Глава 10

Все попытки, взять всё и поделить,

всегда заканчиваются на первом этапе — взять.

© Стас Янковский

- Яров, я каждый день прихожу в зал на полчаса раньше, и ты все время здесь, — кричит мой друг Макс Романовский. — Ты к олимпиаде готовишься?

Убираю руку от штанги и протягиваю для пожатия. Макс крепко жмет в ответ и, прижавшись своим плечом к моему, другой рукой хлопает меня по заднице. Это наше приветствие на троих, больше таких вольностей я ни с кем не позволяю и не допускаю.

- Семен? - смотрю вопросительно на Макса, но он лишь отрицательно качает головой. — Ясно.

Семен - наш друг и партнер, мы часто втроем занимаемся в зале, но сейчас он большую часть времени проводит со стаканом, чем в кругу друзей.

- Так, что тебя так рано привело в зал? - спрашивает Макс, заходя на беговую дорожку.

- Много дел, — коротко отрезаю, не желая углубляться в детали. — Как сам? Как семейная жизнь?

- Ой, Тоха, прекрасно! — улыбается счастливый сукин сын. - Правда Лиза все чаще заговаривает о втором ребенке, а я пока еще от первых родов не отошел, — и он с ужасом передергивает плечами.

- Не ожидал, что ты такой хлюпик, — бурчу, скорей, чтобы позлить его, нежели обидеть.

Но с Романовского как с гуся вода. Эта сволочь счастливо женат вот уже полтора года на девчонке, по которой сох целых четыре года. Она была замужем за другим и Макс держался в стороне, доставая только нас своими стенаниями. Но как только появился шанс, он его не упустил и теперь пылинки сдувает со своей Лизы и их маленькой дочки Алисы.

- Я пообещал, что как только мы переедем за город, то сразу начнем расширять нашу семью. Дом готов, осталось только лоск навести, и можно заезжать, а я все тяну.

- Почему? - удивляюсь его мучениям.

Макс, продолжая бежать, поворачивает ко мне голову и честно отвечает:

- Боюсь, — и видя мой непонимающий взгляд, добавляет, — боюсь ее потерять. Не хочу искушать судьбу.

- А как же родить сына?

- Да у меня прелестная дочь, вполне могу обойтись без сына, — смеется он. — Я окружен прекрасными созданиями, которые любят и боготворят меня. Что еще нужно мужчине?

- Счастливая ты сволочь, Романовский. Морду тебе набить что ли? - пыхчу, снова схватившись за штангу.

Продолжая невозмутимо бежать, Макс отвечает:

- Морду бить - это к Семену, мне еще жену соблазнять этим лицом.

Тьфу, говнюк. Злюсь и жму штангу, а самому аж разреветься хочется. Неделя уже прошла, а с Лерой я не продвинулся и на полшага. Она предельно мила, но той страсти, что была в моем кабинете и след простыл. Порой кажется, что мне все привиделось.

Я дарил ей цветы, приглашал в ресторан, был предельно внимателен и заботлив, но она как будто отключилась. Сбой всех систем. Словно кто-то вырубил рубильник и стер все эмоции. Каждое утро и каждый вечер я получаю невинный поцелуй школьницы, и как только пытаюсь зайти чуть дальше, нарываюсь на холодную стену отчуждения. Калерия замирает словно глыба льда, и я сразу от нее отстаю, не имея никакого желания продолжать. Возможно такое, что я ошибся? И она совсем не та смешная, страстная, манкая, жаждущая девушка, которой была в тот далекий вечер? Черт все подери!

- Яров, успокойся, — слышу голос со стороны. — Что тебе сделала эта штанга? За что ты пытаешься ее задушить?

Трясу головой и понимаю, что обхватил штангу двумя руками и что есть силы сжимаю ее, не делая больше ни одного движения. Откладываю ее в сторону и сажусь на скамейку, вытирая пот полотенцем.

- Тоха, у тебя проблемы? - спрашивает Макс.

Он давно сошел с беговой дорожки и стоит, отжимая гантели, внимательно наблюдая за мной. Знаю на тысячу процентов, что если бы я попросил, Макс сделал бы для меня невозможное. В бизнесе, партнерстве, в дружбе он всегда был рядом и подставлял свое надежное плечо. Но как объяснить счастливо женатому мужику, что у меня проблемы с девушкой? И он ничего в этом случае сделать для меня не сможет.

