Глава 9

Победители обсуждают сделки так,

что выигрывают все, или все думают,

что они выигрывают.

© Арнолд Голдстайн

Выхожу из кабинетаАнтонаи плотно закрываю за собой дверь. Нина Ивановна внимательно на меня смотрит, но ничего не говорит, и я благодарна ей за это. Она наверняка слышала наши крики и заслуживает хотя бы объяснений, но я не в состоянии их дать, так как на многие вопросы ответов у меня нет. Придвигаю кресло, сажусь за свой стол и начинаю перекладывать бумаги с места на место, понимая, что только что по мне прошла лавина под названием Антон Яров. Руки начинают дрожать и, подняв глаза, вижу, что Нина Ивановна все еще наблюдает за мной с каким-то странным выражением на лице. Не понимаю, осуждение это, жалость или сочувствие? Поэтому, продержавшись еще секунды три, со стоном поражения роняю голову на столешницу.

- Все так плохо? - спрашивает женщина стальным голосом.

Отрываю голову от стола и жалобно смотрю на нее. Она вопросительно выгибает бровь, и я наконец произношу:

- И да, и нет. Просто он такой... - развожу руками и поворачиваю голову в сторону кабинета босса, — напористый, такой несгибаемый, такой бескомпромиссный собственник, — наконец заканчиваю свою тираду.

Нина Ивановна кривит губы в усмешке и жестко произносит:

- Он целеустремленный. Если решил, что что-то хочет, то обязательно этого добьется.

- Черт.

- Да, дорогая, боюсь, что если тебя это не устраивает, то придется переехать на другую планету, потому что ближе он достанет, — Нина Ивановна вскидывает брови, изрекая эту возмущающую истину.

- Пойду тогда брошусь под машину, — вяло мямлю, беру сумочку и выхожу из-за стола.

- На обратном пути, будь добра, захвати мне ванильный латте и круасан с корицей, — как ни в чем не бывало произносит Нина Ивановна.

Тяжело вздохнув, выхожу из приемной. На улице накрапывает легкий дождь, и заметно похолодало. Запахиваю плащ плотнее и бреду в сторону ближайшей кофейни. Мне нужно проветрить мозги, и сделать я это могу только вдали от Ярова. Ну почему это так должно было произойти? Я и Антон! Да мы разные как небо и земля, как Венера и Юпитер, как Надежда Бабкина и Моргенштерн, как… Ладно, чего уж там? Мне почти двадцать три, но не разу я не встречала мужчину, который бы настолько потряс мое воображение и заставил пересмотреть свои взгляды на жизнь! Может, пусть все идет своим чередом? Зачем бороться с ветряными мельницами, если надвигается ураган? Он прав, я хочу его, и глупо это отрицать, но пусть хотя бы это произойдет на моих условиях, а не на его. В конце концов, именно я должна решить, когда все должно случиться между нами.

Мне нужна группа поддержки, слова утешения или хотя бы маленький знак, что я свернула в правильном направлении. Достаю телефон из кармана и набираю номер Наты. Она моя подруга с девятого класса и знает меня как никто другой. Я просто уверена, что она сможет меня приободрить. Через несколько мучительных гудков слышу запыхавшийся голос подруги:

- Мелкая, как дела? Твой Давид уже соблазнил тебя? Как это произошло? Хочу все знать! - тараторит без устали она, не давая вставить мне не единого слова.

- Привет, Ната! Я тоже рада тебя слышать! Как сама? Как твой проект? - вместо ответа спрашиваю нудным голосом.

На том конце стоит пугающая тишина, и не уверена, что подруга слышит меня, поэтому жалобно шепчу:

- Ната, ты там?

- Все так плохо? - она говорит тихо, на выдохе, но я представляю, как она замирает на месте и вопросительно выгибает бровь.

- Если честно, я еще не разобралась, — неуверенно шепчу в трубку.

Снова вдох и снова протяжное:

- Он передумал?

- Нет.

- Он хочет тебя?

- Да.

- Он говорил с тобой об этом?

Это смахивает на допрос, и мне становится смешно.

- Он не только говорил, но и действовал! - говорю усмехаясь.

- Тебе понравилось?

- Да, — что греха таить, это было возбуждающе волнительно.

