18

Поднимаю голову, подставляя лицо солнечному жару, разгибая напряженную с утра спину.

Казалось бы, семян не так много, само поле не сильно велико по размеру, даже меньше стандартного для посадки пшеницы, все подготовительные работы проделаны безукоризненно, да и крестьяне вокруг меня на опыте, к посевной им не привыкать, замотивированы щедрой премией, если управимся за сегодня, но к полудню прогресс не велик.

— Так, как вас, говорите, по имени кличут?

— У вас такие красивые глаза, господин!

— Не желаете ли водички? Чистая, прохладная, сама из колодца утром набирала!

Может, все дело в стайке кружащихся вокруг Кайдена девиц?

Вьются вокруг него с того самого момента, как мы прибыли. Не помню, чтобы я нанимала столько представительниц прекрасного пола.

— Не серчайте, леди, — Роланд возникает рядом, подперев подбородок черенком воткнутой в чернозем лопаты, произносит знающе. — Вы собрали самых крепких и выносливых ребят, очевидно, девицы дома сидеть не будут. Сами вызвались на помощь, так сказать. Любопытные непоседы, чего с них брать. Скучно дома целыми днями торчать.

Да им медом возле принца помазано! На своих парней они и не глядят. И с чего это мне серчать, то есть, злиться? Я абсолютно спокойна.

Мокрая от пота рубашка плотно прилегает к мощному телу, бисеринки пота скользят по вискам, челюсти, вниз по шее, огибая выступающие под покрасневшей кожей вены, прячась под воротом. Ткань вот-вот лопнет, так бугрятся под ней бицепсы.

Сглатываю, отводя от Кайдена взгляд и хмурясь.

Твердый взгляд, уверенная поза — скажите, это вообще легально, быть таким привлекательным и притягательным, копаясь в грязи и пыли? Словно какой-то сошедший с небес греческий бог. Или все дело в благородной ауре, которую никакая потеря памяти не отшибет?

Делаю очередную лунку глубиной в четыре сантиметра, кладу в нее семечко из прикрепленного к поясу мешочка, присыпаю землей. Шагаю вперед, выверяя расстояние между будущими растениями, и повторяю процесс.

Расти кукурузка, большая-пребольшая!

С каждым новым рядом становлюсь к Кайдену все ближе и ближе. Кто бы мог подумать, что его наследное высочество однажды опустится до батрачества в поле! И не абы где, а на кукурузной плантации герцогства Сваллоу!

Эх, Лисса-Лисса, вот погоди, вернется к нему память, получишь претензию и выставленный за подобное обращение счет. Как ни крути, а в долгу перед Кайденом никто не остается.

Кошу снова взгляд на принца, одна из девиц настолько осмелела, что поманила мужчину наклонится, под предлогом утереть у него пот со лба. Ее полный страсти и желания взгляд обманет только слепого.

Знали бы, кто он такой на самом деле, не посмели бы так себя вести! Но сейчас даже сам его высочество не подозревает о голубизне текущей в его жилах крови.

Эй!

Округляю глаза, когда вместо полотенца к виску Кайдена тянутся чужие губы. Это же прямое домогательство! Принц ни сном, ни духом!

Реагирую моментально, поддаваясь инстинктам, нежели логике. Зажав в руке комок влажной перемешанной с коровьим навозом земли, бросаю его словно гранату в принца и полоумную девицу. Прямое попадание!

— Ох! — конопатая девчушка, ей же на вид и семнадцати еще нет, злобно сверкает в мою сторону карими глазами, смахивая с головы пригоршню грунта.

Ничего, ты мне еще когда-нибудь спасибо скажешь! Нечего свои губы тянуть куда не следует. Мой полыхающий вид пресекает все возможные недовольства на корню.

Кайден стирает с лица попавшие на него рикошетом крупинки и вдруг улыбается, многозначительно глядя мне прямо в глаза. В голове раздается вой предупреждающей об опасности сирены.

— Прошу прощения, девушки. Моя жена довольно ревнива, — произносит принц мягко, но безапелляционно.

Эти слова словно отрезвляют фантазии поклонниц словно самое сильное антипохмельное средство.

Стайка щебечущих малявок, бросив на меня опасливые взгляды, быстро разбегается прочь. Нет, они не меня испугались. Точно нет.

— Что?

Он еще спрашивает!

Хмурюсь, поглядывая на невинное выражение лица Кайдена из-под полей шляпы.

— Хочешь пить? Может, мне утереть тебе пот со лба? — в голосе не скрываемый сарказм. — Или с рук тебя покормить, беспомощный мой?!

Увы, то ли Кайден такой невосприимчивый, то ли слишком высокого обо мне мнения.

— Конечно, дорогая! Все и сразу!

Закатываю глаза, считая выше своего достоинства отвечать на эту провокацию. Засучив повыше рукава, с разгоревшимся вновь запалом принимаюсь за работу. До этого не наблюдала подобной в нем смелости.

Что за внезапные перемены?