Наконец тяжело вздохнув бурчу:

- Я вроде как познакомился с девчонкой. Она другая! Не такая, как все. Но вместо счастья, о котором ты говоришь с таким упоением, она пока мне только вывернула все нутро и лишила покоя.

Макс стоит с комическим выражением на лице, совершенно забыв про свои гантели. Еще мгновение, и он начинает ржать во все легкие, согнувшись пополам. Что же, эту реакцию я заслужил. Когда-то через это прошел сам Макс, и я все время подтрунивал над ним, не понимая его метаний. Подумаешь, девчонка. Всегда можно найти другую. А сейчас я сам страдаю любовным недугом, не желая никем ее заменять.

- Значит, все же спаринг, Максимка, — тихонько бубню, прерывая веселье друга.

После того, как мы сорок минут выколачивали дурь из друг друга, мне вроде бы стало легче. Макс ворчал и кряхтел, что не сможет теперь отрабатывать супружеский долг и жена от него уйдет. Но мы оба знали, что это неправда. Лиза действительно любила этого сукина сына и скорее будет за ним ухаживать и всячески ублажать, чем покинет.

Спортивный комплекс, в котором мы занимались, находился на первом этаже нашего же дома. Поэтому в лифте, поднявшись на девятый этаж, на прощание мы хлопнули друг друга по задам и пошли зализывать раны. Вставая под теплые струи душа и намыливая себя, я каждой мышцей чувствовал дружеские удары своего напарника, надеясь, что ему так же плохо, как и мне.

По дороге на работу я, как и всю предыдущую неделю, заезжаю за Калерией. Она выходит из подъезда, подходит к машине и, усевшись на сиденье, мне улыбается.

- Привет, — смущенно шепчет она.

- Привет, — шепчу в ответ и наклоняюсь к ней для поцелуя.

Девушка безропотно подставляет губы и легко чмокает меня. Вот и все приветствие. Не то что бы я напрашивался на бурный секс по утру, хотя это было бы совсем не лишним, но больше участия и энтузиазма не помешало бы. Она никогда не проявляет инициативу. Сама вроде бы не против моих поползновений, но на этом все.

Начинаю злиться и, отодвинувшись от нее, жму на педаль газа.

- Все хорошо? - робко спрашивает она, а мне хочется заорать, что «нет».

Ничего не хорошо. Все отвратительно! Вот уже целую неделю я жду от нее хоть какой-то инициативы, а получаю лишь детский поцелуй в лучшем случае. Уже чувствую себя каким-то извращенцем, соблазняющим невинную крошку. Тьфу. Антон Яров носится с девственницей-малышкой, хотя мог иметь любую, только пальцем помани. Но нет, мы ведь не ищем легких путей.

- Нормально, Лера, — вместо всего того, что действительно на языке, отвечаю грубо.

Она закусывает свою пухлую губу зубами и озабочено хмурит брови. «Господи! Где я так нагрешил-то?!», - кричу в душе, а наяву лишь плотней смыкаю рот.

Так, в полной тишине мы доезжаем до офиса и поднимаемся на наш этаж. Лера семенит за мной, а я стараюсь скорее скрыться за стенами своего кабинета и не видеть ее. По ее должностным инструкциям, она должна мне принести кофе и подготовить рабочее место! Это я не учел и, когда через десять минут она пришла с чашкой в кабинет, у меня даже в ушах зашумело.

- Спасибо за кофе, дальше я сам, — пытаясь отделаться от нее как можно скорей, начинаю включать компьютер.

- Но я думала, что это моя работа, — начинает возражать девушка, но после моего тяжелого взгляда, посланного ей, ретируется.

Когда-то она возражала на каждом шагу и цитировала очередную умную мысль, но всегда отстаивала свое мнение. Сейчас превратилась в гребаного оленя, который начинает метаться, очутившись в свете фар.

К обеду ситуация усугубилась еще больше. На совещании Калерия как всегда со своим блокнотом вошла в кабинет. Я настолько был увлечен обсуждением текущего проекта и теми изменениями, которые были внесены без моего ведома, что не уступил ей места. Девушка, окинув взглядом обстановку, решила, что может присесть за общий стол с архитекторами. На ее беду, единственное свободное место было рядом именно с Вячеславом Смородиновым. Не задумываясь о последствиях, она разместилась на единственном стуле, а ее сосед услужливо пододвинул его.

