Глава 12

Собирались мы уже в полной темноте, хотя по-настоящему прохладнее так и не стало. Нагретая за день земля продолжала отдавать тепло, воздух под кустами стоял тяжёлый, пропитанный пылью, запахом сухой травы и нашего пота. После целого дня почти без движения мышцы затекли настолько, что первые несколько минут приходилось буквально заставлять себя сгибать ноги и плечи, не обращая внимания на боль.

Самуэл первым выбрался из зарослей, внимательно осмотрел следы возле нашего укрытия и ещё раз прошёл по ним пучком сухих веток. Мы выходили по одному, наступая точно туда, куда ступал проводник. Последним шёл Богдан, поправляя сдвинутую траву и поднимая ветки, которые могли выдать направление нашего движения.

К дороге не приближались. Самуэл сразу увёл нас на восток, туда, где, по его словам, начиналась старая охотничья тропа. Найти её без проводника было бы невозможно. Даже когда он показал на землю, я увидел лишь узкую полосу чуть менее густой травы между кустами. Никаких человеческих следов, колеи или сломанных веток не было. По этой тропе давно ходили только звери, да и те, судя по всему, не слишком часто.

Самуэл двигался первым, я шёл за ним, затем Али и Богдан. Дистанцию держали небольшую, чтобы не потерять впереди идущего в темноте, но и не собираться плотной группой. Светом не пользовались совсем. Даже компас я проверял, прикрыв светящийся циферблат ладонью.

Первые два километра прошли почти без остановок. Тропа тянулась вдоль неглубокого оврага, то спускаясь на его дно, то поднимаясь на склон. Под ногами лежал твёрдый песок, местами прикрытый тонким слоем сухой листвы. Идти было сравнительно легко, хотя каждый неосторожный шаг отзывался хрустом, который в ночной тишине казался оглушительным.

Постепенно растительность изменилась. Акаций стало меньше, зато появились высокие деревья с широкой кроной, а трава вокруг них была примята многочисленными звериными тропами. Самуэл несколько раз останавливался и приседал, разглядывая землю. Один раз он показал на огромный след, почти с мою ладонь.

— Леопард? — тихо спросил Али.

Проводник покачал головой и провёл ладонью над землёй, показывая высоту.

— Лев.

Али посмотрел на меня.

— Что-то в последнее время мне всё больше нравятся Афганские горы, хотя я их к концу срока уже терпеть не мог.

— Всё познаётся в сравнении дружище.

Шутка получилась так себе, но Али усмехнулся. Напряжение немного отпустило, хотя всего на несколько минут. Где-то далеко действительно несколько раз донёсся низкий протяжный рык, и после этого каждый куст стал выглядеть ещё подозрительнее.

Примерно через два часа охотничья тропа вывела нас к пересохшему руслу. По дну тянулся спрессованный ветром и солнцем песок, местами покрытый трещинами. Берега поднимались всего на метр-полтора, но этого хватало, чтобы скрыть нас от случайного взгляда. Самуэл показал вперёд.

— Ферма там. Недалеко.

— Насколько недалеко?

Он задумался, потом показал три пальца.

— Три километра?

Самуэл кивнул. Я остановил группу. До сих пор мы просто двигались к цели, теперь начиналась настоящая работа. Чем ближе находилась ферма, тем выше была вероятность встретить охранение или патруль.

— Дальше медленно, — шепнул я. — Самуэл впереди. Я за ним, мой правый сектор. Богдан замыкает. Али следит за левым берегом. Если контакт, сами огонь не открываем, пока я не прикажу. Если нас не заметили, пропускаем.

Парни молча кивнули. По руслу шли ещё около километра. Несколько раз попадались свежие следы колёс, пересекавшие песок поперёк. Они были уже не такими глубокими, как на основной дороге, но машины здесь явно проходили. В одном месте земля оказалась примята гусеницами.

Через несколько минут Самуэл неожиданно замер и медленно опустился на колено. Мы повторили его движение. Впереди ничего не было видно, но через несколько секунд я услышал негромкий металлический щелчок, затем тихое покашливание. Звук пришёл сверху, с правого берега русла. Кто-то находился совсем рядом.

