на шаг. Помогало это мало: на нас обеих вдруг навалилось наше проклятье, сладко спавшее до этих пор: я несколько раз лишь чудом чуть не сломала себе шею на разных лестницах, и если бы не парни, давно беседовала бы с Радужницей. Ну или с Мороком. Дарна все время пыталась научиться летать, выпадая из окон на головы разных «счастливцев», только ее каждый раз почему-то не отпускали. В общем, весело было всем.

Нашла нужный нам дом эльфийка, поступившая в академию в этом году. Нашла, как она сама сказала, по запаху и мыслям.

— Оттуда характерным запахом Смерти и животным страхом несло за версту, — объяснила потом она Цирину. — А кто-то еще и думал постоянно о злой ведьме, лишившей какую-то Сандру возлюбленного и жениха.

Саму адептку для профилактики тут же перехватили целители, ходившие в составе каждого поискового отряда с сумками, набитыми различными антидотами. Ректор же повернулся ко мне:

— Знакомый дом?

Я кивнула, ничего не понимая.

— Здесь живет Ангелина Жарская, белошвейка предыдущей царицы, удачно вышедшая замуж за князя Жарского. Сандра — одна из ее дочерей, старшая, если не ошибаюсь. Старая дева за двадцать пять. Никогда не слышала, чтобы у нее был жених.

Внутри нас не ждали, поэтому, естественно, и сделать ничего не успели. Да и трудно что-либо сделать, когда в здание вваливается, одновременно разбив все возможные окна и выбив входную дверь, более десятка сильных магов, а за ними — несколько человек стрельцов с оружием наперевес.

Ангелина и Сандра обнаружились в гостиной, за пяльцами. Мать и дочь смотрели на вломившихся в их дом мужчин с ужасом в глазах. Пока Сандра не заметила среди них меня.

— Ты! — девушка подскочила с дивана с лицом, мгновенно искаженным жгучей ненавистью, и попыталась добраться до меня. Трое стрельцов немедленно преградили ей путь, Арни выкрутил княжне руки за спину, но та словно и не замечала боли, пристально уставясь на ненавистную ей ведьму. — Ты! Ненавижу тебя! Это все ты! Ты во всем этом виновата! Это ты у меня его увела! — Холеный длинный указательный палец с золотым кольцом почти уперся в грудь шокированного всем происходящим лешего. — Он мой, слышишь! Я все равно тебя убью, тварь! Ненавижу! Ненавижу тебя! Он мой!!!

Как говаривали древние, все гениальное просто. Не уверена, что это так, план матери и дочери Жарских простотой не отличался, но был по-своему гениален.

Все началось с того, как молоденькая, никогда не знавшая реальной жизни Сандра, несколько лет назад сбежав из родительского дома после очередного конфликта с родителями, очутилась неподалеку от леса. В разгаре была весна, пели задорно птички, перелетая с дерева на дерево, скакали по веткам веселые белки, цвели яркие полевые цветы, а девчонка, спрятавшись, заворожено наблюдала из-за одного из высоких кустов, как сильный, высокий, гибкий парень играет на поляне перед лесом в салочки с хохочущими деревенскими девчатами и позволяет себе в отношении с ними такие вольности, о которых благовоспитанная княжна даже подумать не смела. Этот парень сразу же запал ей в душу, и когда ее нашли и вернули домой, целой и невредимой, она слегла, заболела. Опытный врач, приглашенный для лечения любимого чада, безошибочно определил: «Нервное расстройство, вызванное серьезным перенапряжением». Её заставили несколько дней лежать в постели, глотать горькие пилюли, а картинка, увиденная неподалеку от леса, все тревожила её ранимую девичью душу.

Когда дочь отказала пятому подряд достойному претенденту на ее руку, мать заподозрила неладное и приперла девушку к стенке, заставив наконец открыться. Внимательно выслушала, покачала головой и вынесла суровый вердикт: «Он тебе не пара». Избалованная, не знавшая до этого ни в чем отказа княжна закатила грандиозную истерику и напрочь отказалась выходить за кого-либо другого, решив в таком случае навсегда остаться старой девой.

