Глава 22

Розалин

Лицо папы размывалось перед глазами. Я просматривала фотографию за фотографией, но ничего толком не видела. В голове крутились последние слова Дрейка, отчего слезы рвались наружу. Однако им не суждено пролиться. Я росла с Фэлпсом, знала его с самого детства. Это не тот человек, который когда-нибудь увидит во мне не просто дочь маминой подруги, а кого-то большего, захочет не только впустить меня в свою жизнь, но и оставить в ней.

Я прикрыла глаза. Вновь всколыхнулось то чувство. Последнюю неделю с ним стало сложнее бороться, отталкивать Дрейка с каждым разом все труднее и труднее. Поэтому нужно его избегать. Иначе нечаянно вырвется слово, два, три. Как тогда, на берегу озера.

— Еще полгода — и мы больше никогда не увидимся, — зашептала я, убеждая себя в правильности своих действий. — Папа, хоть ты меня поддержи.

Он стоял боком, повернув голову к фотографу. Рядом с ним находились нэлд Фэлпс и нэлд Колвен, закинув руки друг другу на плечи. Снимки с отцом попадались редко. Чаще всего появлялись два его друга. Они то сидели на раскладных стульях посреди лагеря, то ели кашу из глубоких металлических мисок. Я не торопилась, внимательно рассматривая каждую. Ведь где-то там, за кадром, был и мой папа.

Потом мне попалась карточка с вручением ему медали. И все бы ничего, если бы на заднем фоне нэлд Фэлпс и нэлд Колвен не смотрели друг на друга, как на заядлых врагов. И чем дальше, тем хуже.

Больше не встречались веселые фотографии с полевых лагерей, с Пограничья или же с казармы. Ларстен из снимков вовсе пропал. Он появился лишь раз на знакомой почерневшей поляне с выкорчеванными деревьями. На ней мужчина с сосредоточенным видом наклонился над одним из двух тел.

— Что между ними произошло?

Я отыскала первую фотографию, правда, на обратной стороне не нашла дату. В руки попалась самая настоящая зацепка.

— Это не мое дело, — отложила я фото и посмотрела на развалившегося рядом Мафика. — Эй, котейка.

Он потянулся, перевернулся на бок и открыл глаза.

— Зачем я их рассматриваю? Ты не знаешь?

Кот мяукнул, зевнул и начал низко урчать, снова засыпая.

А мне не давал покоя сегодняшний разговор с Ларстеном и изменившееся отношение между ним и нэлдом Фэлпсом. Из головы не выходили его слова. А то, что наша горе-команда попала на следующий уровень соревнований, уже было странным. Затем день Памяти, звонок маме от заказчика… Как нельзя кстати вспомнился давний разговор, подслушанный мною в академии. Вокруг словно творилось неладное, а я даже об этом не подозревала.

Один за другим начали вспыхивать вопросы, на которые невозможно получить ответы. Кто их даст? К кому вообще обратиться? Я посмотрела на свой рюкзак и, поддавшись внезапно вспыхнувшей идее, засобиралась, чтобы в скором времени вновь оказаться в академии.

— Добрый день, — обратилась я к библиотекарю четвертого корпуса. — Подскажите, у вас есть какие-либо сведения о Закаре Балларде и Ларстане Колвене?

— В первой, — сухо ответила женщина, глядя на меня поверх очков.

— Спасибо, — сказала я и спустя несколько минут задала тот же вопрос уже полноватой девушке из библиотеки другого корпуса.

— Вам биографию или интересуют конкретные события с их участием?

— А можно и одно, и другое?

Она попросила подняться на третий уровень, куда вскоре принесла несколько толстых книг и фотографий. В них были занесены общие сведения, не сказавшие ровным счетом ничего. Это и понятно! Кто станет держать в библиотеке академии подробные сведения о военных?

