Глава 10

Дрейк

Команда мечты!

Я сидел на стуле в отведенной нам комнате и морально готовился к неизбежному. Розалин была права! Каждое возмущение во время тренировок, каждое ее намерение изменить то или иное слово или вообще весь небольшой сценарий находили во мне отклик. Как же хотелось согласиться. Но я упорно стоял на своем.

Да, это ужасно! Да, с таким лучше вообще не показываться на публику! Да, мы упертые остолопы, которые боятся пойти против ректора!

Как минимум я страшился. Уж лучше опозориться, чем вылететь из академии на последнем году обучения и поставить крест на дальнейшей карьере.

Я посмотрел на соседку и снова задержал взгляд на ее плече. Вроде целое. Баллард свободно двигала рукой, к тому же не морщилась от возможной боли. Я уже пару раз во время оживленного спора клал на него ладонь, но Розалин не вскрикнула и не назвала бесчувственным вларианом. Неужели нормально заживил? А если нет?

— Высшая академия? — появилась в дверях женщина-организатор.

— Да.

— Отлично. Ваш выход после Третьей магической школы. Они уже возле сцены, вы тоже отправляйтесь туда.

Она напоследок окинула взглядом наши костюмы и широко улыбнулась. Видимо, слухи по поводу размолвки ректора и организатора Ежегодных магических соревнований были правдивыми.

— Эта гадина поставила условие, чтобы мы надели розовые лосины и синие майки? — поинтересовалась Ивайна.

Розалин подалась вперед, навострив уши. Она всю дорогу сюда молчала, так как пообещала вчера вечером не произнести больше ни слова, потому что ее голоса разума все равно никто не слышит.

— У них взаимная нелюбовь с нэлдом Нордисом, — пояснил Пилих. — Он пару лет назад подал прошение, чтобы нашу Высшую академию исключили из списка участников Ежегодных соревнований, и нэли Грэйсон назвала его трусом. Слово за слово, и они заключили пари, в котором упоминалось, что если команда в выбранном ею наряде и с присланным ею текстом выиграет соревнования, то тогда организаторы дадут добро на прошение ректора.

— Так вот в чем дело, — изумленно произнесла Розалин. — Поспорили, видите ли, они, а расхлебываем мы.

— Ой, нашлась тут самая страдальческая душа, — не сдержалась Ивайна.

Я встал со стула и тоном, не терпящим возражений, попросил следовать за мной. Возмущаться можно сколько угодно. А толк? Выступать в любом случае придется.

Каждый шаг был словно последним. Нежелание идти на собственную казнь тяжелым грузом осело в груди, давило, подталкивало на опрометчивый поступок.

Так надо! Отступать нельзя!

Со стороны проходивших мимо школьников послышались смешки, быстро переросшие в дикий хохот. Ожидаемо. Правда, Розалин дернулась к ним, собираясь наброситься на них разъяренным зверем.

— Не обращай внимания, — прошептал я ей на ухо, притянув к себе за локоть.

— Сам не обращай!

Она стрельнула в меня убийственным взглядом и высвободила руку. Видимо, волнение не обошло ее стороной. Баллард ускорила шаг, отделяясь от нашей команды, и выглянула из-за кулис на сцену, где выступали школьники.

А лосины не на всех смотрелись ужасно. Тянущийся материал плотно прилегал к телу, тем самым подчеркивая стройность ног Розалин, удлинял их, выделял упругую… Я закатил глаза, поражаясь самому себе. Это ведь не девушка, а мелкая поганка, пигалица, мерзавка, Баллард, в конце концов.

— Там полный зал людей! — вернулась к нам моя соседка. — Вы как хотите, но я отказываюсь в этом участвовать.

— Слабачка, — фыркнула Ивайна ей вслед.

Я же в три шага догнал Розалин и развернул к себе.

— Если не выйдешь на сцену, то весь год в твоей комнате и во всем доме будут стоять саманы. Я найду способ и посажу их перед домом, под твоим окном, за домом, возле дорожки, чтобы они были везде. Даже твоя одежда пропахнет ими.

— Думаю, более устрашающе прозвучала бы угроза с чердаком. Не считаешь?

— Заведу ручную змею.

— Ладно, — тут же сдалась Розалин и собралась двинуться к сцене, но я не позволил.

— Как твое плечо? — все же беспокойство взяло верх.

— А следующий участник — Высшая академия Крэйтона, — громогласно объявил нашу команду женский голос.

Баллард продолжала настороженно смотреть мне в глаза, словно не понимая, о каком плече идет речь. Она перевела взгляд на Пилиха, затем на Ивайну и снова на меня.

— Выходим, выходим, — поторопила нас организатор.

Я выпрямился и направился к сцене, сразу заняв свою позицию. Свет софитов ослепил. Шум в зрительном зале усилился. А Розалин продолжила стоять за кулисами, так и не пройдя мимо плотных штор, которые сошлись и отделили ее от команды.

— Гадина! — сквозь зубы процедила Ивайна. — Я же говорила, что выскочка струсит в последний момент.

