36

— Кто… — не успеваю договорить, как, ворвавшись, словно вихрь, русоволосая девушка крепко притягивает меня в свои объятия.

— Лисси! Ах, моя Лисси! Как же я по тебе скучала!

— М-мариз? — пробую неуверенно.

Девица поднимает голову, глядя на меня снизу вверх.

Карие с зеленоватыми прожилками глаза и жалобное личико.

— Кто же еще? Или ты знаешь еще какую-то Мариз? Неужели мое имя такое же распространенное, как у брата?

Молодой человек, прежде мною незамеченный, неловко прокашливается.

— Привет, Бенедикт.

Мужчина с каштановыми волосами и такого же оттенка глазами кивает с мягкой улыбкой на губах.

Делаю попытку отстраниться от прилипалы Мариз, и та, недовольно надув губы, предоставляет мне свободу.

— Когда вы вернулись?

Мариз и Бенедикт, дети лорда Девлина, уехали вместе с семьей, когда их отец решил уйти в отставку и вернуться на родину жены, в Кашиму, за год до смерти моих родителей и еще до того, как мы с Кайденом перестали общаться.

— Только что! — возбужденно отвечает Мариз. — Пересекли море на корабле, потом пересели на паром, поднялись по устью реки и час назад сошли в столичном порту!

Открываю рот, но не знаю, что и сказать. Выходит, они еще даже дома не были.

Бенедикт устало трет висок, видимо, ему неловко за поведение своей сестры.

— О…Как прошла поездка?

Но мой вопрос остается без ответа, главным образом из-за того, что за спиной из-за двери в столовую появляется неожиданный для брата и сестры человек.

— Бенедикт, — ровно произносит принц.

— Кайден.

Бенедикт едва заметно кивает в сторону его высочества.

Мариз берет меня под руку, крепко прижавшись сбоку, и показывает принцу язык.

Что за детские выходки!

Собравшись старой компанией после стольких лет разлуки, возникает чувство, словно я вернулась в детство. За этим ощущением скоро следует ностальгия по прошлому и некоторая грусть.

— Лисси.

— А? — поворачиваю голову к подруге, про себя еще удивляясь ее ко мне отношению.

Мариз ведет себя прямо как та шкодливая девчонка из моих воспоминаний. Как будто не было десяти с лишним лет.

— Прости…Мы не приехали на похороны…

— Ну что ты, — глажу девушку по голове. — Все в порядке. Ты приехала сейчас.

Мариз младше меня на пару лет. В детстве я привыкла ее опекать. Для меня она была самой настоящей младшенькой сестричкой.

Мариз довольно сопит и кладет голову на мое плечо, также как, и раньше, поудобнее перехватывая и обнимая мою руку.

Бенедикт и Кайден молча продолжают сверлить друг друга взглядами.

— Во дворце что, так плохо кормят? — отводит глаза старший брат моей подруги, но не признает поражения, срываясь на колкость. Далеко не первую и точно не последнюю.

Видимо, они заметили, что прервали нашу трапезу.

— А у вас что, дома нету? С корабля прямиком сюда.

Кайден не медлит с ответной издевкой.

Закатываю глаза.

— Ах, прямо как в старые добрые времена… — тянет с ухмылкой на губах Мариз.

Не успеваю ей что-то ответить, в животе у подруги громко урчит.

— Голодна? — усмехаюсь и веду Мариз к столу, не обращая внимания на стоящих друг напротив друга мужчин. Опыт говорит, что чем меньше на них обращать внимания, тем быстрее они угомонятся.

Эта враждебность тянется годы, и даже спустя столько лет в разлуке, кажется, нет надежды на примирение. А причины продолжают оставаться неизвестными.

— Ведет себя как упертый дурак, честное слово, — качает головой неодобрительно Мариз, глядя в сторону своего брата. — Если вы с Кайденом снова замышляете насыпать ему в ботинки жуков, я, как и тогда, буду рада помочь.

Встречаю заговорщицкий взгляд девушки и не могу сдержать смех. Ведь точно! Мариз тоже участвовала в акте мести принца, совершенно отбросив тот факт, что Бенедикт приходится ей родным братом. Скорее всего, бедняга и по сей день не догадывается, кто его предал!

В конце концов Кайден возвращается на свое место, а Бен садится напротив сидящей возле меня Мариз. Еды на столе полно, брат и сестра Девлин, видимо, еще не успевшие позавтракать после своего приезда, жадно набрасываются на пищу.