Спустя пару часов я захлопнула очередную книгу и потерла глаза. За окном уже стемнело. Как-то мимо меня прошел момент, когда вместо дневного освещения здесь загорелись лампы. Немногочисленные посетители уже собирались домой.

Наверное, и мне пора.

Чтобы было не так скучно идти, я позвонила Фелисе. Она поделилась своим нежеланием ехать на практику на следующей неделе, словно невзначай упомянула Дарена, говорить о котором могла бесконечно. С моей стороны начался рассказ о походе в библиотеку и впустую потраченном времени.

— А я давно предлагала начать выгуливать тебя по вечерам, — на ее губах сейчас явно играла улыбка. — Вот какой нормальный человек после занятий снова пойдет в академию?

— Зато я наверстала упущенное. Представляешь, сегодня на лекции даже поняла материал. Ух, жду не дождусь практики. У нас там планируется переброс предмета в заданную точку. С координатами, правда, еще не очень освоилась, но примерно представляю, какое значение куда подставлять.

— Розо-о-очка, — раздался горестный вздох из динамика планшета. — У тебя впереди еще три года. Вот пропустишь сейчас самое интересное в своей жизни, а потом уже некогда будет наверстывать. И подозрения ты свои оставь. Ну, сама посуди, кому это надо и зачем?

— Не знаю, Фелиса. Вдруг отец должен был мне что-нибудь передать? Может, он рассказал мне в детстве нечто важное, а теперь появились люди, которым эта информация очень нужна?

Подруга расхохоталась.

— Скажи честно, ты боевиков насмотрелась?

— Тебе смешно, а мне как-то не по себе. Хотя да, ты права, не надо придумывать то, чего нет.

— Ай, что я слышу? Ты со мной согласилась? Предлагаю это отметить походом в кино.

— Пожалуй, откажусь. Сегодня уже сил нет.

— Розочка, не прямо сейчас. Подожди, Дарен! Я скоро. Отстань, — захихикала она.

— Ладно, как раз к дому подошла. До завтра.

— Вот, Да-арен, всегда ты не вовремя. Розочка, ты на меня обиделась?

— Было бы за что. Я вправду дошла и уже ищу ключи. О, нашла! Все, Фелиса, завтра увидимся.

Я завершила вызов и посмотрела на черневшую в темноте входную дверь. Заходить не хотелось. Где сейчас Дрейк? Наверное, он внял моим словам и пошел мириться с Лаурой, что определенно было бы верным решением. Но тогда почему сейчас больно? Отчего кажется, будто я собственными руками оттолкнула от себя свое настоящее счастье?

— Скорее бы закончился этот учебный год, — пробубнила я себе под нос, открывая дверь.

Внутри царил полный мрак. На втором этаже ни в одной комнате не наблюдалось света.

— Мафик, ты хоть встреть. Ну, котейка мой.

Раздалось громкое «МУР-мяу». Возле моих ног тут же материализовалось мохнатое существо, которое вскоре заурчало, стоило отнести его вниз и насыпать в миску корм. Я невольно улыбнулась. Все-таки хорошо, что мама привезла моего питомца. Ласковый, пушистый, любимый…

— Один ты у меня такой, — погладила я его по мягкой шерстке и неторопливо пошла наверх, собираясь еще немного посидеть над формульными знаками, но добралась до них только утром.

Структуры тянулись одна за другой. Я не плела знак, а словно пронзала воздух тончайшей иглой, пропуская непрерывный поток элементов через соединенные крохотными узлами символы. Ювелирная работа. Теперь времени на один знак уходило гораздо меньше, чем раньше.

А стоило завершить…

— Идеально, — произнесла я, улавливая на интуитивном уровне преобразованные в водный шар элементы, но не видя их.

Очередной эксперимент удался. Вчера вечером мне в голову пришла новая идея, которую удалось воплотить в жизнь лишь утром. Все свойства сохранились, кроме одного — цвета. Воздух даже не рябил, в то время как над ладонью продолжал крутиться управляемый мною сгусток воды.