- Ты хочешь продолжения? - Ната, словно бульдог, вцепилась в меня мертвой хваткой, не оттащить.

- Да или нет. Я не знаю. Все слишком сложно.

- Что сложного-то, Лера? - разочарованно выдыхает она. — Ты встретила потрясающего мужика, который хочет тебя, а самое главное - ты хочешь его. Ты женщина, он мужчина, все что происходит между вами естественно и прекрасно.

- Ну я не знаю, — снова скулю в трубку.

- Калерия, то, что ты боишься, это естественно. В конце концов, ты впервые на моей памяти испытываешь такие чувства к мужчине. Расслабься, и пусть все идет своим чередом.

- Наверное, ты права, — все же сдаюсь под ее железными аргументами.

- Я знаю, мелкая. Я всегда права, — жизнерадостно кричит подруга в мое ухо, чуть ли не хлопая в ладоши. — Только мой тебе совет! Мужика нужно как следует помариновать, чтобы он дозрел. Когда быстро сдаешься, он так же быстро теряет к тебе интерес.

- Уверена? - для меня это слишком странная логика, но кто я, чтобы спорить с гуру отношений.

- Ага, к гадалке не ходи.

- Ладно. Мариновать, так мариновать, — неуверенно шепчу и отключаю телефон.

Наконец, придя к какому-то пониманию как мне поступить, покупаю кофе, круасан для Нины Ивановны и кусок торта «Наполеон» для переговоров о своем будущем. С этой поклажей отправляюсь прямо на поле боя. Когда поднимаюсь на наш этаж, Нина Ивановна говорит, что у Антона срочное совещание и с удовольствием забирает свой кофе. Не торопясь скидываю плащ, стряхивая с него капли дождя, беру поднос, на который водружаю два кофе, тарелку с тортом и две вилки.

- Решила прикормить? - с легкой долей ехидства интересуется Нина Ивановна

Тяжело вздыхаю, но кривлю губы в подобии улыбки и честно отвечаю:

- Решила немного поторговаться.

- Мудрое решение, — говорит эта странная женщина и вроде бы улыбается уже мягче.

- Нина Ивановна, я обязательно когда-нибудь все объясню, но сначала должна сама разобраться.

Женщина делает глубокий вздох и наконец произносит:

- Лера, ты никому ничего не должна. Если ты решила, что о тебе здесь дурно подумают, то ты ошибаешься, - Нина Ивановна внимательно смотрит мне в глаза и очень строго, как может только она, выговаривает, — пока вчера ты не вошла в приемную, он все утро как сумасшедший пытался найти маленькую девушку с необыкновенно-синими глазами.

- Что? - у меня даже очки на лоб полезли.

Нина Ивановна смеется и терпеливо объясняет:

- Как только ты пришла, я сразу же поняла, что ты та самая, кого он искал. Что это только вопрос времени, когда он проявит свои варварские замашки и заявит на тебя права. Ты доказала, что не просто очередная пустышка в его руках, а человек с характером и принципами.

И пока я пыталась прийти в себя от ее монолога она продолжила:

- Ты только помучай его немного, не сдавайся сразу.

- Почему? - смеюсь сквозь слезы, радуясь что меня поняли и не осудили напрасно.

- Как почему, Лера? - удивленно поднимает брови Нина Ивановна. — Ради всех женщин на земле, — она мне весело подмигивает и серьезно добавляет, — к тому же, он быстро теряет интерес к легкодоступным женщинам.

Ее слова шокируют меня, но, с другой стороны, мне становится легче. На душе уже не так сильно скребут кошки, и вроде бы появляется надежда на светлое будущее. Дверь кабинета босса открывается, и оттуда выходят два человека. Еще мгновение, и звонок телефона на столе приглашает зайти меня в святую святых.

На трясущихся ногах с подносом в руках захожу в кабинет, где за своим столом сидит Антон и не отрываясь смотрит на меня через оправу дорогих очков. У меня даже ноги подкашиваются от увиденного. В очках он кажется еще более важным, деловым, недосягаемым что ли. Ладно, Лера, не время давать задний ход. Ставлю поднос на стол для совещаний и кивком головы приглашаю Антона присоединиться. Он явно озадачен и мои смущением, и загадочным выражением на лице, но подчиняется и проходит на указанное место.

