Глава 15

Розалин

Слезы обжигали. Горло раздирало от боли. В легких не хватало воздуха. Я задыхалась…

Мир наполнился густой тьмой, забрал с собой последнюю надежду на лучик света, поглотил все до единого хорошие воспоминания и оставил только горечь. Его нет… Папа ушел и никогда не вернется. Я никогда не услышу хлопок входной двери и последующее «эй, где моя Рози?», не выбегу к нему навстречу, не окажусь в родных объятьях и не уловлю смесь тяжелых запахов от его одежды. Отца больше нет.

Я знала это, но поняла лишь сейчас. Мы не встретимся снова. Нас разделил ужасный взрыв на Пограничье. Тот самый, последствия которого отображались на жуткой фотографии с почерневшей зеленью и бездыханным телом.

— Все, не плачь, — прошептал Дрейк. — Эй, слышишь?

Он отстранился, обхватил ладонями мое лицо и заглянул в глаза.

— Не плачь.

— Сам не плачь! — вспыхнула я и оттолкнула от себя его руки.

Было все равно, где мы находились. Мне требовалось уйти, просто уйти подальше от нескончаемого кошмара. От учебы, негатива, жутких фотографий, толпы людей, недавно взиравших на меня с ожиданием, от Фэлпса. Куда-нибудь…

И я пошла. Стук каблуков разнесся по полупустому залу. Затем были ступени, тяжелые двери. И свежий воздух, ударивший в нос смесью разных запахов.

— Рози, подожди, — крикнул сзади Дрейк и резко развернул к себе. — Вот, держи.

Удивление. Оно отчетливо отразилось на моем лице. А как иначе растолковать наглую ухмылку влариана, подсунувшего мне под нос саману?

— Издеваешься?!

Я выхватила цветок, ударила Фэлпса по плечу, голове, рукам. Еще и еще. Снова и снова. Пока розовые лепестки не легли на плитку, пока не осталась одна сердцевина, пока стебель не превратился в потрепанный кусок веревки. Пока злость к Дрейку не поборола другие переживания.

— Идиот, — выдала я напоследок и бросила обрубок самана прямо в наглую морду.

Больше не было слез. Они высохли. Теперь зияла бездонная пустота, поглотившая желания, эмоции, силы. Я обреченно села на ближайшую лавку. Вмиг потяжелевшая голова опустилась, а с ней и плечи, принявшие на себя неподъемный груз.

Возле ног плясали солнечные зайчики. Повсюду на плитке лежала паутина тени, однако свет прорывался, блестел, играл с песчинками, преображая унылый тротуар в нечто оживленное. Мимо изредка проходили люди. Я видела лишь обувь. Черные, красные, синие туфли как на высоком, так и на низком каблуке, мужские ботинки, серые, в белую крапинку.

— И все же, почему ты не любишь саманы? — приглушенный голос с другого конца лавки.

Я подняла голову. Зачем ему знать? Разве есть разница?

— Шелла звонила, — с затаенной грустью произнес Фэлпс, указывая взглядом на мой рюкзак, стоявший возле его ног. — Сказала, что перелом вылечили.

— Да? — хриплый голос показался чужим.

— Говорит, уже были в Крэйтоне, когда это произошло. Они с Амандой отказались от портала, решили доехать сюда на машине. В общем, в городе Шелле позвонил заказчик, попросил срочно заехать — у его ребенка день рождения, а в процессе работы стремянка упала, вызвали скорую. В больнице справились быстро, но уже не успевали на день Памяти. Поэтому Аманда набрала нэли Ходри и предложила заменить их нами.

Я вздохнула, представив, сколько подробностей опустил Дрейк. У мамы привычка расписывать любое происшествие в мельчайших деталях. Она не могла не упомянуть, как было больно, сколько приехало людей, как долго добирались.

— Заказчик из Крэйтона? — уточнила я.

— Видимо.

— А мама расширяет границы.

Я вновь впилась взглядом в тротуарную плитку. От эмоций осталась выжженная пустыня. Мне было плевать на все. Пусть сейчас начнутся массовые волнения, крики, гомон, я продолжу сидеть на том же месте и не двигаться.

— Эй, иди сюда, — оказался рядом Дрейк и обнял за плечи. — Помнишь ту песенку?

— Про выше нос? — спросила я, прижимаясь щекой к его груди. — Только не пой, она ужасна.

— И не собирался. Хватило последнего раза, когда пришлось идти домой без штанов.

— Сами виноваты, — поморщилась я, вспомнив тот случай в Заркуде, когда влариан со своей компанией решил искупаться в озере в холодную погоду. — Еще скажите спасибо, что у меня руки маленькие, иначе всю одежду забрала бы.

— Вот почему ты такая? — беззлобно спросил Фэлпс.