— Превосходно! Мафик, посмотри на это.

Кот меня неверно понял. Он наклонил голову вбок, сидя на раковине, и вдруг решил запрыгнуть на мое плечо. Я вовремя отвела руку, однако животное подумало, будто с ним играют.

— Мафик, нет!

С очередным прыжком маленький охотник истошно заорал, оказавшись полностью мокрым. Он спрыгнул на пол, собрался убежать, но задние лапы увело в сторону. С новой попытки кот все-таки выпрыгнул из ванной и направился в спальню. Я поспешила за ним. В обычной ситуации остались бы видимые следы, да только вода необычная! Я пару раз поскользнулась, с трудом устояла и вскоре добралась до комнаты.

— Ты издеваешься?!

Потоптанная кровать, сброшенные со стола учебники и Мафик, забившийся на шкаф. Он решил устроить мне веселое утро. Кот начал с невинным видом вылизывать себя, в то время как я занялась сушкой покрывала, двух книг и тетрадей.

Раздался хлопок двери. Я вспомнила о мокром полу в ванной, выскочила из спальни и застыла, встретившись взглядом с заспанным Дрейком. Волосы его торчали во все стороны, глаза еще слипались, но через пару мгновений уже неотрывно смотрели на меня, словно остатки сна бесследно исчезли. Фэлпс затянул пояс черного халата потуже.

— Туда нельзя. Я не закончила.

Он промолчал, остался стоять возле двери своей комнаты, в то время как я прошла мимо, стараясь не поскользнуться в оставленных Мафиком лужах.

— Ты не вернула фотографии, — прочистив горло, сказал сосед.

Под ногами уже ощущался мокрый пол. Хорошо хоть структуры при исчезновении контроля сразу же растворялись, иначе возле ванной сейчас во все стороны растекалась бы вода. Я потопталась на месте и все-таки обернулась.

— Скоро верну.

— Полчаса давным-давно истекли. Ты не умеешь держать слово? — говорил он с ленцой.

— Если так нужны… — начала я возмущаться, собираясь отправить его в свою комнату, но передумала.

Хватило с меня пререканий. Надоело. Хочет Дрейк фотографий — получит.

Вздернув подбородок, я зашагала мимо него в спальню и вскоре протянула запрошенные фото. Все равно от них никакого толка. Но Фэлпс почему-то не спешил забирать.

— Могу положить на пол, — в нетерпении произнесла я, и он все-таки принял их. — Ты с утра всегда такой медлительный?

Мы обычно не встречались до академии. Дрейк обычно просыпался, когда за мной закрывалась входная дверь. И вроде бы время еще не подошло, но вот он уже на ногах и смотрит, будто чего-то ждет.

Поджав губы, я снова пошла к ванной.

— Ты постоянно в этом ходишь?

— Не поняла.

— Ночной костюм.

Шелковая темно-синяя маечка на бретелях, короткие шортики — стандартный набор, ничего необычного. Я осмотрела себя с ног до головы и пожала плечами.

— Нельзя?

— Кто я такой, чтобы запрещать? — скучающим тоном произнес Фэлпс, однако продолжил стоять на том же месте и смотреть на меня.

Ступни начали замерзать. Я снова пожала плечами и скрылась в ванной комнате. А там, стоило скрыться от Дрейка, почувствовала, как медленно отпускает напряжение.

Все-таки раньше было проще. Я ненавидела Фэлпса, потому что приходилось таким образом отвечать ему взаимностью. Мы ругались, делали друг другу гадости, кричали, высказывали весь накопившийся негатив. Как быть теперь? Он перестал вспыхивать злостью, молчал в ответ на мои колкости, явно изменив первоначальное отношение. И как в подобной ситуации поступать мне?

— Продолжать ненавидеть, — беззвучно сорвалось с губ. — Иначе нельзя.

