40

Неловкое молчание за небольшим круглым плетеным столом такое, что хочется куда-то исчезнуть, растворившись в воздухе. Думаю, сейчас я не была бы против пройти сквозь портальную арку, имея мизерные шансы выйти из нее целой и невредимой.

Из нас троих в открытом шатре под навесом чувствовал себя как ни в чем не бывало только северный лорд Дренгара.

— Значит, кукуруза…

— Верно, — робко пищу я, прикрывшись чашкой с заваренным Мариз чаем.

— Что ж, тогда я побеспокою вас отправить несколько мешков, как соберете урожай, в мой замок. Если цена окажется дешевле пшеницы, я буду рад стать вашим постоянным покупателем. Север заинтересован в сельскохозяйственной продукции, которую юг производит в изобилии. В обмен на это могу предложить вам драгоценные и полудрагоценные камни, железную и деревянную утварь, строительные материалы…

Вот вроде дела обсуждаем, и говорит лорд Ларс со мной, но почему тогда его глаза не отрываются от моей подруги?

Эй! Ау! Не кажется ли вам, господин феодал, что вести себя так прямо в первую же встречу не очень-то вежливо?

Возможно, лорд Дренгар и не виноват, все дело в его подавляющей ауре, которую он, вероятно, не в силах контролировать.

Толпа, оставшаяся дожидаться исхода турнира, разошлась по территории опушки леса, его величество скрылся в собственном шатре, охраняемом двумя десятками вооруженных до зубов гвардейцев, а святая Эльвина быстренько сказалась утомленной полуденным солнцем и исчезла в зоне палаток, выделенных под лазарет.

— Хорошо. Тогда давайте перейдем к более насущному вопросу…

Наконец-то.

Не то чтобы я была против упрочнения торговых связей между нашими землями, но было очевидно, что Ларс Дренгар желал обсудить тему посерьезнее сотрудничества.

Ни за что не поверю, что этот спешно прибывший издалека мужчина, которому даже приглашение на этот охотничий турнир не было отправлено — сам король не ждал северян в это время в столице — не посвящен в дела, которые скоро взбаламутят покой во всем королевстве.

Вопрос лишь в том, сколько известно северянину и на чьей он стороне.

Однако меня не покидает ощущение, что Кайден не просто так был занят последние несколько дней.

Возможно, прибытие лорда — одна из вех продуманного принцем плана.

— Князь Ностра и герцог Винтервальд весьма заняты и не могут бросить свои феоды. К счастью, будучи более свободным, я сумел найти время, тем более что на повестке поставлен такой важный вопрос.

Дренгар наклоняется ближе, его выражение становится более серьезным.

Невольно подаюсь мужчине навстречу, перегибаясь через столик для чаепития, его голос звучит уверенно и спокойно:

— В отличие от юга, на севере у нас более тесные и добрососедские отношения. Ностра и Винтервальд передали мне по доверенности права голосовать от их имени. Вы же понимаете, что я имею в виду, ваша светлость?

Нет слов.

Северный лорд поднимает бровь и смотрит на меня с легкой улыбкой.

Кидаю быстрый взгляд на Мариз, ее лицо словно зеркало отражает мои внутреннее смятение и удивление.

— Я здесь, чтобы представить интересы всего Севера.

Не знаю, как Кайден смог этого добиться, причем в сжатые сроки, но уверена, все это — его рук дело. В столице он как рыба в воде, да и на севере за годы жизни в тех краях у него должно быть много друзей. Не стоит недооценивать социальные связи его высочества.

— Вам известно, что именно задумал принц?

— Какой из? — Дренгар улыбается, но в его глазах нет веселья. — Ладно, хорошо, можете не отвечать, это и так очевидно. Я могу вам рассказать, но спросите себя, даже если вы будете знать, что вы сможете изменить? Предоставьте ему самому во всем разобраться.

Полагаю, иного выбора у меня сейчас нет. И Дренгар прав, даже если бы Кайден поставил меня в известность, я никак не смогла бы вмешаться.

Закончив разговор несколькими любезностями, северный лорд уходит, оставляя нас с Мариз тревожно дожидаться окончания турнира.

Спустя всего три часа после начала группа охотников громогласно возвращается обратно на опушку, возглавляемая мужчиной в доспехах с гербом правящей династии.

Вокруг охотников быстро растет толпа.

Сняв шлем и явив свое лицо народу, Кайден приказывает сопровождающим его подчиненным — откуда они вдруг взялись — притащить тушу огромного кабана к ногам ошеломленного его величества, быстро вышедшего из своего шатра на звук оповещающего об окончании охоты горна.

— Давно не виделись, отец.

Вынуждена признать, самообладания королю Лесетиусу не занимать.

А вот реакция Эльвины выше всяких ожиданий.