Спустя несколько невероятно длинных секунд Баллард вышла на сцену и сразу направилась к микрофону. Во взгляде читалась решительность. Губы превратились в тонкую линию. Она посмотрела на меня, скользнула взглядом по майке и вниз на лосины, под конец усмехнувшись.

— Вы любите саманы? — обратилась она к зрителям.

Пилих дернулся к Розалин, но встретил мою быстро выстроенную воздушную стену. Он потоптался на месте, всем своим видом источая неодобрение. Ивайна же снова начала выражать недовольство. А я отступил к дальнему углу, так как мой выход все равно будет только после прорастания древа Жизни. В том, что Баллард прочтет выданный нам сценарий, сомнений не возникало. Она умная и сообразительная. Было бы еще замечательно, если бы за те пару секунд за сценой ей в голову пришла хорошая идея.

— Знаете, а я их ненавижу. Мне не нравится их запах, не нравится цветение поздним летом, не нравятся розовые бутоны и синие стебли, даже сердцевина в форме сердца не нравится. Эти цветы пахнут древностью. Их пыльца напоминает маленьких надоедливых мух, собирающихся толпами над спелым сладким фруктом. И хоть я ненавижу саманы, рассказ пойдет именно о них. Если вы заметили, мы оделись под стать этим цветам — так же смешно и нелепо, — Баллард прочистила горло, вновь глянула в мою сторону и, улыбнувшись, продолжила: — Эту историю рассказывала мне бабушка, называя саманы воплощением самой Жизни. В детстве легенда захватывала дух, но теперь… — Розалин отрицательно покачала головой и начала читать текст из выданного нам сценария.

Если относиться ко всему с юмором, то самое унизительное выступление превращается в захватывающее представление. Я не смог сдержать улыбку. Казалось, с души свалился неподъемный груз — и теперь происходящее на сцене приобрело новые краски.

Умирающее растение в исполнении Пилиха смотрелось комично. Он тоже заметно повеселел. Трясущиеся руки, кряхтение, подгибающиеся при ходьбе ноги, эпичное падение на колени. И все это происходило под выразительное чтение Розалин. Слова, проговариваемые нами по сто раз, теперь звучали иначе. В голосе Баллард появилась торжественность, в движениях нашей горе-команды стала заметна раскрепощенность, а магия приобрела больший масштаб.

Когда дул ветер, он брал начало из конца зрительного зала и задевал макушки присутствующих. Капли дождя падали прямо на людей, но не оставляли после себя и толики влаги. В какой-то момент Ивайна в непонимании глянула в мою сторону. Такого не было в сценарии. А я пожал плечами и вышел вперед, добавляя эффект жара, исходившего из быстро увеличивавшихся иллюзорных трещин на полу.

— Как ты это делаешь? — проходя мимо меня, спросила нэли Негатив.

— Потом расскажу.

Лава стекала в зрительный зал. Она лизала обувь сидящих в первых рядах, отчего те испуганно охали. Огненные пузыри поднимались в воздух, взрывались и растворялись в опасной близости от зрителей. А после настал черед дождя из пепла. Я разошелся на славу. Мне хотелось показать, чему учат в высшей академии — не только носить розовые лосины. Правда, вскоре наше представление подошло к концу, вновь завершившись на выходе Пилиха.

— Как видите, у этих растений можно поучиться многому, — добавила от себя Розалин. — Саманы стойкие, яркие, непривередливые, переживут и лютый холод, и знойную жару, сохранят семя под твердой оболочкой и вновь явят себя миру. Однако моя нелюбовь к ним неизменна. Спасибо за внимание.

Мы вчетвером откланялись и чуть ли не бегом вылетели за кулисы. Немыслимо!

— Что сейчас было? — взялся за голову Пилих.

Я знал ответ. И не что, а кто. Я подхватил Розалин и начал кружить ее вокруг себя. Она засмеялась, схватившись руками за мои плечи, откинула голову назад, еще и прогнулась в спине. Детская радость. Как же приятно было слышать звонкий голос, вторить ему, ускоряться и больше ничего не видеть вокруг.

— Все, Дрейк, отпусти. Отпусти…

Останавливаться не хотелось. Я замедлился, поставил Баллард на ноги, крепко обнял, да еще и прижался носом к ее шее. Невероятно!

— Умница, Рози, — выразить всю гамму восхищения оказалось сложно. Я обхватил ее лицо руками и собрался расцеловать лоб, глаза, щеки. — Обожаю твою сообразительность, направленную не против меня.

А стоило податься вперед, чтобы выполнить задуманное, как я застыл. Взгляд карих глаз, только что излучавший радость, тут же изменился. Зрачки расширились, мягкие губы маняще приоткрылись. Я невольно сглотнул и поддался неожиданному желанию, двинулся веред, правда, вовремя опомнился и просто обнял. Что это сейчас было?

— Умница, — сказал я, лишь бы заполнить неловкую паузу. — Хорошая идея.