Мы с принцем голод утолили и просто составляем гостям компанию за столом и в вежливой беседе.

— У родителей все хорошо. Но ты и так должна это знать, Лисси, я писала в прошлом письме. Наше возвращение в Азарин планировалось уже давно, прости, что не говорила, хотела сделать сюрприз. Думаю, у меня получилось. Отец поручил Бену разобраться с делами, выяснилось, что управляющий нашим имением годами уклонялся от уплаты налогов, а три месяца назад и вовсе сбежал. Дело серьезное, поэтому папа поручил брату разобраться, ну а я, раз уж выпал такой шанс, не могла им не воспользоваться! Села братцу на хвост! О, моя дорогая Лисси, знала бы ты, как я на протяжении многих лет умоляла Бена и папеньку отпустить меня к тебе, но они просто не желают видеть меня счастливой!

— Как ты себе представляешь юную леди, путешествующую в одиночку, без сопровождения? Учитывая то количество раз, когда ты сбегала из-под надзора и охраны, Мариз, ты давно лишилась в моих и отца глазах всякого доверия. А с твоим везением, с тобой бы точно случилась очередная история, уверен, даже до порта в Кашиме ты бы не добралась в целости.

Мариз посылает Бенедикту полный ярости взгляд и надувает губы, отчаянно жуя булочку, которую, вне всяких сомнений, представляет головой своего гиперопекающего ее братца.

Неловко улыбаюсь немного огорченному реакцией младшей сестры на его искреннюю о ней заботу шатену, и тот робко улыбается мне в ответ.

— Значит, в столице вы не задержитесь, как я полагаю? — бодро прерывает повисшее молчание Кайден, одаряя Бенедикта пристальным взглядом.

— Рассмотрение дела перенесли в столичный суд, и люди, которых отец нанял выследить нечистого на руку управляющего, сообщили, что он скрывается где-то в городе, поэтому в имение отбывать в срочном порядке резона нет.

Четкий ответ Бенедикта каким-то образом расстраивает Кайдена, замечаю это по его потухшему взгляду.

Дети лорда Девлина никогда принцу особенно не нравились, и если с Мариз он не ссорился, то вот с Беном у них давняя и совершенно лишенная причин вражда.

Тем не менее, я искренне рада такому, пусть и совсем неожиданному, визиту.

— Остановитесь у меня? Наверное, после стольких лет ваш дом не в пригодном для жилья состоянии. Хотя бы на пару дней.

— ДА! — довольно принимает Мариз мое приглашение, не считаясь с мнением брата.

Перевожу глаза на Бенедикта, тот кивает и улыбается. Мальчишка из моего детства вырос и превратился в красивого и серьезного мужчину. Он всего-то на год старше Кайдена, но аура, что его окружает, совсем другая — спокойная, зрелая не по годам, надежная. Мариз повезло с братом.

Кайден что-то недовольно бурчит под нос, я услышала только слова «бездомные», «помеха» и «бесстыдник».

— Разве у наследного принца не масса важных государственных дел? Или твоя привычка отлынивать от своих обязанностей с годами только усугубилась? — Бенедикт, сидящий к Кайдену ближе, возмущение принца услышал, в отличие от меня четко, и ловко парировал.

Пожалуй, только сын лорда Девлина способен доводить его высочество до такой ледяной ярости. Лицо Кайдена приобретает до ужаса спокойный вид, но мне хорошо известно, что про себя он, вероятно, придумывает сотни способов расправы над соперником.

Ситуация щепетильная. Даже столичным аристократам невдомек, что нерушимое место наследника скоро займет настоящий биологический отпрыск, так что прибывшие накануне Бен и Мариз, разумеется, и понятия не имеют, что творится за закрытыми дверями дворца.

Прикусываю губу, размышляя.

Девлинам можно доверять. Их отец давно в отставке, эта семья уже много лет как обосновалась в Кашиме, а потому к политике Азарина не имеет никакого отношения.

И потом, мы ведь друзья детства.

Несмотря на взаимные терки Кайдена и Бенедикта, никто из них не способен причинить другому по-настоящему серьезный вред. Они и в детстве сражались только на словах. Ну, может, пару раз на деревянных учебных мечах под присмотром инструктора.

Поэтому, когда я увидела, кто именно оказался посетителями, не стала пытаться спрятать принца или помешать их встрече. Прибыл бы кто другой, уж тогда бы я непременно постаралась выпроводить его из дома как можно скорее.