Тем временем в царский дворец вместе с Её Величеством Василисой приехала из загадочной Фрезии я. Мы с княгиней Жарской сразу почувствовали непонятную непреодолимую антипатию друг к другу, но после того как я наглядно продемонстрировала, чему меня успели научить в академии, от меня отстали: ходить с уродливыми бородавками в пол-лица не хотелось никому.

Время шло, парень не забывался, княжна старела, уже и брать ее в жены никто не хотел, а она все мечтала о молодом и красивом игроке в салочки. А потом внезапно к ним из деревни, где она жила безвылазно в течение последних трех лет, приехала дальняя родственница, кузина князя, не особо одобрявшая выбор кузена, но на открытый конфликт никогда не шедшая. За праздничным ужином она, успев днем осмотреть город рассказала одну их сплетен: якобы местную ведьму, которую так ненавидит супруга ее кузена, часто видели крестьяне в лесу вместе с лешим. Поговаривают даже, что у них там любовь. Описанный леший как две капли воды походил на парня, увиденного княжной. Сандра снова заболела, а когда выздоровела, пришла к матери и потребовала наказать одну сволочную ведьму, уведшую у нее, великолепной княжны, любимого жениха. С сумасшедшими обычно никто не спорит, а что у дочери не все в порядке с головой, княгине отлично видела.

Обе женщины начали составлять план, когда в дело вмешалась полуэльфийка Аурелия Лиринская, вернее ее приятель, внебрачный сын бога Дарка Экорас. Он, познакомившись на одном из званых вечеров с Сандрой, выведал всю историю и внушил княжне желание убить более удачливую соперницу с помощью Сладкой Смерти. Вещества им дали в большом количестве, столько, что всю Фрезию при желании можно было убить. Но женщины начали с малого: сначала они попытались подсыпать приворотное зелье в дворцовую кухню. Не получилось. Я не съела ни ложки, а пострадавшего царя-батюшку удалось вылечить. Испугавшись, что их найдут и накажут, мать и дочь затаились и подняли головы только после известия о смерти подельников и моей скорой свадьбе.

Допустить, чтобы соперница счастливо вышла замуж за ее возлюбленного, уже основательно поехавшая крышей на почве ревности Сандра не могла. До меня было не добраться, я почему-то счастливо выходила живой и невредимой из любой передряги, и княжна решилась на массовое убийство. Что там какие-то несколько тысяч человек, жителей и гостей Китежа, если есть хоть малейший шанс таким образом достать ненавистную ведьму. Мать дочь отговорить не смогла. За что обе и поплатились.

Елисей, выслушав всю историю, недрогнувшей рукой подписал первый за его долгое правление смертный приговор. Мрачный князь Жарский, высокий тучный мужчина с неподвижным, будто высеченным из камня лицом, и длинными темно-каштановыми волосами, присутствовавший, как пострадавшая сторона, с самого начала при допросе обеих женщин, не предпринял ни единой попытки остановить друга.

Я стояла у окна и смотрела во двор. Там суетились слуги, занимаясь повседневными рутинными делами, присматривали за порядком степенные стрельцы, стоявшие, опираясь на свои ружья, в тени, дворовые толстые усатые коты, объевшись куриных потрохов, нежились под жарким летним солнцем. Все как всегда, вроде бы. Ничего здесь не поменялось. А я все никак не могла выкинуть из головы несчастную Сандру и ее беспричинную, надуманную ненависть ко мне.

— Прекрати себя накручивать, — леший подошел сзади, обнял меня и прижал к себе. — Ты уж точно не виновата в том, что у одной дуры-княжны из-за напрочь выдуманной любви снесло крышу.

Я вздохнула:

— Понимаю. Но она… Она так кричала тогда у себя дома, с такой ненавистью смотрела. Знаешь, я на секунду даже испугалась, что ее удар хватит.

Сзади послышался смешок.

