19

Посадка заканчивается около четырех часов дня. Крестьяне получают от Роланда обещанное вознаграждение и довольные неспешно тянутся в деревню за холмом.

После целого дня изнуряющей работы под палящим солнцем болит каждая клеточка моего тела. Пахну я тоже далеко не розами. Увы, дезодоранты в этом мире еще не придумали.

Прощаемся с Роландом и, ведя по уздцы Ветерка вдвоем с Кайденом, плетемся в противоположную от деревни сторону — навстречу горам. Он несет в руках полегчавшую после обеда корзинку молча.

Интересно, о чем думает? Нет, не важно. Меня не должно это касаться. Если судить по скорости восстановления его памяти, скоро наше совместное вынужденное проживание закончится.

Верхом можно было бы быстро преодолеть расстояние, но не хочется снова повторять утреннюю поездку. Плюс, моя поясница сейчас явно не готова даже к двадцати минутам в седле.

— Давай срежем здесь, говорят, тут есть тропинка между склонами… — чешу нос, высказывая предложение, махнув другой рукой в сторону.

— М-м-м…

Вот и весь ответ.

Даже не знаю, радоваться ли, что принц теперь такой послушный.

Сворачиваем с полевой дорожки и спускаемся вниз по витиеватой тропинке со склона.

Ветер дует в лицо, свежий, с ароматом хвои от растущих на горбах вершин сосен. Свирепое большую часть дня солнце поумерило свой пыл, нежно лаская своими мягкими лучами кожу.

Сделав очередной крюк, мы с Кайденом и Ветерком выходим на берег озера. Укорачивающая вдвое время пути тропинка к хижине в горах огибает его бирюзовые воды вдоль линии пляжа.

Какая красота! Не знала, что в герцогстве есть и такое место, где природа создает гармоничную симфонию красоты и спокойствия.

Озеро небольшое, думаю, не составит труда переплыть его вдоль и поперек. Спокойные воды отражают небесную синеву и солнечный свет, золотящую рябь. Горы с обеих сторон обнимают водоем, словно драгоценного друга.

Слушая шепот ветра и плеск воды, на короткое мгновение проваливаюсь в транс, и только слова Кайдена возвращают меня в реальность:

— Искупаемся?

Что?!

Но принцу не нужен мой ответ. Он довольно улыбается, бросает на песок корзину, на ходу снимает с себя рубаху и обувь. Брюки остаются на месте. Словно страдающий от жажды путник в пустыне, нашедший оазис, его высочество быстро добирается до кромки воды и быстро окунается с головой.

Ветерок, почувствовав мою ослабевшую на поводьях хватку, мотает головой и следует примеру Кайдена. Только, своенравное животное не спешит окунаться, а лишь опускает голову и принимается жадно пить.

— Ну же, Лисси! — кричит Кайден, рассекая водную гладь. — Чего ты боишься?!

Задорный голос принца, его по-детски озорное лицо, ребячливое подтрунивание — не знаю, что из этого было решающим фактором. Сбрасываю с ног ботинки. Горячий песок облизывает стопы.

— Еще чего! Я ничего не боюсь! — кричу с улыбкой на устах и с разбега вхожу в воду, создавая вокруг себя всплески и пену.

Одежда все равно нуждалась в стирке. Ткань рубашки и брюк прилипает к телу. Теплая вода успокаивает нагревшуюся от жары кожу и ноющие от усталости мышцы. Абсолютное наслаждение, рожденное атмосферой и прохладой озера.

Лето еще не вступило полностью в свои права, но на юге уже давно жарко. Можно не бояться подхватить простуду.

Хитро кошу глаза в сторону лежащего на воде животом кверху Кайдена, подплываю, словно акула, тихо, к своей жертве и забавляюсь, точно проказливый ребенок, «топя» свою добычу.

Увы, моя уловка не была для принца секретом и обращается против меня. Честное слово, мы плещемся в этом укромном и уединенном озере, словно дети малые, наслаждаясь компанией друг друга.

Синие глаза Кайдена из-за окружающих его вод становятся еще ярче, засасывают меня без остатка. Обрызгиваю его водой и со смехом отплываю прочь. Мужчина настигает меня в три мощных гребка.

Кольцо рук смыкается вокруг моей талии.

— Попалась, проказница! — хрипло декларирует Кайден, в его потемневших глазах я вижу свое собственное отражение.

Мокрые, прилипшие к голове черные словно смоль волосы, выбившиеся из хвоста — небесам известно, где именно нашла свое последнее пристанище собиравшая их лента — мерно колыхающиеся вокруг меня под водой. Бледное лицо, алые выделяющиеся на нем губы, глаза — чистый янтарь, сквозь который проходят лучи света — большие и непривычно пылающие эмоциями. Счастье, радость, беззаботный смех — все то, вкус чего я уже успела позабыть.

И ты, нынешний ты — причина.

Взгляд Кайдена опускается, приковываясь к губам. Еще немного, совсем чуть-чуть наклониться и податься вперед, и мы сольемся в прямом поцелуе, одном из тех, о котором мечтал маленький принц в детстве.

Его горячее дыхание, капельки воды, стекающие по моему лицу и устам, ладони на тонкой талии, касающиеся друг друга под кромкой воды ноги…

Я могу представить, каким будет это чувство, если сейчас его губы дотронутся до моих. Правильное, совершенно естественное…Словно здесь, разделяя с ним этот самый момент — именно то, где я и должна быть. Будто бы все дороги и пути вели нас именно сюда.

Будто не было всех этих лет, его переменившегося ко мне отношения, возлюбленной всеми святой девы и потешающейся над презренной мной столичной аристократии. Как будто все вернулось на свои места. Так и должно было быть. Это — закономерное продолжение нашей с ним истории.

Но молчание и бездействие затягиваются, и момент упущен. Мы неловко отводим друг от друга взгляды, руки принца покидают мою талию. Воцаряется неловкость. Время, обстановка, место — и все же, чего-то не хватило.

Ко мне возвращается ощущение реальности. Кажется, будто сам мир преподносит ужасную ложь в качестве подарка.

Поскольку я теперь Лиссандра, разделяя ее воспоминания, горести и радости, а между нами с Кайденом было столько недопониманий и обид, я считала, что имею право причинить ему боль. Потому что он причинил боль мне.

Я пыталась его оттолкнуть, сознательно и машинально. Но сопротивляться бесполезно. Впервые…мне захотелось, чтобы память Кайдена никогда к нему не возвращалась. Если так, он всегда будет рядом, будет считать меня самым дорогим для себя человеком, и я смогу видеть его обращенную ко мне улыбку когда только захочу.

Не позволяя ему отстраниться, протягиваю под водой руку и беру ладонь Кайдена в свою. Насколько это возможно. Мои пальцы для этого слишком коротки.

Хочется, чтобы неуловимое время превратилось в осязаемый календарь, чтобы точно так же я смогла протянуть руки и дотронуться до его страниц и, пока никто не видит, вырвать одну из них — ту, на которой написано предстоящее нам расставание. Там же миллионы тысяч страниц, пропажу одной вряд ли бы заметили, правда?

Подняв голову, я смотрела на суровое лицо, на котором теперь было нежное выражение и взгляд, который, казалось, теплее солнца.

— Останься…

То была алчность, что обманула мое сердце.

Горячие губы накрывают мои.