Когда красные пятна замелькали у меня перед глазами, я подумал, что это инсульт. Потом понял, что моя реакция была вызвана тем, как Калерия улыбнулась Смородинову и кокетливо заправила прядь волос за ушко.

Мне, значит, сопливые поцелуи, а ему улыбка в сто ватт. С неимоверным усилием я оторвал бешеный взгляд от этой парочки и, сделав пару вдохов и выдохов, продолжил говорить. Все, абсолютно все, были свидетелями моего состояния, и этого стерпеть я уже не мог. Закончив совещание, по итогом которого двоим был объявлен выговор, троим предупреждение, а Смородинов был уволен, я понял, что нужно бежать, пока не наворотил дел еще.

Собрав свои вещи и выключив компьютер, выхожу из кабинета в приемную и сквозь зубы произношу:

- Меня сегодня больше не будет, все рабочие вопросы - в понедельник.

Когда Нина Ивановна и Калерия на меня удивленно смотрят, я лишь рявкаю:

- Лера, вызови сегодня такси, не смогу тебя подвезти.

И решив, что больше уже не могу оставаться рядом с ней, поворачиваюсь и иду к лифтам.

- Антон, — слышу голос девушки и нетерпеливо разворачиваюсь в ожидании, когда она подойдет.

Она выглядит озабоченной и даже расстроенной, но я настолько зол, что меня это не трогает.

- Что случилось? - спрашивает она, подойдя ко мне. — Ты сердишься на меня?

Девушка кажется действительно обеспокоенной моим состоянием, и сделав шаг навстречу, тяну руку к ее лицу. Она сразу вся сжимается и судорожно выдыхает, словно ей неприятно мое прикосновение.

- Иди работай, Лера, — устало отвечаю ей, разворачиваюсь и ухожу.

Сажусь в машину, завожу двигатель и долго смотрю перед собой в одну точку. Какого хрена эта девчонка делает со мной? От злости бью руками по рулю и давлю на педаль газа. Эта пигалица в свои двадцать три года вертит мной, как хочет, а я как придурок прыгаю перед ней на задних лапках. Пора это заканчивать. Хватит! И чего я придумал себе, что она какая-то особенная? Обычная, как миллионы вокруг! Если бы она относилась ко мне так же, как я к ней, Калерии не понадобилось бы ни две недели, ни одной, чтобы быть со мной. Надо же, ей понадобилось время, чтобы свыкнуться с мыслью, что мы можем быть вместе! Чушь! И я как последний глупец повелся на это.

С каждой минутой, с каждой мыслью я завожусь все больше и больше. Злость распирает мое нутро, не давая соображать рационально. Лишь когда я затормозил у клуба «Пятница», то смог в первый раз нормально выдохнуть. Поскольку время было только три часа дня, народа еще не было. Обычно клуб в дневное время принимал посетителей с понедельника по четверг. Сегодня пятница, значит вход для клиентов будет только с пяти вечера. У меня было еще пара часов, до первых гостей, поэтому я мог себе позволить посидеть в относительной тишине, нарушаемой только персоналом.

Зайдя в здание, поздоровался на входе с охраной, прошел в бар, где бессменный бармен Рома, уже знающий мои предпочтения, услужливо ставит передо мной стакан с гранатовым соком.

- Плесни-ка туда водки, Ром, — решаю, что вполне сегодня могу нарушить свои же правила.

- Так, так, так, — слышу знакомый голос и оборачиваюсь, чтобы поздороваться с Давыдовым.

- Ден, как жизнь?

Это скорей формальность, и мы оба это прекрасно осознаем.

- Нормально, Антон. Присядем? - Ден внимательно смотрит на меня, пытаясь понять мое настроение.

Взяв свой стакан, делаю глоток и слегка морщусь. Отстой! Из-за этой пигалицы, я такими темпами превращусь в горького пьяницу. Мы садимся за столик, предназначенный для хозяев этого заведения, за который посторонним вход строго запрещен.

- Что новенького? - нехотя интересуюсь, хотя, если честно, то мне наплевать.

Знаю, у Дена всегда все под контролем. Он регулярно отсылает отчеты, и даже если бы мне захотелось к чему-то придраться, то с большой вероятностью, я бы не нашел к чему.

- Я собрал досье на твою девчонку. Взглянешь?

Вот что за дерьмо? Куда бы я не пытался скрыться от нее, она меня везде достает. Сбежав сюда, чтобы отвлечься, я снова вынужден выслушивать отчет о ней, который сам же и просил.