Мало ли, у его величества в столице везде свои глаза и уши. А о нашей дружбе с его сыном, пусть она и осталась давно в прошлом, королю прекрасно известно. Ко всему прочему, я не просто какая-то девчонка, я — герцогиня. Одна из семи сюзеренов Азарина, имеющая голос на Совете.

Если поставить себя на место монарха, у меня бы возникли некие опасения на собственный счет. Приставить следить человека за вернувшейся так же внезапно, как и исчезла, самовольной, читай, легко поддающейся в виду молодости чувствам и порывам, ее светлостью, вполне бы не помешало.

После завтрака никто из нас не торопится расходиться, и, несмотря на усталость пробывших в долгой дороге гостей, Мариз и Бенедикт составляют компанию мне и Кайдену в малой гостиной на втором этаже.

Заранее наказываю дворецкому и прислуге, чтобы никого в дом не пускали. Мало ли еще незваные гости. Им я точно не буду также рада, как друзьям детства.

Вкратце рассказываю о наших с Кайденом злоключениях, опустив некоторые детали, касающиеся только нас двоих, и участие Энока, предварительно обменявшись взглядом с принцем и получив от него утвердительный кивок.

Мариз хитро качает головой, тихо посетовав, как ей завидно, что мы с принцем теперь и без слов можем друг друга понять.

— Интересно… — задумчиво тянет Бенедикт, потирая рукой подбородок, вольготно расслабившись в кресле. — Значит, ты память потерял? Кто бы мог подумать. Дуракам всегда везет, как иначе ты прошел через портальные врата и оказался живым и почти невредимым? Да и вынесло тебя не куда-то там, а в герцогство Сваллоу. При этом прямо Лиссандре под ноги. Воистину, удача или происки высших сил.

Нервно дергаю ногой. Божественное вмешательство и в самом деле имело место быть.

— Не забывай, что король жаждет от него избавиться, — качает головой Мариз, не в силах сдержать жалости из-за ситуации, в которой оказался принц. — Как же это бессердечно. Пусть и не родной сын, но ведь он его вырастил, не понимаю…

— До меня доходили слухи, что отношения между вами, мягко говоря, испортились. Кстати, а с помолвкой что? Разве не невеста должна быть первым и главным человеком на твоей стороне? Или эта недалекая девица решила, что такой «принц», как ты, ей больше не нужен, и устранилась?

Каждое слово Бенедикта бьет Кайдена не в бровь, а в глаз.

Верно.

Кашима хоть и далеко, но для тех, кто интересуется новостями об обстановке в дворянском кругу Азарина, узнать новости о знакомых должно быть нетрудно.

Такой человек, как Бенедикт, не может не быть в курсе о том, как после их отъезда мы с Кайденом отдалились и как принц из-за своей возлюбленной сменил былую дружбу на открытое в мой адрес презрение.

В словах друга не просто издевка, там еще и весьма оскорбительный подтекст. Ради Эльвины ты обидел Лиссандру, но когда попал в беду, побежал не к невесте, а к подруге детства.

Сжатые на бедрах кулаки Кайдена побелели от напряжения. На его челюсти так и играют желваки, но принц молчит, бросив на Бенедикта грозный взгляд, и опускает голову.

Мариз недоуменно переводит глаза с его высочества на брата. В ее глазах немой вопрос.

Похоже, младшая дочь семейства Девлин была в неведении о том, что творилось в столице после ее отъезда. Вероятно, брат не стал держать ее в курсе, и главным источником новостей были мои письма, в них о Кайдене я писать избегала.

Как и принцу, долгое время на письма Мариз после той дождливой ночи в родовом поместье и похорон отвечать не хотелось. Но девушка не сдавалась. А потом, когда мне стало легче, я сама нашла в себе силы ей ответить. Она была далеко. Кайден был единственным, перед кем мне было невмоготу притворяться, что я в порядке.

Я не могла ему лгать, не могла сказать правду, поведать, чему стала очевидицей. В его глазах мне не хотелось быть слабой. Именно я всегда была сильной, всегда была его поддержкой.

Может, именно это в итоге и стало камнем преткновения?

Подростки эгоистичны по своей натуре, легко выходят из себя, легко обрывают связи. То время для принца не было простым. Но найти в моем лице утешение не получилось.