Девушка бледнее простыни, губы дрожат, выдавая страх, огромные глаза полны ужаса, словно пред ней явился восставший из могилы мертвец, каким давно в ее сознании и был Кайден. Темное воспоминание, которое она старательно пыталась забыть.

Стоя перед собравшимся народом, мой любимый излучал уверенность, которая моментально захватила внимание всех присутствующих. Его лицо, открытое и решительное, казалось, излучало силу и власть.

Король, стиснув кулаки, смотрел на тушу кабана, лежащую у его ног, как на символ вызова.

— Ты не должен был возвращаться, — проговорила Эльвина, ее голос в мгновении воцарившейся тишины достиг ушей многих собравшихся.

Кайден, заметив её реакцию, усмехнулся, и в его глазах промелькнула тень чего-то, напоминающего сожаление. Но это быстро исчезло, заменившись холодным решением.

— Не ждали увидеть меня живым?

Громкий голос принца раздался эхом по округе.

Вопрос Кайдена повис в воздухе, словно вызов, брошенный всем присутствующим. Его уверенность и дерзость притягивали взгляды, и в тишине, нарушаемой лишь шепотом ветра, можно было услышать, как замирают сердца.

Его величество, все еще безмолвный, сжал руки в кулаки, пытаясь справиться с эмоциями. Я могла видеть, как в его глазах борются страх и злость.

— Я был вынужден бежать, чтобы выжить. Но теперь, когда я вернулся, я пришел не для того, чтобы мстить, а чтобы восстановить то, что было утрачено.

— Только потому… — Кайден срывается, но быстро возвращает самообладание. — Одно твое слово, отец, и я бы с радостью отрекся от престола. Я бы простил тебе эти двадцать лет лжи и презрения.

— Щенок! — выплевывает, наконец, сорвавшись, король, гневно указывая трясущейся рукой на Кайдена. — Ты думаешь, что можешь вернуться и просто взять все, что тебе никогда и не принадлежало?!

Народ вокруг них начал перешептываться, атмосфера накалялась. Дворяне явно не понимали, что происходит. Для них Кайден никогда и не уезжал, а истинный предмет спора между сыном и отцом оставался тайной.

— Чертов паршивец. Стража! Схватить его!

Вау, ваше величество, один просчет за другим. В таких делах нельзя давать волю эмоциям.

Гвардейцы вздрогнули и вышли вперед, готовые исполнить волю монарха. Это те самые личные стражники правителя, которые в курсе всех событий. Именно они преследовали принца до портальных врат, когда он бежал из дворца, и именно они же и искали останки Кайдена в окрестностях столицы, решив, что он не мог сбежать от них живым.

— Что творится-то?

— В чем провинился принц?

— Не знаю, что тут за дело, но святая точно в курсе?

— Связано ли это как-то с тем юношей, что, по слухам, так похож на ее величество покойную королеву Хефину?

Присутствующие принялись обсуждать меж собой только что произошедшие на их глазах события. Тон голоса никто не сбавил, словно возможность навлечь гнев действующих лиц их нисколько не волновала.

Мой взгляд упал на тушу убитого Кайденом вепря. В черном открытом глазу животного была кромешная бездна, на дне которой вспыхнуло и быстро растворилось во тьме число: 80.

Не сдержала саркастичного смешка.

Надо же, вот так божественные фокусы.

Может, с ростом этой мировой стабильности растет и черпаемая Эноком энергия?

— Помнится, я пока что наследный принц. Значит, обладаю высшей неприкосновенностью. На глазах у стольких свидетелей осмелитесь ли вы нарушить положения статута номер пять, наказанием за которое является смертная казнь? — скрестив руки на груди, усмехнулся Кайден, оглядев образовавших вокруг него кольцо гвардейцев. Некоторые из них успели обнажить против него клинки.

— Лорд Дренгар, разве я не прав? А вы, Клиффорд, чего молчите, разве вы не глава кабинета министров? Первый среди тех, кто применяет право. На ваших же глазах попирают закон, нельзя так.

Невольно выдыхаю, узнав, что у Кайдена, видимо, есть план и что арест и скоропостижная кончина ему не грозят.

— Абсолютно правы, ваше высочество, — Ларс, до этого не привлекавший к себе внимания, вышел из-за спин стоящих в первом ряду наблюдателей, поддакнул Кайдену без зазрения совести и продолжил с насмешливой ноткой в голосе:

— Видимо, дело нешуточное. Король ставит под сомнение права наследования принца нашего королевства. Полагаю, необходимо созвать собрание Совета Семи, ваше величество. К счастью, для этого нет никаких помех. О, точно! Винтервальд и Ностра передали мне свои права голосовать. Герцогиня Лиссандра уже неделю в городе, а остальные должны были прибыть сегодня утром. Полагаю, они уже на месте. Удачное стечение обстоятельств, не правда ли?

Если бы мог, король Лесетиус, такое чувство, вырвал бы кровью. Его глаза полыхали яростью, а кулаки сжимались так сильно, что побелели от напряжения.

