Глава 27

Дрейк

Вларианы… Раньше я относился к ним нейтрально, но теперь…

Полторы недели мне пришлось потратить на общение с этими животными. Еще в самом начале от желания придушить Розалин кожа рук словно плавилась, покрывалась красноватым свечением, едва не вспыхивала самым настоящим пламенем. Ее выходка приводила меня в бешенство. Неужели нельзя быть нормальным человеком?

А едва завершилась практика и передо мной открылся портал в академию, как во мне проснулась кровожадность. Теперь хотелось лишь одного — встретиться с ней. А последствия… К демонам последствия!

Я спешил домой, однако то куратор попросил зайти к нему в кабинет и заполнить документы, то по пути встретились одногруппники и набросились с поздравлениями с прошедшим днем рождения. Планшет разрывался от звонков уже второй день. Приходилось отвечать, кивать, говорить слова благодарности. Обо мне вспомнили, казалось бы, все. Ну, почти все.

Розалин единственная ничего не написала. По сути, не важно, ведь…

Я ускорил шаг. До снятого Амандой дома оставалось всего ничего. Я с предвкушением открыл дверь, бросил сумку на пол и включил свет. А там…

— Сюрприз! — закричали столпившиеся в коридоре и выглядывавшие из дверных проемов друзья.

Все закрутилось, завертелось. Был смех, вновь поздравления. Каждый захотел меня обнять, произнести приятные слова. На их головах красовался картонные цилиндры с маленькими… вларианами? Я слушал их, принимал подарки. То кружка с изображением влариана. То свитер с ним же в полный рост. Маски, статуэтки, дорогие ручки — все с демоновыми вларианами. Они точно сговорились!

Я улыбался. Нельзя ведь не улыбаться во время празднования своего же дня рождения. Я пил. Друзья не приняли бы отказа. И я везде выискивал Розалин. А вот она попалась мне на глаза лишь пару раз, но сразу же уходила, пряталась, убегала, подговаривала кого-нибудь подойти к имениннику и обязательно сказать, что праздник удался на славу.

Маленькая пакостница боялась меня. Правильно делала. Она держалась в стороне, наблюдала издалека, не заходила в комнату, в которой находился я. Правильно делала. В какой-то момент Баллард исчезла, словно покинула устроенную Дареном и Майло вечеринку. Правильно, Розалин, сделала!

— Хорошо придумали, мне понравилось, — ни капли не слукавил я и похлопал беловолосого друга по плечу.

Музыка не утихала. Девушки и парни танцевали, пили, шумели. Завтра за ними еще предстояло много убирать, однако это не имело значения, ведь до утра нужно дожить. Я еще раз похлопал Дарена по плечу и пошел к лестнице.

Под конец пришлось замедлиться, прислушаться. На втором этаже было темно, и лишь из-под двери Розалин прорывалась яркая полоса света. От предвкушения на лице появилась хищная улыбка. Я двинулся к комнате Баллард, постучал.

— Вечеринка внизу, на второй этаж заходить… Дрейк! — пискнула она и испуганно округлила глаза.

— Привет, Рози. Ждала?

Она отшатнулась. В темноволосой головке явно сейчас шел мыслительный процесс, неспроста ведь она сжала ручку двери, словно собралась захлопнуть ее, а затем дернула плечом, явно желая отбежать подальше.

Я зашел внутрь, плотно прикрыл за собою дверь. Щелкнул замок. Испуг Баллард усилился.

— Дрейк, понимаешь, я…

— Ждала?

Она почесала нос, упрямо поджала губы.

— Где мой подарок?

— Что? А ты разве не злишься?

— Хочу свой подарок на день рождения, — как ни в чем не бывало сказал я и двинулся к Розалин.

Баллард отступила, вскоре уперлась ногами в кровать. Она не понимала, как себя вести. На лице отразилась уйма эмоций. А глаза, огромные карие глаза были по-прежнему наполнены ужасом.

— Ты мне должна желание, помнишь? — намерено грозно улыбнулся я, остановившись от нее в опасной близости. — И сейчас ты очень хочешь раздеться.

— Дрейк!

— Что?! Полностью. И нижнее белье тоже.

— С ума сошел?

— А потом ты так же сильно захочешь раздеть меня.

Она часто заморгала, скользнула взглядом вниз и обратно вверх. И лишь затем, выдохнув, Розалин расслабилась и улыбнулась.

— Не злишься?

— Злюсь. Поэтому давай раздевайся.

Баллард ненадолго прикрыла глаза, словно не верила чему-то. Она усмехнулась, шагнула ко мне и положила руки на мою грудь.

— Я забыла про твою практику. Дрейк, месяц назад все…

— Раздевайся, Рози, иначе за себя не ручаюсь. Дай мне то, чего я сейчас хочу. Раздевайся.

— Мог бы не тратить на это последнее желание, — игриво изогнула она бровь и, отступив, потянулась к шнуровке платья.

— У меня их еще будет много, — заворожено глядя на ее медленные движения, сказал я, даже не сомневаясь, что соседка исполнит каждое.