Я его игнорировала целый год. А когда вернулась, когда он пришел меня навестить, даже не помню, как его встретила, что сказала…Тогда из-за окружающих меня со всех сторон заговорщиков и сторонников родни, желающей отобрать у меня титул, я часто выходила из себя.

Не думаю, что была мягка с Кайденом, прибывшим с визитом, как только до него дошли новости о моем возвращении в столицу, ожидавшим воссоединения с лучшей подругой.

Потом эта история на приеме, когда он от меня отвернулся и молча слушал те жестокие сплетни.

Принцу всегда было тяжело сходиться с людьми. Он был замкнутым ребенком и неохотно шел на контакт.

Иначе его отношения с Мариз и Бенедиктом, учитывая то количество времени в детстве, которое они с ним провели, были бы гораздо теплее. Всегда казалось, что ему достаточно меня одной. Наверное, поэтому было так больно, когда я его оттолкнула, совершенно без причины, если посмотреть на это со стороны Кайдена.

Может, защита Эльвины была лишь предлогом, и на самом деле Кайден хотел на мне отыграться за свои обиды?

Но мне не кажется, что эта причина тянет на разумную.

Я что-то упускаю?

Наверное, в ту ночь, в спальне, нужно было выслушать принца. Я сказала, что не желаю слышать его причин, его оправданий, потому что простила. Но мне следовало его выслушать.

До появления в столице Святой Кайден при каждой нашей встрече поджимал губы, смотрел напряженно и долго в мою сторону, но никогда не подходил. И я не смела преодолеть эту стену недопонимания и самой сделать шаг ему навстречу.

Но после того, как Эльвина появилась в наших жизнях, все переменилось. Если подумать, поначалу Кайдена могло зацепить ее внешнее сходство с матерью, но после, пусть объяснения принца и разумны: его намерение не дать оказаться в неугодных короне руках такой силе, обезопасить единственную, кто способна закрывать дыры мироздания и отвести угрозу падения Севера, кажется странным, что Кайден решил на ней жениться.

Знаю, я сейчас прозвучу как наивная дуреха, но…

Он обещал! Обещал, что женится на мне! Да, когда мы были детьми! Да, прошло много лет! Но тем не менее, зная Кайдена, он не из тех, кто бросается словами на ветер. И он точно не забывает то, что для него важно…Ну, в обычных обстоятельствах, амнезия — это вина Энока.

Обвинения Бенедикта напомнили мне о многом. Его слова правдивы. Но в то же время они основаны на домыслах, а не на реальном положении дел.

Не думаю, что принц солгал, когда говорил, что был готов в угоду политике и долгу взять святую в жены и идти у нее во всем на поводу.

Он искренне в это верит. Он даже сказал, что думал, что любил ее. Настолько, насколько понимал само значение этого чувства в то время.

Но что, если это не то, как было на самом деле? Я не про любовь принца, а про другое.

Почему и король, и его настоящий сын, и все дворяне в одночасье поступают так, как угодно главной героине? Почему так охотно готовы поступиться своими интересами?

Даже я…я сама, как бы мне ни было тяжко находиться рядом с Эльвиной, не могла найти в себе сил ей отказать.

Тогда мне казалось, что я слишком слаба, а святая воистину невинна, как дитя.

Но ведь этой девушке хватило смелости — и ума, вот это уже подозрительно — одурачить Кайдена, обвести его вокруг пальца, ловко манипулируя им, подобраться к королю и притащить во дворец пред очи правителя разбойника, предполагаемого биологического отпрыска почившей королевы, главного героя этого мира.

Удача.

Происки богов.

Может, Эльвина до ужаса удачлива?

Или это ее аура главной героини так действует на нас, смиренных смертных из массовки?

Вдруг способности Святой гораздо масштабнее, чем умение закрывать порталы в мироздании?

Дело в самом сюжете, от которого персонажи не в состоянии отойти?

Единственное ли в этом мире Энок божество?

Если его брату, как он сказал, не составило труда забрать мою душу на время, а после вернуть, мог ли кто-то также поступить с главной героиней? В таком случае, действительно ли нынешняя Святая — настоящая?

Чем больше я развивала мысли в направлении странностей главной героини, тем больше у меня появлялось догадок, причем самых немыслимых.

Но я уже не знаю, сталкиваясь снова и снова с опровержениями и более ужасной истиной, где эта грань между абсурдом и реальностью.

Так почему бы тому, что рисует мое воображение, не оказаться правдой?