Я собралась с мыслями, быстро приняла душ и вскоре, основательно высушив пол, пошла собираться на занятия. Хоть дверь была закрыта на замок, постоянно казалось, что вот-вот ворвется Дрейк и снова начнется ругань, ссоры, его запреты, мои колкости и отговорки. Не может все измениться!

В растрепанных чувствах я попрощалась с Мафиком и поторопилась в академию. Хотелось занять себя. Лишь бы не думать о Фэлпсе, только не о нем. О формульных знаках, фотографиях, разговоре с Ларстеном…

— Сегодня у нас вводная тема двустороннего портального прохода, — начал лекцию куратор, едва поприветствовал группу и сделал несколько объявлений.

— А не рановато ли? — спросил кто-то с задних рядов.

— Мы изучим суть основного портала, чтобы затем проще было понять, зачем проходим открытие, односторонний разрыв, переброс по координатам и много всего…

Мысли убегали не в ту степь. Следовало сосредоточиться на лекции, однако слова нэлда Милча проходили мимо меня, а я снова и снова возвращалась к вчерашней размолвке с Дрейком и его предложению «попробовать».

— Баллард! — крикнул над самым ухом куратор. — Повтори!

Я встрепенулась, посмотрела на Маунса. Ни одно сказанное преподавателем слово, как назло, не отложилось в голове. Даже попытка прочесть по губам одногруппника не помогла.

— Ребята, нашей единственной девушке скучно слушать мой утомительный длинный рассказ. Группа, нужна помощь. Чарин, перескажи.

Он лениво поднялся, одарил меня недовольным взглядом и начал монолог. На этот раз пришлось сосредоточиться. Теперь запомнилось и общее правило открытия прохода, и суть разрыва пространства, и примерная взаимосвязь знака с точками координат входа и выхода.

— Баллард, подобное больше не повторится? — с укором поинтересовался куратор, едва разрешил всем разойтись.

— Извините. Впредь буду внимательнее.

Нэлд Милч словно не поверил. Он нервно поправил галстук, завязанный не очень туго, и засобирался. А я не видела смысла оставаться в аудитории и поспешила на следующее занятие.

— Розалин, тебе тут передали, — сказал Маунс, стоило мне войти в кабинет на третьем этаже.

— Кто?

— Мальчонка светленький. Попросил обязательно отдать в руки.

— Спасибо, — протянула я и развернула тонкий конверт.

Листок едва не выпал у меня из рук. Он дрогнул. Я ошарашено села прямо на стол. «Не лезь! Забудь о взрыве!» — гласил текст. По позвоночнику пробежала мелкая дрожь, однако не успела я опомниться, как в аудиторию зашла нэли Варнас. Пришлось спрятать записку в рюкзак до более подходящего момента.

На этот раз я не позволила себе отвлекаться. Хватило предыдущего раза. Мысли еще стремились унести меня куда-нибудь за пределы аудитории, однако теперь были надежно посажены на цепь и со временем начали вести себя смирно.

Я снова втянулась в учебный процесс. Нэли Варнас в малейших подробностях расписала последствия неверной настройки пространственного разрыва. К тому же она не просто рассказала, но и продемонстрировала некоторые моменты.

При неправильно заданных векторах точка выхода может раскрыться в неподходящей плоскости. Сверху вниз, снизу вверх или вообще под косым углом к земной поверхности. Ошибки учащихся в данном случае — не редкость. Им приходилось выпрыгивать, выползать, падать или вообще подтягиваться, чтобы выбраться со второй стороны.

Если применить неверную формулу разрыва пространства, то вместо перемещения может получиться расщепление. Именно поэтому тренировки проводились на неживых предметах.

Преподаватель не скупилась на подробности. Она рассказала случай, когда из-за недостаточного количества задействованных элементов человек попросту не успел пройти на другую сторону, и его пятка осталась валяться на земле. Ногу, конечно же, залечили. Зато впечатлений хватило с излишком.