Маленькая обольстительница. Она словно ходила на курсы, потому как намерено не спешила, словно специально задевала подушечками пальцев кожу плеча, проводила ладонью по руке, опуская вниз край платья. А глаза неотрывно смотрели на меня, в то время как я не мог позволить себе оторваться от открывающегося обзора на ее тело.

Как же хотелось прикоснуться самому. Вот бы сорвать уже съехавшее к талии платье, повалить на кровать Розалин и выполнить все, что только приходило мне в голову за последние полторы недели. Сперва это казалось местью для нее. Теперь — пыткой для меня. Правда, сладкой пыткой.

Я смотрел. Руки пришлось сжать в кулаки, чтобы не наброситься на нее. Вот оно, долгожданное лакомство. Еще тогда, на озере, титанических усилий стоило не переступить черту. Сейчас же я намеревался полностью ее развеять, стереть, растоптать, убрать любые преграды между нами.

Розалин осталась в нижнем белье. Хрупкая, стройная. И волосы уже прикрывали правое плечо, маня еще сильнее, издеваясь, искушая.

— Можно сперва тебя? — без доли робости спросила Баллард.

Она не дождалась ответа, прикоснулась к моей груди. Тонкие пальчики ловко начали расправляться с пуговицами рубашки. Розалин провела ладонями по моим плечам, сбросила на пол пиджак, положила мои руки к себе на талию, однако они тут же безвольно упали, ведь пока лучше не прикасаться. Не смогу, не вытерплю, вступлю в игру раньше времени.

— Поцелуешь? — печально спросила моя девушка, на что получила отрицательный ответ. — Почему?

— Рано, — голос заметно охрип, хотя ничего особенного еще не произошло.

— Тебя не смущает, что внизу гости? Они собрались ради именинника, — сказала она, скользя ноготками по моей коже вниз, к краю рубашки, которую еще предстояло достать из брюк.

— Сейчас не до них.

Ее улыбка стала шире, и цепкие пальчики коснулись ремня. Пришлось стиснуть зубы, чтобы остаться стоять нерушимой горой все то время, пока Розалин расправлялась с последними клочками одежды на мне и на себе. Как же забавно она отворачивалась, краснела, жмурилась. А сколько робости появилось в движениях, не говоря уже о постоянных попытках прикрыться.

— Теперь что? — напряженно спросила она, выпрямившись.

— Моя очередь, — я повалил ее на кровать.

— Дрейк, давай выключим свет.

— Стесняешься?

— Немного.

Баллард отвела взгляд, явно чувствуя себя неловко. А мне, наоборот, нравилось все, что открывалось взору. Как же долго меня снедало желание сделать нечто подобное.

Я опустился на локти, остановившись в опасной близости от ее губ. Тянуло вновь попробовать их на вкус, но сегодня планировалось нечто более интересное. До них еще дойдет очередь.

— Ты сама предлагала переодеваться в моей комнате, а сейчас стесняешься своей наготы?

Ладони Розалин легли мне на плечи, скользнули вверх, прошлись по шее и двинулись обратно. Она таким образом словно отвлекала себя.

— Скажи, ты хотя бы хочешь? Если нет, то в озвученном желании было лишь раздеться, — как-то поздно я одумался.

Отступать назад не планировал. Не теперь, когда осталось совсем немного, чтобы соприкоснуться телами, лечь на нее, сделать все, о чем всю практику мечтал. Сразу же, как только я вышел из портала, вскипела злость. Но придушить Розалин и в мыслях не возникло, лишь раздеть, проучить другим способом, более приятным как для меня, так и для нее.

Молчание убивало. Я наклонился к шее, аккуратно укусил, попробовал на вкус. Потом поцелуи потянулись вниз. Баллард не двигалась, напряженно лежала, все ощутимее сжимая мои плечи.

— Или… — меня пронзила не самая воодушевляющая догадка, — ты еще того? Девственница?

— Ой, да ладно, — оживилась Розалин. — Думал, я буду вечно хранить себя для тебя?

— Моя девочка, — вырвалось радостное, и я все же нарушил свои планы, впился в ее манящие губы.

Правда, пришлось отстраниться и напряженно на нее посмотреть. «Вечно хранить себя для тебя?»

— И давно?

— Ты о чем, Дрейк? — уже осмелела Баллард, обняла меня за шею.

— Давно любишь?

В карих глазах мелькнул испуг. Она изменилась в лице, даже ослабила хватку, отчего руки едва не упали на кровать. Однако Розалин быстро спохватилась и широко улыбнулась, явно собираясь отрицать все подряд.

— А я не так давно, — пришлось признаться в ответ и вновь впиться в ее губы, чтобы убрать неловкую паузу.

Все пошло не по плану. Я хотел наказать малютку-Рози, заставить ее умолять, стонать, выгибаться. А под конец она пообещала бы никогда не поступать подобным образом, обо всем рассказывать, полностью раскрыться, делиться самым сокровенным, быть моей и только моей. Мы сегодня пережили бы самый неловкий момент. Первый, особенный, немного скованный. И дальше зашагали бы, взявшись за руки. Потому что потом многое известно и понятно, не исследовано, но не так страшно. Вот только все пошло не по плану.