— Ну, ты там тоже постарался, — приглушенно проговорила Розалин.

Мы одновременно отступили друг от друга. Была дурацкая улыбка. Потом взгляд то и дело возвращался к ее глазам. Теперь передо мной словно стояла не маленькая девочка, с самого детства портившая мне жизнь, а совершенно другой человек: умный, сообразительный, с милым носиком и изящными чертами лица, с шеей, в которую снова захотелось ткнуться носом, и манящими ключицами.

Демоны!

Я отвернулся и вдруг заметил Лауру, стоявшую неподалеку.

«Как это понимать?» — кричала ее поза. Руки моей девушки были сложены на груди, губы застыли в подобии улыбки, в глазах читался укор.

— Знаете, — подлетел к нам Майло и по-дружески обнял, — мне понравилось. А этот дождь! Кто его делал? Покажите этого наглеца! Дрейк, ну ты молоток! Розалин, — голос понизился до приторно-чарующего.

Больше его слушать не нашлось желания. Я отправился к своей девушке, чтобы поговорить и при необходимости объясниться. Ничего ведь особенного не произошло. Просто прилив счастья, от которого снесло крышу и захотелось обнять даже своего врага. Сущий пустяк.

Вот только Лаура выпустила шипы, чуть ли не бегом выскочила на улицу, где отмахивалась, переходила на злой шепот, тыкала в мою грудь пальцем.

— Разве это повод злиться? Подумаешь, обнял.

Она тряхнула волосами и посмотрела на меня, как на недалекого.

— У тебя случайно не эти дни? — спросил я и тут же пожалел, напоровшись на лавину фраз, связующая нить которых быстро потерялась.

Спустя каких-то пятнадцать минут нашего разговора предохранители моих нервов искрили. Лаура не хотела слушать доводы. И даже поцелуй не помог, хотя кто-то рассказывал, что им можно решить проблему. Нет! Нельзя. Впервые она так разозлилась.

— Давай ты успокоишься, а я заеду к тебе вечером.

— Не хочу с тобой больше разговаривать!

— В девять часов буду у тебя. А теперь садись в такси, — говорил я как можно более спокойно. — Нет, садись в такси и прими ванну. Расслабься. Хорошо?

Я назвал таксисту адрес, оплатил поездку и еще долго провожал взглядом голубую машину. Возможно, следовало поехать с ней. Но сейчас мне требовалось время, чтобы не наговорить лишнего, в спокойной обстановке найти весомые доводы, починить, в конце концов, предохранители.

Вскоре из здания театра, в котором проходило выступление, вышли Майло с Дареном, а за ними и наша горе-команда. Фелиса, видимо, приехать не смогла.

— Где Розалин? — спросил я, стоило им приблизиться.

Ответа не понадобилось. Баллард появилась в дверях вместе с Ларстеном, который мило улыбался и что-то говорил. К демонам предохранители!

— Она… — запоздало начал Майло, и его голос затих где-то сзади.

Я не замечал ступеней под ногами, несся к ним, даже не задумываясь, что собираюсь сказать или сделать. Однако стоило подойти, как Ларстен кивнул Баллард и скрылся в здании театра.

— Что он хотел?

— Тебя это не касается, — пожала плечами Розалин и собралась обойти меня стороной.

— И ты туда же? — вернул я ее на место.

Сперва Аманда, теперь она. Неужели этот тип решил переманить на свою сторону все мое окружение?

— Слушай, какая разница? Тебе ведь было все равно, когда я полночи сидела на чердаке, таскала вниз коробки, нюхала саманы. Теперь что изменилось? Я могу разговаривать с кем захочу, дружить с кем захочу, встречаться с кем захочу. Тебя это никоим образом не касается!

Согласилась? Я посмотрел на Майло, стоявшего неподалеку с Дареном, и снова повернулся к Розалин. И если при оживленной ссоре с Лаурой я держал себя в руках, то теперь попросту взорвался. Плотину к демонам прорвало!

— О-о-о, Рози, мне есть разница. Думаешь, Шелла не попросила присматривать за тобой, за своей маленькой дочей, которая первый раз выехала из Заркуда одна? Но как ей отчитываться, если ты непонятно где и с кем шляешься?!

— Вообще-то я еще никуда вечером…

— Неважно! Из дома чтобы носа не высовывала. Ясно?

— Слушаюсь, нянька Дрейк, — процедила сквозь зубы Розалин. — Попроси доплату за свою работу, тебе пригодится. Кстати, Аманда как раз мне недавно дала солидную сумму. Я все думала, зачем. Оказывается, чтобы тебе оплатить сверхурочные!

— Ребята, не хотите перекусить? — рядом с нами появился Майло.

Я собрался было отказаться, но вовремя одумался.

— Спасибо, у меня нет желания, — с трудом сдерживаясь, сказала Розалин и унеслась прочь.

— А тебе не мешало бы переодеться, — подметил друг, указав взглядом на розовые лосины.

— И без тебя знаю, — довольно грубо ответил я и направился в здание театра, где остались мои вещи.