Чего это — Эльвина не сообщила монарху о том, что неожиданно издалека прибыл северный лорд? По лицу его величества очевидно, что появление Ларса стало для него сюрпризом. Неужто святая была так самоуверенна или же не все так радужно в ее взаимоотношениях с правящей семьей, как было в оригинале истории?

Перед буквой закона и монархи должны склонять головы. Тем более при таком-то количестве глаз. Знать может молчать до поры до времени, но не тогда, когда стала свидетелем такого прокола власть имущих.

Взять в расчет недовольства части дворян правлением короля, его политикой в отношении ближайших соседей и укрепления влияния фракции святой — полно тех, кто готов воспользоваться случаем и оказать поддержку престолонаследнику Кайдену.

Охотничий турнир оказался полной катастрофой.

То, что должно было стать началом новой эры, трагическим место кончины кронпринца Кайдена, обернулось драматическим воссоединением потерянного сына с отцом и зреющим политическим кризисом.

По возвращении в город день успел смениться сумерками.

Я сидела, задумчиво, в кресле посреди освещенной танцующим пламенем свечи гостиной и гадала, каким окажется финал ожидаемого богами конца истории.

Прогресс на данный момент составляет восемьдесят процентов, значит, осталось немного.

Нормально ли вот так полагаться в продвижении успешной концовки на Кайдена, которого Энок назвал погрешностью?

Что ж, цифры ведь не врут. Да и божок не появлялся, значит, все идет хорошо. Это успех. Мир спасен, все живы, впереди — безоблачное будущее и процветание. Заветные сто процентов совсем рядом, рукой подать.

После голосования на Совете, потребуется ли мое участие в качестве второстепенной героини дальше?

На плечо опускается неожиданная тяжесть, шею и щеку колет.

Бесшумно появившийся Кайден глубже зарывается носом в мою ключицу. Короткая щетина царапает нежную кожу, вызывая волну мурашек по всему телу.

— Лиссандра, — его голос звучал низко и тепло, как мягкий шелест листьев на ветру. — Долго ждала?

«Где ты был?» — хочу спросить, но не нахожу в себе смелости.

Я не спешила повернуть голову и пробурчала что-то в ответ, пока губы Кайдена покрывали горячими поцелуями каждый сантиметр моей шеи.

Вытянув шею и откинув голову в бок, словно требующая ласки кошка, предоставляю принцу больше места для маневров. Сердце в груди забилось быстрее от нежного волнения. Накопившиеся за этот день тревоги и волнения казались далекими и незначительными.

— Ты знаешь, что ты сводишь меня с ума? — прошептала я, не в силах сдержать улыбку, когда его губы коснулись чувствительных мест у основания шеи.

Кайден приостановился, подняв голову, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Собрание состоится завтра в десять, до полудня.

Одна фраза — и уголки моих губ опускаются, а сердце снова зажимают ледяные тиски.

— О. Хорошо.

— Северные лорды на нашей стороне. Южане, кажется, пока колеблются, но после того, как я поведаю им о всех делах короля — ты даже не представляешь, что я узнал — и о прошлом Лазара, с учетом договора, который с твоей помощью я от имени Азарина заключил с Эльзанией, они с охотой окажут мне поддержку. Торговля с империей давно терзала их амбициозные умы. Помани снижением тарифов на экспорт и импорт, и они у меня в руках.

— М-м-м.

Кайден огибает кресло и опускается передо мной на колени, нежно беря мои лежащие на прикрывающем ноги пледе ладони в свои.

— Ты не рада? Выглядишь грустной.

Пытаюсь выдавить из себя улыбку, но не выходит, судя по нахмуренным бровям мужчины.

— В чем дело?

Вытягиваю руку из его захвата и мягко касаюсь его щеки:

— Ты этого хочешь?

Я и сама толком не понимаю, что имею в виду под «этим». Трон, власть, место кронпринца, возвращение всего на круги своя?

— Этого ведь хотела ты. Почему? Почему сейчас ты…Лиссандра, в чем дело?

Наверное, в сомнениях.

Я так смело считала, что мне будет просто подавить свои чувства и действовать рационально.

Без постоянно довлеющего долга, без груза громоздящейся лжи и грязи придворных интриг, без забот о том, как удержать хрупкое равновесие между Кайденом-принцем и Кайденом-человеком и не сойти при этом с ума. Давно уже я не глядел в зеркало без презрения…Только с тобой я становлюсь тем человеком, которым мне нравится быть.

— Нет, ничего. Так, ерунда. Голова болит. Ты устал?

— Очень.

Кайден ухмыляется и тянет меня, поднимая на ноги из кресла и притягивая к себе.

— Можно поспать сегодня с тобой? Просто поспать рядом, ничего больше.

— …Хорошо.

Как я могу отказать ему в такой малости?