— Будьте дотошны, — подвела итог нэли Варнас. — Не спешите. Перепроверяйте каждое вводимое значение. Даже опытный маг-портальник способен совершить ошибку, из-за которой могут пострадать люди. И после годовой практики не переставайте сомневаться. Возьмите за правило не верить первым расчетам.

В аудитории воцарилась гробовая тишина. Я слышала собственное сердцебиение, не говоря уже о громком дыхании Маунса, сидевшего неподалеку. Преподаватель осталась довольна произведенным эффектом. Наверное, поэтому она сегодня отпустила нас на пять минут раньше, в то время как обычно задерживала на десять.

— Как-то резко перехотелось делать порталы и уж точно входить в них, — поделился своей опаской одногруппник.

— Почему?

— Зачем рассказывать об этих случаях? Лучше б ввели дополнительные правила и ограничения.

Я положила тетрадь в рюкзак и подняла на него голову. Не шутит?

— Как зачем? Чтобы показать возможные последствия. Если не предостеречь, то вероятность допущения нами ошибки увеличивается. Не считаешь?

Маунс подождал, пока я соберу остальные вещи, и пошел со мной к выходу из аудитории.

— Иногда мне кажется, что мы с тобой сделаны из разного биоматериала, — озабоченно произнес он. — Ты заметила, что тот набор правил, который нам изо дня в день дают, тобой воспринимается с трудом. Зато образные объемные рассказы, которые были сегодня от Милча и Варнас, ты толком не записывала.

— Это плохо?

Мы зашли в лифт, поэтому пришлось перейти на шепот.

— Я много думал, почему тебе не даются формульные. Погоди, — добавил он, едва я собралась поделиться своими успехами. — Все дело в мыслеобразе. Когда мы рисовали знаки на бумаге, я подметил, что у тебя они получались кривоватыми. А нужно строго по правилам. Никаких отклонений. Прямая линия, заданный наклон, даже дуга и волна с одинаковыми радиусами.

— То есть я не могла использовать формульные, так как не обращала внимания на некоторые малозначительные нюансы?

— Именно, — согласился Маунс, пропуская меня из лифта вперед. — Шаблонные тебе давались, потому что ты запомнила сам знак. А здесь они меняются, но должны соответствовать каждому правилу. И чтобы не попадались фатальные случаи, описываемые сегодня нэли Варнас, пусть их будет больше, пусть дадут на изучение каждый результат, исключение, пусть добавят еще ограничений.

Я остановилась прямо посреди коридора первого этажа. Меня начали обходить студенты. Даже одногруппник не сразу обернулся.

— Что такое?

— Зачем загонять себя в рамки?

— А как иначе? Если не знать правила перехода от одной точки к другой, а также четко не понимать, какой выбрать следующую из огромного множества, то и до конечной цели не дойти.

— Маунс, огонь не всегда согревает.

— Да, он еще сжигает. Иного не дано.

— А если дано?

Одногруппник отрицательно покачал головой и указал головой на выход, предлагая продолжить наш путь.

— Вот поэтому тебе формульные не даются. Солнце светит, трава растет. Во всем есть законы, правила, ограничения, заданная последовательность. Как в природе, так и в магии. Мы взаимодействуем с окружающей средой. Дерево не вырастет выше гор, как и огонь не будет холодным.

Я собралась опровергнуть некоторые его слова, но зацепилась взглядом за Дрейка в другом конце холла и передумала. Если начать доказывать, то раскроется его секрет. А можно ли?

— Хорошо, — пришлось согласиться с Маунсом. — Буду загонять себя в более строгие рамки.

— Сразу бы так, — заулыбался одногруппник. — Хотя я тоже хорош, не додумался раньше. Вот увидишь, не пройдет и недели, как ты осилишь тот же знак воды.

— Да, очень на это надеюсь, — вздохнула я.

— Все у тебя получится, не переживай. Ладно, пойду домой. До завтра, Рози.