— Какая? Ой, Дрейк, не начинай, и без тебя тошно. Лучше уйди, отправляйся к своим друзьям, Лауре, куда-нибудь подальше. Что тебе от меня нужно?

— Так помнишь песенку? — еле слышно зашептал влариан, не выпустив из своих объятий.

Я шмыгнула носом, расслабилась.

— Ее пел отец в хорошем настроении, — не дождавшись моего ответа, произнес сосед. — Вставал утром и, пока готовил завтрак, напевал.

— У него получались очень вкусные блинчики.

Фэлпс сжал мою руку, покоившуюся на его груди, и положил себе на колено.

— Помнишь, там говорится про «проще простого»?

— Нет простого, проще простого, куда уж проще самого простого, — всплыл в памяти набор вроде бы бессмысленных слов.

— Смотри.

Дрейк перевернул мою руку ладонью вверх. Он очертил пальцы, линии на ней, голубоватые жилки. А я наблюдала, чувствовала, слегка вздрагивала от щекотки и ничего не понимала.

— Рука — это простое?

— Сейчас уже кажется, что нет.

— А пальцы, а капилляры, а кровяные тельца?

Я высвободилась, отстранилась, в недоумении посмотрела ему в глаза.

— Мы сидели с отцом в гараже, и он частенько повторял: «Всегда найдется что-нибудь проще самого простого».

— А нос тут при чем?

— Да забудь ты про нос. Взгляни на свою руку. Представь, что это твой формульный знак.

Я окончательно запуталась. То песня, то «проще простого», то вообще знак. Впору было заявить, что сегодня вларианский язык непонятен, и быстро уйти в закат.

— Ты ведь хотела о них поговорить.

— Но не сейчас же! Если ты не заметил, у меня тут… горе. Мне не до учебы, Дрейк. Разве не ясно? За четыре месяца мозги вообще перестали работать. Все, передоз! Я взорвусь от того количества информации, которую уже выучила, а ты собираешься сейчас, вот прямо сейчас рассказать о формульных знаках?

Фэлпс понимающе закивал, поджал губы и, в долю секунды скрутив структуры, бросил в меня полупрозрачный голубой шар. Я не успела опомниться, как оказалась облита водой. Волосы, лицо, одежда… Теперь все было…

— Сухое? — удивилась я, едва начала отряхиваться.

Галлюцинация!

Или с моим восприятием что-то не то, или в меня бросили сгусток сухой воды. Я ведь ощутила тугой удар. Брызги полетели во все стороны. Даже пиджак слегка съехал набок. Однако на черной ткани и тем более на тротуаре не осталось ни следа.

— Как это понимать? — воскликнула я, продолжая осматривать себя с ног до головы.

Нет, зрение не подводило. И на ощупь все тоже было сухим. Я поднялась, покрутилась на одном месте, проверяя не только пиджак, но и юбку, чулки, обувь. Ощущения разнились с реальностью. Я ведь видела летевшую в меня воду, почувствовала ее прикосновение к коже, услышала всплеск.

— Дрейк, что это такое?

Искать разгадку самостоятельно не имело смысла — не выйдет. Лучше сразу спросить.

— Магия, — непринужденно сказал Фэлпс, будто ничего особенного не произошло.

— Магия? — напряженно усмехнулась я, припоминая этот же ответ, данный Ивайне.

Мое эмоциональное состояние резко пошатнулось и ко всем демонам полетело по крутом склону вниз. Казалось бы, всего одно слово.

— Магия?!

В другой ситуации сработала бы охранная система, затушила бы пожар злости, убрала ярость, подавила гнев. Но она дала сбой. Я бросилась на Дрейка, собираясь схватить за рубашку, встряхнуть со всей силы, выбивая дурь из башки.

— Сядь, — приказал он, ловко увернувшись, и усадил рядом с собой. — Все, а теперь успокойся. Да успокойся ты. Рози, не беси меня!

Я еще вырвалась, толкалась, пихалась. Демоны, как же хотелось дотянуться до Фэлпса, отхлестать по лицу, схватить за волосы, просто чтобы сделать больно. Пусть почувствует, узнает, поймет.

— Села ровно! — рявкнул сосед на самое ухо и вжал в свою грудь.

Наверное, я испугалась, иначе не замерла бы и продолжила с помощью бесцельных ударов выплескивать свой гнев.

— Во-первых, перестань вырываться, — процедил сквозь зубы Дрейк. — Во-вторых, не беси меня.

— Ты и так бешеный, куда уж боль… — я захлопнула рот, встретив предостережение в глубине карих глаз.

— В-третьих, просто послушай.

Мои руки были прижаты к телу, плечо упиралось в его грудь. Я почувствовала себя маленькой девочкой, которую отчитывает строгий родитель. Девочкой, которая не умеет бороться с собственными эмоциями и поступает глупо.