— И в этом вся ты. Она тебя ненавидит, а ты почему-то за нее боишься. Я вот тогда испугался, что она скрутит стрельцов и все же сможет добраться до тебя.

Я против воли улыбнулась:

— Этих детин, особенно после постоянной муштры Ники, по-моему, никто не способен скрутить.

Василиса, вернувшись, устроила жуткий скандал, пронзительно кричала, что ее во дворце не уважают, что никто не желает считаться с ней и ее мнением, что муж ее больше не любит, и она не желает продолжать так жить с ним. Елисей, не желая ругаться с любимой беременной женой, предложил той порадовать местное высшее общество обещанным поэтическим вечером. Хитрый прием Его Величества удался, и царица немедленно начала активно готовиться к очередному развлекательному мероприятию, следя, чтобы слуги тщательно вымыли весь дворец и украсили бумажными гирляндами, фонариками и живыми цветами всевозможные коридоры и залы.

На вечер были приглашены одни дамы, причем княжон Жарских в этот раз намеренно приглашениями обошли. Но я и без них чувствовала себя в не своей тарелке под изучающими взглядами жен и дочек аристократов и купцов, уже осведомленных обо всем происшедшем и о моей роли в этой жуткой истории. Правда, так же внимательно изучали и Дарну, но ту отношение к ней всех собравшихся явно не волновало. Она, одевшись в черное, вызывающе короткое платье с неприлично глубоким вырезом, в туфлях на высоком каблуке, став теперь одного роста с дворцовой ведьмой, стояла неподвижным истуканом рядом со мной, с отрешенным выражением на лице. «Никого не знаю и знать не хочу. Не лезьте ко мне, и я вас не трону», — как будто говорил весь вид сирин.

Стихи сочинять здесь определенно не любили и не умели. Вот слушать — пожалуйста. Даже я со своими кривыми «виршами» выглядела среди этой толпы маститым поэтом. В самом деле, как может считаться настоящей поэзией нечто с постоянными рифмами, вроде «любовь-морковь», «люблю-гублю».

Одна из купеческих дочерей, Рония Дорская, глупенькая маленькая блондинка с золотом батюшки вместо мозгов, «порадовала» собравшихся красавиц своим стихоплетством, после которого ее мать, вспыхнув от негодования и стыда, под громкие смешки остальных женщин, немедленно вывела свое чадо из зала:

Ну гениально же! К этой тупенькой девице кто-то каждую ночь активно лазает, делает ее женщиной еще до свадьбы, а она, наивная дура, об этом на вечере царицы всем рассказывает. Не удивлюсь, если теперь ее запрут в каком-нибудь чулане на несколько дней, чтобы дурь из прелестной головки наконец-то выветрилась. Я даже улыбаться начала после этого «шедевра».

Еще одна, уже почтенная матрона, сиятельная виконтесса Ариадна Линская, женщина с тремя дочерьми на выданье, решила блеснуть умом, вернее, его отсутствием, и, стесняясь и запинаясь, выдала какую-то бессмыслицу:

Действительно. Рассталась с одним и тут же побежала есть с другим. Чушь полная.

Но, ради справедливости надо сказать, что получалось и кое-что не очень плохое. Например, юная баронесса Орния Арекская, высокая шатенка с правильными чертами лица, серыми глазами и задорным носиком, известная своей любовью к книгам и смотревшаяся белой вороной на фоне остальных женщин только потому, что ей нравилось постоянно учиться чему-то новому, выдала довольно неплохой экспромт. Не очень качественный, но и не ужасный:

Ну да, набор слов, связанных рифмой. Но тут все же просматривается какой-то сюжет.

Вскоре Василисе, не принимавшей участия в этом состязании, надоело слушать всю эту дурь, и она встала со своего кресла:

— Я думаю, дамы, что нужно предоставить возможность выступить профессионалу. Среди нас находится адептка магической академии, прекрасно умеющая писать стихи. Прошу любить и жаловать: Дарналия Еринейская.