Мы садимся друг напротив друга, и я молча протягиваю ему вилку. Антон берет прибор, и его губы дергаются от едва сдерживаемой улыбки. Сама понимаю, что веду себя неадекватно, но мне ужасно неловко начинать этот разговор.

- Что-то мне подсказывает Калерия, что этот торт здесь не случайно, — все-таки первым начинает Антон, внимательно за мной наблюдая.

- Это торт переговоров, - киваю головой в знак согласия, не отрывая от него взгляда.

У меня есть четкая мотивация, и завалить это дело я не могу.

- О чем будем договариваться? - осторожно спрашивает Антон.

- О моей капитуляции.

Его глаза загораются, и я вижу там триумф. Подождите, Антон Петрович, это только приманка!

- Я думал, мы все уже решили, — мягко улыбается он.

- Мы определились, что нас тянет к друг другу, и это неизбежно, — совершенно серьезно, без тени юмора, напоминаю я.

- Неизбежно, Лера, — Антон смотрит мне в глаза и отламывает кусок торта.

В кабинете становится на градус теплее, и я делаю громкий выдох. Тоже отламываю кусочек и сую в рот, медленно снимая десерт губами. Антон не отрываясь следит, как торт исчезает с вилки, а потом на мгновение закрывает глаза и быстро стягивает очки с носа.

- Так что конкретно ты хотела бы обсудить? — взявшись за переносицу, спрашивает он.

Тоже снимаю очки и кладу на стол, а потом отпиваю кофе и смело произношу:

- Место и время.

Он смотрит на меня не моргая, потом, прочистив горло глотком кофе, отвечает:

- Моя постель, в любой момент, когда ты будешь готова.

Попался! Неимоверным усилием воли сдерживаюсь, чтобы не улыбнуться во весь рот и не захлопать в ладоши. Снова отламываю торт и медленно сую в рот. Тщательно прожевываю и совершенно неосознанно облизываю губы. И именно в тот момент, когда Антон не отрываясь жадно смотрит на мой рот, произношу то, ради чего все это затеяла.

- Хорошо, что ты так сказал, — усыпляя его бдительность, тихонько шепчу. — Но именно как раз время я и хотела попросить.

- Что?

- Время, чтобы привыкнуть к мысли, что то, что должно произойти между нами, неизбежно. Мне нужно время, чтобы привыкнуть. Чтобы быть готовой.

С кислым выражением на лице Антон откладывает вилку, словно это не торт, а яд, берет стакан с кофе и, с тоской посмотрев на меня, осторожно спрашивает:

- Сколько?

- Месяц, — быстро выпаливаю, но когда он давится кофе и начинает кашлять, то уже менее уверенно продолжаю, — думаю, месяца мне вполне хватит.

Прокашлявшись, Антон вскакивает с места, отодвигает и мой кофе, и мой троянский торт.

- Лера, я взрослый мужик! Мне тридцать пять лет! По-твоему, разумно мне предлагать такое? — вопит он возмущенно, расхаживая по кабинету, словно тигр в клетке. — И что, по-твоему, между нами должно произойти такого, чтобы ты могла готовиться к этому месяц?!

Сижу низко опустив голову и молчу. Нельзя отступать. Если уступлю, то уже сегодня вечером окажусь там, где пока не готова оказаться.

- Нет, ну ладно неделю, — продолжает бушевать он. — Ну две. Но не месяц же!

Он останавливается передо мной и, уперев руки в бока, смотрит, как на врага, который пытается забрать у него любимую игрушку.

- Что ты молчишь? - наконец выдыхает он.

- Согласна на две недели, — вскакиваю с места и, подбежав к нему, радостно целую в щеку. — Договорились.

Вижу, каким возмущением загораются его глаза, и решаю, что пора бежать, пока еще есть такая возможность. Схватив очки и кофе, радостно выбегаю из кабинета и, лучезарно улыбнувшись Нине Ивановне, победоносно заявляю:

- Две недели!

Она долго смотрит на меня не моргая, а потом закатывает глаза и шепчет:

- Господи, храни нас всех. Чувствую, дорого обойдутся нам эти недели.