— Погоди, Дрейк. Стой, — воспротивилась Баллард. — Что ты сейчас сказал? Повтори, пожалуйста. Мне не послышалось?

Она потянулась вверх, приподнялась на локтях.

— Не понимаю, о чем ты.

Розалин часто заморгала. В уголках глаз блеснули слезы. Вот точно не этого я добивался, однако она вдруг обхватила ладонями мое лицо и припала к губам. И было в поцелуе нечто необычное, теплое, словно надрывное. Баллард не отвечала как обычно, а целовала сама, вкладывая всю душу, все эмоции, все переживания. Я чувствовал солоноватый привкус, вытирал мокрые дорожки на разгоряченной коже щек. Давно пора было отстраниться и поговорить, но Розалин не отпускала.

Она подтолкнула меня в правое плечо, повалила на спину. И продолжался поцелуй, наполненный нежностью и… любовью. Ушла неловкость. Исчезла скованность. Пропало напряжение. Баллард оказалась сверху, укрыв нас от внешнего мира копной своих длинных волос.

Где-то далеко играла музыка, раздавались голоса. А у нас творилась магия. Всегда ненавистная девушка оказалась самой очаровательной, восхитительной и сногсшибательной их всех, с которыми довелось когда-либо знакомиться. Мы танцевали под свою мелодию. Мы двигались, прикасались, целовались. Был ли включен свет? Я не помнил. Зато в голове отложились нежная кожа под моими ладонями, изгибы ее тела, тихие стоны.

Розалин восхищала. Она сводила с ума. Ей удалось превратиться в ту единственную, от которой невозможно оторваться.

И даже когда наш танец закончился, хотелось еще. Снова и снова. С ней одной, вдвоем, вместе. Прижимать к себе, направлять, отдаваться, упиваться вздохами, поглощать ее крики, тонуть в омуте карих глаз. И пробовать, без конца пробовать. Каждую частичку тела, бугорок, выступ, впадинку.

— Ты восхитительная, — прошептал я ей в шею глубокой ночью, когда внизу затихла музыка, свет давно погас, а мы даже не собирались ложиться спать.

— Все, больше не колючая? — усмехнулась Розалин.

— Так почему ты не любишь саманы?

— Дрейк.

— Помню ведь, что в детстве обожала их. И мне они нравятся. А тебе, если не заметила, нравится все то же, что и мне.

— Давай не будем об этом.

— И вон там, на столе, в самом углу, — я улыбнулся, снова зарывшись в ее волосы носом, — именно саман стоит в кружке.

— Он немного завял, — обессилено вздохнула Розалин и откинулась на спину. — Дрейк, ты хоть не злишься? Я забыла, не успела предупредить. Прости, пожалуйста.

Какие приятные слова. Впервые мне довелось их услышать. Обычно я сам был виноват во всех неприятностях, которые устраивала Розалин. Она находила одну и тысячу причин, почему не считала свои поступки осудительными.

— И ты меня прости.

— Ого-го, что я слышу?! — перевернулась на бок Баллард и обняла меня. — Вот интересно, а если бы раньше, ну, пару лет назад мы поцеловались, все пошло бы по такому же пути?

— Нет.

— Почему?

— Ты воспринималась иначе, как надоедливая маленькая девчонка, которая думает лишь о себе любимой. Я видел в тебе мелкую пигалицу, замечал лишь то, как ты берешь, ничего не отдавая взамен, считал, что вспыхивающие при твоем появлении эмоции — это результат нашей многолетней вражды. Ты даже не привлекала внимания. Ни этим, — я опустил руку вниз и впился пальцами в ее ягодицу, — ни этим и даже этим, — ладонь скользила по ее телу и в конечном итоге задержалась возле губ. — Ты изменилась.

— Вряд ли. Просто ты неправильно смотрел. А что сейчас?

— В каком смысле?

— Мы… пара? Или это интрижка на одну ночь? Долго ты протянешь рядом с колючкой?

— Ты больше не колючка, если не заметила.

Розалин пожала плечом, которое пришлось тут же поцеловать. Она улыбнулась, опустила взгляд. В свете луны Баллард смотрелась на редкость очаровательно — девушка из снов, нереальность, готовая в любой момент вернуться обратно в мир грез.

— Чего ты боишься, моя колючка? — коснулся я ее подбородка и поднял голову.

— Я уже говорила. Ты ведь уйдешь, как всегда уходил. К другой девушке или на службу в Пограничье. У нас только полгода, а дальше нам не удастся быть вместе.

— И ты такая пессимистка?

— Скорее реалистка.

— Знаешь что, засунь свои реалистические предположения куда-нибудь сюда и иди ко мне, — я придвинул ее к себе и уже собрался вновь утянуть в наш умопомрачительный танец.

— Засуну, если предложишь другой путь.

— Предложу, не волнуйся. А пока…