«Скорее уж любить и не жаловаться», — хмыкнула я про себя, наблюдая, как Дарна с царственным видом выходит на середину комнаты, уже знакомым мне жестом резко откидывает назад голову и, чуть прикрыв глаза начинает читать:

Ну… На мой вкус, не идеально, конечно. Есть, над чем поработать. Но привычного смеха что-то не слышно. Даже наоборот. Вон как у некоторых присутствующих глаза странно заблестели. Явно им по вкусу пришлось творчество сирин. Надеюсь, она не забыла надеть амулет, иначе… Дарна как будто прочитала мои мысли: распрямилась, открыла глаза и смотрит… С паникой… Девочка, я тебя придушу. Только скажи мне…

— Спасибо, Дарна! Стихотворение потрясающее! Дамы, я думаю, мы еще не раз повторим такой вечер. А пока все свободны!

— Ленка, я…

— Ты с ума сошла. Ты обязана была его носить!

Шипим друг на друга, как две подколодные змеи, потихоньку передвигаясь поближе к моей комнате.

— Я и носила! Но сняла, когда переодевалась! Он… Он к платью не шел!

Идиотка… Какая же я идиотка… Ведь она стояла рядом со мной рядом весь вечер. А я даже внимания не обратила, что на ней нет никаких украшений…

— Так. Не паниковать. Пока еще ничего особенного не случилось. Очень надеюсь, что и не случится. Но если… Не дай боги… Я тебя раньше Цирина придушу!

Адептка виновато хлюпнула носом и согласно кивнула. Боги, пронесите!!!

Не пронесло. Увы. Утро началось с переполоха. В коридоре кто-то постоянно визгливо кричал, что-то тяжелое летало по воздуху и периодически билось о стены. Спросонок я неосторожно выглянула из комнаты, и меня чуть не снес пронесшийся мимо людской вихрь. Потом кто-то влетел в мою комнату и с разбега забился под кровать. Дверь я тут же закрыла и на щеколду, и магически, так, на всякий пожарный. После чего подошла к своему ложу. Очень интересно. Учитывая, что там такое расстояние между полом и матрасом, что и кошка при желании не протиснется…

— Дарна, вылезай.

Молчание.

— Дарна, я тебя предупреждала. Вылезай сама. Иначе сейчас Цирина позову.

Из-под кровати послышался тихий надрывный всхлип.

— Я не виновата!

Угу. Я виновата. Виновата, что вообще с ней связалась.

— Вылезай, кому сказано. Дарна, я не шучу. У меня хватит энергии поднять эту кровать в воздух.

Секундное замешательство, и нечто грязное и пыльное кое-как вылезло, постоянно чихая в кулак, на свет божий. Да уж. Писаная красавица. Надо будет сделать выговор Ясочке за то, что ленится убирать внизу, сметает пыль только по верхам.

— И что ты опять натворила? Что они от тебя хотят?

— Любви-и-и-и…

Тут я зависла.

— В каком смысле?

— Ну… Они считают, что у меня любовный дар, и хотят, чтобы я каждой любовь наколдовала…

Боги… Что за чушь…

— Нашлась, блин, ворожея. Иди сейчас в мою ванную, приведи себя в порядок. Там и свежие полотенца, и чистый халат есть. Потом придешь и расскажешь.

В дверь забарабанили, похоже что кулаками и ногами, и моя подопечная юркой ящерицей юркнула в спасительную ванную. Фыркнув, я открыла входную дверь и выжидающе посмотрела на своих посетителей. С той стороны на меня с изумлением уставились девушки от четырнадцати до двадцати лет, и все поголовно — дочери купцов и аристократов. Миленькие, хоть и не красавицы. Говорить первой я не собиралась. Обоюдное молчание неприлично затягивалось. Ну-ну. Похоже, меня встретить они точно не ожидали.

— Мы, — наконец-то, робея и краснея под моим насмешливо-требовательным взглядом, пробормотала, вроде как осмелев, одна из них, графиня, если не ошибаюсь. — Мы ищем новую ворожею. Мы видели, как она только что сюда вбежала.