После полудня жара усиливается. Старик Роланд, признанный лидер, объявляет перерыв на обед и отдых. Все довольно вздыхают, разгибая спины.

Осторожно иду, чтобы не нарушить засаженные ряды, туда, где на полянке под сенью высокого клена были оставлены лошади и вещи.

Глажу обмахивающего себя хвостом чалого коня, моего верного ездового товарища по кличке Ветерок, поездка на котором сегодня утром в компании Кайдена надолго выбила меня из колеи, достаю из седельной сумки флягу с водой — термосов в этом мире нет, держи я ее на солнце при себе, жидкость быстро бы стала теплой, про колодезную воду байки только принца могут обмануть — и жадно пригубляю остающийся прохладным из-за нахождения в тени напиток.

Покончив с жаждой, присаживаюсь прямо на траву и вытягиваю гудящие ноги, стянув предварительно с них ботинки с носками.

— Проголодалась?

Кайден садится рядом, ставя между нами прихваченную им утром корзинку и открывает ее, демонстрируя содержимое — завернутые в полотенце горки бутербродов с разной начинкой и стеклянную бутылку сока.

А я думала, придется ужина ждать! Мне не привыкать к голоду, частенько пренебрегаю приемами пищи, отдаваясь работе и неотложным делам. Не самая полезная привычка.

— Когда ты успел?! — удивляюсь искренне.

Я едва перехватила что-то на ходу, где принц нашел время собрать перекус, да еще и на двоих?

Наглости мне не занимать, лезу в корзинку и довольно вздыхаю, вгрызаясь в незамысловатый обед, давя чувство неловкости из-за этой его вездесущей заботы, о которой я не просила.

— Запить?

Кайден вовремя протягивает бутылку, проявляя крайнюю внимательность, словно это естественно для него как дышать.

Делаю несколько глотков и протягиваю ее ему обратно. Мочки ушей принца багровеют.

Э?

Чего это? Что за реакция?

— …Непрямой…

— Что? — подаюсь ближе.

Чего он там бормочет?

— Непрямой поцелуй…

Кха-кха, подавившись слюной от неожиданности, кашляю так, словно готова легкие выплюнуть. Рука Кайдена хлопает меня по спине. В голове мелькают разбуженные словами принца воспоминания, которые мы с ним делим на двоих.

«— Не буду! Ты уже из него пила, так нельзя. Это негигиенично! — восьмилетний Кайден корчит гримасу, отодвигая обратно фужер с апельсиновым соком.

Пикник на краю королевского сада устроен по высшему разряду: фарфоровая посуда, серебряные приборы, вышитые кружевом салфетки. С таким набором вполне возможно иностранную делегацию встречать. Пить из горла — не благородное это дело!

— Но у нас только один, — сконфуженно бормочу я. — Второй разбился…Думаешь, я заразная? Или грязная?

Теперь очередь принца растеряться.

— Нет! Никогда! Даже когда на дне рождения твоей матушки ты опрокинула на себя тот огромный торт, измазавшись в креме с ног до головы, я так не думал! Лисси! Ну прости, просто…

Щеки Кайдена алеют от румянца.

— Тогда почему? Это же просто сок, — я гну свое.

— Ты не понимаешь! Коснуться губами там, где были твои губы… Непрямой поцелуй! Целоваться можно только взрослым! Поэтому, пока мы не вырастем, нам нельзя. Я еще не готов стать отцом…»

Ах, Кай, мой дорогой, маленький, милый и наивный принц, который думал, что дети появляются от одних лишь поцелуев!

— Что — боишься обзавестись неожиданным потомством? — не могу не пошутить.

Кайден забирает бутылку из моих рук и, не отводя потемневшего взгляда, прикасается губами к горлышку, осушает ее наполовину. Жадно, неистово, торжествующе.

Выступающий кадык на его шее дергается с каждым новым глотком.

Сглатываю. До абсурда возбуждающая картина.

— Мы уже давно взрослые, Лисси.

Улыбка медленно сползает с моих губ. Мне не до того, чтобы задаваться вопросом о его намерениях.

— Ты вспомнил, — заключаю уверенно.

Он не отрицает. Лицо мужчины привычно серьезное. Это выражение отличается от его обычной дружелюбной и нежной маски.

Сколько еще воспоминаний вернулось к нему?

Ясно одно: о своем прогрессе принц не торопится меня уведомлять. Характер его высочества от потери памяти никак не пострадал.

— Очередной кусочек. И снова ты там, со мной. Всегда ты. Всегда рядом.

Каждое слово словно приговор. В синих глазах Кайдена можно утонуть. Настолько они глубоки, настолько бездонны, неутолимы.

— Это ненадолго, — усмехаюсь я и возвращаюсь к еде, отвернувшись.

Вопрос времени, когда я перестану мелькать в твоей голове в роли протагонистки. Мне не нужна ни твоя привязанность, ни благодарность.

У всего есть конец. И у нашей с тобой счастливой истории тоже.