Я осторожно подполз к Самуэлу. Он указал вверх и немного вперёд, затем поднял два пальца. Двое. Мы пролежали несколько минут, вслушиваясь. Иногда сверху доносился шорох, скрип ремня, едва различимый звук шагов. Пост находился метрах в сорока от нас, хорошо замаскированный среди кустов. Снизу его не было видно вообще. Я показал отход назад.

Мы отползли по собственным следам метров на сто и выбрались из русла, с другой стороны. Самуэл повёл нас в обход, но не успели мы пройти и двухсот метров, как впереди снова мелькнул слабый огонёк. Он появился всего на секунду, вероятно кто-то прикрыл ладонью сигарету, но этого хватило. Второй пост.

На этот раз мы увидели его немного лучше. Под большим деревом темнел низкий навес, накрытый ветками. Рядом сидели двое солдат, ещё один стоял чуть в стороне, опираясь на оружие. Пост был вынесен вперёд, а подходы к нему просматривались сразу с нескольких направлений. Мы снова отступили.

Теперь стало ясно, что случайным патрулём дело не ограничивается. Ферму охраняли заранее выставленные пикеты, причём расположены они были грамотно, с учётом рельефа и возможных маршрутов скрытого подхода. Пересохшее русло, которое казалось идеальным укрытием, тоже контролировалось. Я достал карту и, прикрывшись плащ-палаткой, отметил оба обнаруженных поста. Между ними было около трёхсот метров. Если охранение стояло по всему периметру с такими же интервалами, вокруг фермы получалось настоящее кольцо.

— Может, просто наткнулись на один участок? — прошептал Али.

— Сейчас проверим.

Мы повернули севернее, обходя ферму широкой дугой. Идти пришлось очень медленно. Самуэл постоянно останавливался, прислушивался, несколько раз возвращался назад и менял направление. Через полчаса мы нашли ещё один пикет.

Он был устроен иначе. Двое солдат сидели в неглубокой ячейке, выкопанной у корней поваленного дерева. Между кустами была натянута тонкая проволока, уходившая в обе стороны. Рассмотреть, что именно к ней подключено, издалека было невозможно, но вряд ли это была верёвка для сушки белья.

— Сигнализация, — едва слышно сказал Богдан. — Может, банки, может, ракета, может, что серьёзнее.

Я кивнул. Самое неприятное заключалось в том, что пост мы заметили случайно. Один из часовых ненадолго поднялся и прошёл несколько шагов, разминая ноги. Если бы он продолжал сидеть, мы могли подойти значительно ближе и сами влезть в сигнальную систему.

Следующие два часа ушли на то, чтобы обойти ферму с северо-востока. Мы не приближались к предполагаемому центру ближе чем на километр, но даже на таком удалении несколько раз сталкивались со следами охранения. Где-то были примятые тропы, где-то свежие окурки, где-то следы обуви и остатки пищи, не очень тщательно закопанные в земле. Один раз в темноте прошёл патруль из четырёх человек. Солдаты двигались без света, держали интервалы и время от времени останавливались, слушая ночь.

Это уже были не расслабленные бойцы, которых мы видели утром возле дороги. Эти знали, что находятся на охране важного объекта.

Мы пропустили их, лежа в высокой траве всего в двадцати метрах. Один из солдат остановился почти напротив Богдана, долго всматривался в темноту, затем тихо свистнул. Издалека пришёл такой же ответ. Система опознавания. Патруль пошёл дальше только после ответа с ближайшего поста. Когда их шаги стихли, мы ещё несколько минут не двигались. Я чувствовал, как по виску ползёт какое-то насекомое, но даже не попытался его стряхнуть. Богдан лежал рядом настолько неподвижно, что я не слышал его дыхания.

— Вот суки, плотно обложили, — прошептал он, когда патруль окончательно удалился.

— Да. Значит, внутри что-то серьёзное.