Ты ж посмотри, какие наглые дети пошли. Новую ворожею они ищут. Старая ведьма их уже не устраивает. Да, Лена, теряешь хватку. Скоро совсем не будешь никому нужна.

— Да неужели? — Я раздраженно скривила самую злобную из арсенала своих рожиц, и народ в ужасе резко отшатнулся. Вот так вот. Правильно. Зато вам жизнь перестанет медом казаться. — Я так похожа на ворожею? Нет? Тогда какого Морока вы начали с остервенением барабанить по моей двери?!?

Вот как надо с молодежью обращаться. Эти бежали так быстро, что только пятки сверкали.

Дарна вышла из ванной, одетая в мой халат. Одеяние было ей явно велико, и девчонка тонула в нем и выглядела мелкой и совершенно беззащитной.

Я хлопнула рукой по постели, и когда сирин уселась, язвительно поинтересовалась:

— И как тебя угораздило оказаться практически богиней любви?

Сирин отвела глаза:

— Я к завтраку вышла, смотрю, там пара девчонок что-то обсуждает. Они меня увидели и накинулись: «Ты умеешь ворожить! Наши подружки уже влюбились, теперь и мы хотим!» Я решила, что переживу без завтрака, повернулась к выходу, а там — толпа молодежи. И они, похоже, все слышали. В общем, кое-как сбежала.

— Стоп. Откуда они все во дворце? Василиса никогда никого ночевать не оставляет. Елисей не любит здесь чужаков.

— Так царица, вроде бы, с утра что-то тоже запланировала, видно, решила, что пусть уж спят здесь, чем с утра припрутся.

Да уж. Отстала я от жизни.

В дверь снова постучали. Сирин напряглась. Я покачала головой и поинтересовалась:

— Кто там?

— Лена, открой.

О, Елисей. На ловца, как говорится.

Царь был явно растерян. Зайдя в комнату и кивнув в качестве приветствия сирин, он повернулся ко мне:

— Откуда у нас во дворце так много молодежи?

Я с трудом удержала смешок:

— Так Василиса вчера поэтический вечер устраивала. А сегодня, Дарна говорит, что-то еще задумала. Вот они и остались на ночь, чтобы по сто раз туда-обратно не бегать.

Его Величество сокрушенно покачал головой и вымученно вздохнул:

— Поскорей бы она уже родила…

Как оказалось, задумывала Василиса обыкновенное спортивное соревнование. Поэтому все женщины, ворча про себя, появились на заднем дворце дворца в спортивных костюмах. Некоторым такой наряд откровенно не шел. Но спорить с венценосной особой никто не решился. Призом была возможность в течение месяца беспрепятственно появляться во дворце и общаться с Их Величествами. Экстравагантно и необычно, ничего не скажешь. Правда, вся затея едва не сорвалась, когда к благородному обществу присоединились мы с Дарной. И замужние, и не замужние дамы захотели вдруг пообщаться с госпожой ворожеей, суля той всевозможные подарки. Василисе пришлось пообещать от имени затравленной сирин, что сразу же после соревнования девушка обязательно уделит всем свое время. Угу, аж два раза. Меня, как обычно, не спросили. Впрочем, у меня на все были свои планы. И как только соревнование началось, я принялась за их воплощение.

Первым делом я отправила соревноваться со всеми Дарну. Та желанием не горела, пыталась упираться, но посмотрела мне в глаза и покорно поплелась на старт. Бег, прыжки на месте, попытки выбраться из лабиринта, игра в салки и городки. Моя совершенно не спортивная подопечная чудесным образом оказывалась первой во всех номинациях. Её Величество начала уже подозрительно коситься в мою сторону. Я же стояла с невинным видом и снова и снова магически помогала сирин. Вот еще не хватало мне чужих баб во дворце в течение месяца наблюдать. Совсем царица о муже и его психическом здоровье не думает. Нет уж. Не дай боги, Елисей не выдержит и прогуляется на сторону, мне же потом эту дурынду утешать. Оно мне надо?