- Ну раз без этого нельзя, — нехотя бурчу, — то давай.

- Яров, у тебя все нормально? - Ден морщит лоб и с тревогой смотрит на мое странное поведение.

Поднимаю на него глаза и пристально смотрю несколько долгих минут. Наконец Ден не выдерживает и, пожав плечами, сует мне в руки папку.

- Это все, что удалось найти на нее, — начинает отчет Давыдов. — Калерия Калимерис, родилась на полуострове Мани, это южная часть Греции. Мать - русская, отец — грек. Познакомились в России, когда он приехал по обмену опытом с местными.

Снова поднимаю на Дена глаза и вопросительно выгибаю бровь, ожидая пояснений.

- Он был архитектором, очень увлекающимся русской архитектурой. С женой познакомился на какой-то вечеринке для богемы, и больше они не расставались. Она всю жизнь занималась балетом и была такая же мелкая, как твоя Калерия. Ее родители не одобряли этот союз, и молодым пришлось жениться тайно. Мать Калерии сбежала от своих строгих родителей вслед за мужем в Грецию.

Смотрю на детские снимки Калерии, которые Дену удалось достать, и усмехаюсь. В детстве она была еще более худой, казалось, состоящей из одних рук и ног. Непослушная грива волос, торчащая во все стороны, явно раздражала малышку с фото, и она держала ее обеими руками, с силой прижимая к голове.

- Родители Калерии погибли в автокатастрофе, когда ей было двенадцать. Неизвестно по какой причине, но родственники со стороны отца отказались от нее. В итоге девочку привезли в Россию к бабушке с дедом. Те взялись за девчонку основательно и отдали ее сразу в художественную, музыкальную и танцевальные студии.

Удивленно смотрю на Дена, а он лишь качает головой и продолжает:

- Судя по оценкам, она не преуспела особо ни в чем, кроме художественной школы. Ну это и понятно, потому как с детства мечтала стать архитектором как отец. Бабушка с дедом, конечно же, были против, но справиться с ней не смогли. Калерия с отличием закончила школу и втихаря от стариков поступила в архитектурный. Благодаря трасту родителей, у нее есть неплохие сбережения, за счет которых она и живет. Как только ей исполнилось восемнадцать, она съехала от стариков и сняла квартиру со своей школьной подругой Натальей Синициной, которая была с ней в тот вечер, когда вы познакомились.

Ден переводит дух и заканчивает:

- Вот, пожалуй, и все, — говорит он и добавляет, — ах, да еще забыл упомянуть. В институте у нее вроде был поклонник, который усердно ее добивался, но девушка славилась тем, что цитировала известных классиков. Пару раз отшив паренька подобным образом, получила прозвище «Лера Новодворская1», в честь сам знаешь кого. В других отношениях замечена не была. Вот теперь, пожалуй, все.

Продолжаю перелистывать отчет и отмечать для себя некоторые детали. Ей, оказывается, двадцать два года и только через полтора месяца будет двадцать три. Она не говорила мне, и это тоже жалит. Калерия вообще много о чем умолчала, и в том состоянии, что я находился сейчас, каждая недомолвка разъедала мою душу словно яд. Ден оставил меня наедине с отчетом и моим стаканом, чтобы я смог все спокойно изучить. Только напиток давно закончился, как и мое спокойствие. Я все больше и больше распылял себя, обвиняя девушку в том, о чем она молчала. Молчала — значит не доверяла.

- Антон, привет, — слышу томный голос.

Отрываю взгляд от отчета и непонимающе смотрю на девушку, которая стоит передо мной. Марина работает администратором в клубе, и пару раз между нами был секс. Вспоминаю, что она была очень активной и услужливой. Еще вспоминаю, что она питала какие-то иллюзии по поводу наших отношений, и мне пришлось быстро ее разочаровать. Девушка не вызывала у меня никаких особых эмоций, но чтобы выкинуть из головы синеглазую пигалицу, вполне могла сойти. Еще раз смотрю на нее и, наконец, улыбаюсь.

- Марина, присаживайся. Какие планы на вечер? - интересуюсь я и, посмотрев в сторону бара, показываю знаком, чтобы обновили мой стакан.

Пора заканчивать этот детский сад!_______________

1Имеется ввиду Валерия Новодворская - Советский диссидент; российский публицист и политик. Новодворская так и не вышла замуж и не обзавелась семьёй. Ее личная жизнь потерпела фиаско по той причине, что женщина все силы отдала политической деятельности.