— Почему сейчас? — от ярости не осталось и следа. — Да, я хотела поговорить о формульных знаках, но не после тех фотографий и уж тем более не после выступления на публику.

— Рози, посмотри на меня.

Я повернула голову.

— Видела бы ты себя со стороны. Тебе нужно отвлечься.

— Формульными знаками?!

— А чем? Не поцелуями же, — поморщился Фэлпс и сжал мое плечо.

— Точно не ими. Погоди, ты подсунул саман мне под нос, чтобы отвлечь?

— Может, послушаешь мои объяснения без всех этих вопросов?

— Ладно, начинай, — вздохнула я, — все равно ничего не пойму.

— Зря ты во мне сомневаешься, — не согласился Дрейк и ослабил хватку.

Он вновь взял меня за кисть, положил ее себе на колено и бросил сверху шар сотворенной из структур воды. Рука дрогнула. Во все стороны полетели брызги. Вот только эффект повторился. Штанина, кожа, тротуар остались сухими.

Как у него это получается?!

Второй шар появился незамедлительно. Большой, из сгустков безудержного пламени, но ни капли не обжигающий. Казалось, меня лишили главного органа чувств, ведь не существует в природе холодного огня и сухой воды.

— Проще простого, — кивнул сосед, проведя пальцами по моей ладони. — Папа говорил, что разобрать можно любую деталь. Какие составляющие у огня?

— Он не разбирается.

— Давай представим, что разбирается, — развернулся ко мне Дрейк, закидывая согнутую ногу под себя. — Во втором сгустке чего не хватало?

— Жара.

— Чего не хватало в воде?

— Влаги. Но это не составляющие, а их свойства.

— А если нет? — намекнул на что-то Фэлпс. — Из чего состоит формула простой воды?

— Три аме плюс четыре ара плюс… — вздохнув, монотонно начала я называть всю последовательность, но замерла на последнем символе.

От посетившей меня догадки перехватило дыхание. Со всех сторон навалилась тишина. Появился далекий звон, сперва еле различимый, но быстро нараставший, приближавшийся ко мне со скоростью света.

— Влага… твердость, прозрачность, тягучесть, температура.

Дрейк самодовольно улыбнулся. Он достал из стоявшего на земле рюкзака тетрадь с ручкой и начал выводить знакомую формулу воды.

А я продолжала смотреть на него с неверием. Проще простого…

— Почему?

— Ты это сейчас о чем? — поинтересовался Фэлпс, ненадолго оторвавшись от записей.

— Почему об этом не упоминали преподаватели?

— У меня подозрение, что они сами не знают. Если не заметила, то все формулы даются сразу конечного вида, без расписываний. Я бы тоже не догадался, если бы не нашел блокнот отца прошлым летом.

— А почему раньше не рассказал?

— Кому? Тебе?!

Я закивала, согласившись с весомым доводом. Дрейк тоже находился на последнем месте в списке людей, с кем бы мне захотелось делиться своими открытиями.

— Все, написал. Смотри, — Фэлпс подался вперед, показывая несколько строк полной формулы воды.

— Подожди, а почему сейчас рассказываешь?

— Еще один вопрос — и моя тайна умрет вместе со мной. Бесишь, Рози!

Пришлось подавить излишнее любопытство и прикусить язык. Еще будет время для вопросов. К тому же ловушки в комнате соседа никуда не делись, если только Мафик не решил заглянуть туда тайком.

— Вот это шаблонный знак воды.

Я поджала губы, превратившись в клубок нетерпения.

— А вот это формульный знак воды. Видишь отличия?

— Скорее не вижу сходства.

— А если так?

Дрейк поменял в первоначальной формуле несколько цифр, вывел конечную и нарисовал по ней новый знак, точь-в-точь как шаблонный.

Я уронила лицо в ладони. Это издевательство! Четыре месяца попыток сопоставить знания, понять принцип, найти недостающие элементы ушли впустую. А всего лишь тройку следовало заменить на двойку и в другом месте на единицу. Две цифры! Две, демоны их раздери, цифры!

— Ты решил меня окончательно добить?

Слезы вновь начали прорываться сквозь с трудом возведенную плотину спокойствия.

— Думаю, не смогу. Моя жизнь оборвется раньше. Ты не только потянешь за собой, еще и подомнешь под себя, чтобы падать было мягче.

— Ты невыносим.

— От невыносимой слышу. И хватит плакать, — раздраженно произнес Дрейк, тут же начиная вытирать мои слезы.

— Еще платок не забудь под нос подсунуть, — пробубнила я, убирая от себя его руки.

Фэлпс замер, отвернулся. А спустя минуту он вновь собрался рассказывать о формульных знаках.