Как и ожидалось, выиграла Дарна. И чтобы хоть как-то подсластить пилюлю, я вышла вперед и пообещала разочарованным спортсменкам, что госпожа ворожея прямо сейчас каждой наколдует большое чувство. После этого отвела сирин в сторону и спросила:

— У тебя что-то обобщенное о любви есть? Желательно со счастливым концом?

Девчонка подумала пару секунд и затем уверенно кивнула.

— Отлично. Читай. А потом пойдем и наконец поедим.

Еда. Именно это слово загорелось в глазах у моей подопечной. И именно это слово поддержало ее, когда она вышла вперед, встала перед жадно ловившими каждое ее слово женщинами и стала читать:

***

Максимилиан Цирин:

Проклятие вечного невезения, оказывается, может и пользу принести. По крайней мере, я не знаю, как еще назвать то необычное видение у Дарналии, благодаря которому были спасены жизни тысяч ни в чем не повинных людей. Вот если бы еще и Магдалена, пусть изредка, но пользу какую-нибудь приносила. Пока что от нее один вред, причем в государственных масштабах.

«Профессор Цирин…»

И почему я не удивлен…

«Кто из вас что натворил?»

Молчание. Потом тяжелый вздох и признание:

«Обе виноваты…»

Великолепно.

«Что случилось?»

Мнется, потом все же выдает:

«Дарна всех повлюбляла…»

Не понял…

«Дарна — что?»

«Ну… Она стихотворение одно прочла перед толпой женщин. Теперь у нас в городе ни одного мужчины не увидишь. Все по подвалам попрятались… От женщин подальше».

Пора открывать фирму: Дарна — мощнейший афродизиак…

«Почему она была без амулета?»

«Он ей к платью не подходил…»

На этот раз я все же сдержался и не произнес ни одного непечатного слова ни вслух, ни мысленно. Как — до сих пор не пойму. Вместо этого угрюмо приказал:

«Немедленно открывай портал».

***

Магдалена:

Сначала все было нормально. И я даже поверила, что мое невезение наконец-то отступило. Ну подумаешь, некоторые купеческие дочки стали постоянно коситься на прислугу мужского пола и глупо хихикать. Кто знает, что у них в мозгах. Может, там весна с запозданием наступила. Ни я, ни Дарна не подумали забеспокоиться, когда Их Величества не соизволили выйти на обед, оставив шумевших гостей наслаждаться приемом пищи в одиночку. Но потом ко мне в комнату ворвался мажордом, мужчина средних лет, поставленный на смену предыдущему слуге, уволенному по болезни, и в буквально смысле бухнулся в ноги:

— Матушка ведьма, спаси! Век о тебе, защитнице, Радужницу молить буду!

Что еще случилось?

— Макар, в чем дело?

— Они… Они меня домогаются!

И смотрит широко распахнутыми от страха глазами.

— Кто — они?

— Женщины! Их много! Они меня хотят… Спаси, матушка ведьма! Изнасилуют же!

Если б я не знала Макара и его никогда не гаснущую любовь к прекрасному полу, подумала бы, что он меня разыгрывает. Но тут, похоже, все серьезно… Со двора раздались вдруг ружейны залпы. Я подпрыгнула и вместе с мажордомом бросилась к окну. На улице несколько испуганных стрельцов с ружьями наперевес отступали быстрым шагом спиной к воротам. А на них наседали ошалевшие от переизбытка гормон женщины. Купчихи, графини, баронессы, герцогини — их действительно было много. Им было весело. И они все хотели любви. Ну вот и конец. Цирин меня собственноручно закопает…

К вечеру «гормональное заболевание» распространилось и на простой народ, и вот уже все мужчины, независимо от возраста, места проживания и звания, дружно собирались толпами и старались побыстрей укрыться в одном из городских подвалов, чтобы не попасться лишний раз на глаза перевозбужденным самкам. Именно самкам. От женщин там мало что осталось. Дарна, узнав о случившимся, вся посерела, сжалась, залезла под кровать и наотрез отказалась оттуда вылезать. Трусиха. Хотя я очень хотела бы быть на ее месте. Но нельзя. Нужно набраться храбрости и связаться с Цириным.