Неужели он прав? Может, на самом деле нужно загнать себя в рамки и снова прибегнуть к мыслеобразам? Огонь горячий… Я перевела взгляд на Дрейка, разговаривавшего с Дареном возле окна. Но мне известно, как сделать огонь холодным. И все благодаря Фэлпсу.

«Огонь холодный!» — повторила я про себя.

И формульные знаки уже удалось использовать, несмотря на пренебрежение правил, которыми руководствовался Маунс. Ненавижу рамки. Они ограничивали полет фантазии, заставляли думать, что дерево не вырастет выше гор. А если подобное реально? Изучить структуру, срок жизни, необходимые питательные вещества. Я склонна поверить в обратное. Нет ничего невозможного. Главное — найти способ, обходной путь, лазейку, разделить проблему на составляющие и с помощью проб и ошибок отыскать действенный метод.

Я снова посмотрела на Дрейка. Если огонь бывает холодным, то Фэлпс не обязательно ограничен в желаниях и стремлениях. Вдруг подобно Фелисе и Дарену у нас тоже получится?..

Словно из ниоткуда возле них появилась Лаура. Она приблизилась к моему соседу, положила руку ему на грудь, собралась прижаться к нему, как делала обычно.

«Нет! В его случае огонь всегда горячий».

Я отвернулась и быстро зашагала обратно к лифту, чтобы вскоре добраться до библиотеки. Следовало проверить, прав ли Маунс. К тому же идти домой не было никакого желания.

Мне требовалось уединение. Наверное, поэтому я выбрала самый дальний столик в читальном зале, который был частично скрыт от остальных посетителей. Снова книги, чтение, работа с формульными знаками. Я воспользовалась советом одногруппника.

Четкие линии, никаких отклонений, одинаковые радиусы в дугах. В тетради спустя много минут кропотливой работы появился идеально красивый знак. Я долго смотрела на него, запоминала, затем потянула за магический элемент и вскоре послала мыслеобраз. Получилось. Правда, созданный сгусток огня не вызвал восторга.

Не мое. 152e1bc

Я достала тетрадь с исследованиями и книгу Милча. Структуры преобразовались в поток, из которого создался другой знак, особенный, неповторимый. Последний виток — и над ладонью возникли движущиеся в хаотичном танце пылинки. Ветру не всегда нужно направление.

Зачем рамки? Зачем ограничения? Невидимая вода, замораживающий огонь, мечущийся в неопределенности ветер. Я творец и создатель. Со способом, подсказанным Дрейком, можно нарушать правила хоть не в жизни, так в магии.

Шли часы. Над ладонью появлялись разные воплощения простых знаков. В какой-то момент я перешла к более сложным и добралась до сегодняшней темы Милча. Идея создать портал не стала неожиданностью. Я долго задумывалась над ней, но не решалась.

За окном стемнело. Вот только домой не тянуло.

В книге куратора нашлись символы разрыва пространства, правда, без цельной формулы. Я выбрала подходящий, сопоставила его с разбросанными по учебнику заметками, взяла координаты нашей академии, где заменила двойку на тройку, а после начала пронизывать невидимой иглой воздух. Витиеватый элемент, петля, прямая линия, несколько волн, пару повторов — и осталось завершить знак, соединив начало и конец.

Я помедлила. Рука едва не дрогнула. Чтобы не ошибиться, пришлось свериться с записями, удостовериться, что символы и последовательность их соответствовали главному правилу. А после нить потока замкнулась.

Передо мной вырос темно-фиолетовый овал. Его сердцевина пошла рябью. Края заискрились, вскоре превратились в движущиеся спирали, которые обрамляли созданный портал.

На удивление, мне удалось различить смутные образы того, что находилось возле точки выхода. Наверное, именно поэтому мне захотелось попасть туда. Я в последний момент обернулась, забросила в рюкзак свои вещи и шагнула внутрь, тут же вскрикнув от неожиданности.