«Профессор Цирин…»

Спокойное, даже отрешенное:

«Кто из вас что натворил?»

Спасибо, что сразу не прибил, просто из-за обращения к нему…

«Обе виноваты…»

Все еще без эмоций:

«Что случилось?»

Ну вот как ему об этом рассказать? Убьет же…

«Дарна всех повлюбляла…»

Изумление в голосе:

«Дарна — что?»

Да вот то самое…

«Ну… Она стихотворение одно прочла перед толпой женщин. Теперь у нас в городе ни одного мужчины не увидишь. Все по подвалам попрятались… От женщин подальше».

Молчит. Долго молчит. Видимо, осознать пытается, как так все произошло. Потом задает правильный вопрос:

«Почему она была без амулета?»

Лучше правду скажу. Может, не так сильно бить будет…

«Он ей к платью не подходил…»

И никакого потока ругательств. Вот что значит самообладание. Лишь приказ, выданный мрачным тоном:

«Немедленно открывай портал».

Открыла.

Как всегда, в костюме. Смотрится, как картинка из мужского журнала мод. Только картинка, до невозможности разозлённая. К такому лучше и на расстояние пушечного выстрела не подходить. Живее будешь.

— Где эта вредительница?

Кошусь в сторону кровати. Та тут же взлетает в воздух, и нашему взору предстает Дарна, мирно посапывающая на грязном и пыльном полу. Сирин взлетает в воздух следом за кроватью, попутно, явно специально, прикладывается лбом о железную ножку злосчастной мебели, немедленно просыпается, резко открывает глаза и в ужасе смотрит на взбешенного ректора:

— Я не хотела!

На улицах Китежа ярко горят фонари, несмотря на позднее время, никто и не думает спать. То тут, то там раздаются полные ужаса мужские крики и довольный женский хохот. Женщины явно пьяные. Остается только гадать, где они взяли выпивку. Видно, разграбили все городские магазины. Идти страшно. Пусть даже на нас троих накинут полог невидимости. Всё равно. Эта пьяная толпа разгульных баб сейчас способна на всё. Но Цирин упорно идёт к главной площади, упрямо чеканя шаг, никуда не сворачивая и ни на что не отвлекаясь. И мы с Дарной покорно тащимся следом, молясь, чтобы боги хоть сейчас помогли нам и дали возможность исправить содеянное..

Вот и площадь. Широкая, пустая. Тут, вопреки тому ужасу, что творится во всех углах этого спятившего города, тихо и спокойно. Не иначе как храмы всех богов священное место охраняют.

Цирин встает ровно посередине, шепчет еле слышно старинное заклинание, и прямо от него начинают расходиться по улицам и проулкам мужские фантомы. Их много. И несведущему человеку невозможно отличить их от обычных мужчин, настолько качественно создана эта иллюзия. Мы молчим. Ждем чего-то. Нас с сирин ректор в свои планы посвящать не собирается.

Наконец со всех сторон слышатся возбужденные женские крики, мы видим возвращающихся спокойной походкой фантомов, и площадь начинает наполняться возбужденными женщинами. Кто-то одет, но в большинстве своем они полуголые. Или совсем голые. Срамота. И все они старательно обходят то место, на котором стоит наша троица.

Как только на площади не остается больше свободного места, Цирин начинает негромко читать очередное заклинание, и женщины валятся на жесткие камни мостовой и практически мгновенно засыпают. Потом непонятно откуда появляются мужчины. Они, как сомнамбулы, ходят среди спящих женщин, наклоняются и всматриваются в лица. Видимо, каждый ищет свою. Или своих. Найдя, они сразу же взваливают тело или тела на плечи и уносят с площади. Идут, покачиваясь, явно находясь под заклинанием. Иначе не смогли бы унести домой и одну даму, не говоря уже о нескольких.

— Завтра они проснутся, ничего не помня о произошедшем, — говорит устало Цирин и открывает портал во дворец.