К ферме мы приблизились с востока уже глубокой ночью. Здесь местность немного поднималась, и через просветы между деревьями иногда удавалось увидеть слабое зарево, будто за несколькими рядами кустов светили фонари. Свет был тщательно замаскирован сверху и со стороны дороги, но с возвышенности его всё же можно было заметить. До самих построек оставалось не меньше километра. Ближе пройти незамеченными было почти невозможно.

Перед нами лежала открытая полоса редкой травы шириной метров двести. За ней начинался плотный кустарник, а ещё дальше, судя по редким звукам и отблескам, находилась ферма. На краю кустов мы заметили четвёртый пост. Потом ещё один, немного южнее.

Охранение располагалось не хаотично. Посты стояли так, чтобы перекрывать все естественные подходы, а промежутки между ними патрулировались. Где позволял рельеф, часовые сидели на возвышенностях. Овраги и русла контролировали отдельные группы. В нескольких местах, судя по проволоке и аккуратно убранной растительности, были выставлены сигнальные заграждения. Ферма действительно оказалась окружена плотным кольцом.

Я вытащил блокнот и начал наносить всё, что мы успели обнаружить. Четыре точно установленных поста, два предполагаемых, маршрут одного патруля, возможная линия сигнализации. Даже по неполной схеме было ясно, что прорваться через охранение без шума почти невозможно.

— Обойти южнее? — спросил Али.

Самуэл отрицательно покачал головой.

— Вода. Болото.

— А с запада?

Он снова покачал головой и показал руками дорогу, затем несколько раз коснулся пальцами земли, изображая колёса. Основной въезд и техника.

Я посмотрел на часы. До рассвета оставалось чуть больше двух часов. Мы потратили почти всю ночь и так и не увидели ни одного здания, не говоря уже о гаубицах. Зато выяснили главное: ферма не была заброшенным хозяйством, которое юаровцы использовали время от времени. Это был полноценный закрытый объект с подготовленной системой охраны. Так не охраняли склад продовольствия или место ночёвки роты солдат.

— Внутрь не лезем, — решил я. — Слишком плотно.

Али недовольно выдохнул.

— Всю ночь шли, чтобы теперь уйти?

— Мы уже нашли больше, чем рассчитывали. Если полезем дальше, найдут уже нас.

— Но гаубиц мы не видели.

— Увидим. Орудия должны выходить отсюда или возвращаться сюда. Нам не обязательно заходить на ферму, достаточно найти маршрут их движения.

Богдан поддержал меня:

— Серёга прав. Через такое кольцо без подготовки не пройдём. Даже если снимем один пост, его скоро хватятся. Патрули постоянно проверяют друг друга.

Я ещё раз посмотрел в сторону слабого зарева. Иногда оттуда доносился низкий гул двигателя, затем металлический лязг и короткие команды. Слов разобрать было нельзя, но на обычную ферму это место точно не походило. Где-то внутри работала техника.

Мы начали отходить тем же путём, но теперь двигались ещё осторожнее. Посты и патрули уже были нанесены на карту, однако охранение могло смениться, а новые часовые занять другие позиции. Самуэл повёл нас севернее, стараясь пройти между двумя обнаруженными пикетами.

В одном месте пришлось ждать почти двадцать минут, пока вдоль внешнего кольца пройдёт очередной патруль. После него появился ещё человек, на этот раз один. Он двигался медленно, часто останавливался и приседал, подсвечивая себе тусклым фонариком он, разглядывая землю. Следопыт. Я понял это по тому, как он работал. Солдат не просто смотрел по сторонам, а проверял участки возле тропы, касался травы и веток, несколько раз возвращался назад. Возможно, он осматривал подходы к постам после каждой смены.

— Завтра он наши следы найдёт? — сказал Али, не то утверждая, не то спрашивая.

— Хрен его знает. — Честно ответил я — обувь на нас юаровская, а следов тут полно. Если он не знает наизусть как выглядит каждая подошва ботинок роты охраны, может и пронесёт, а если нет, утром здесь будет полно людей.

— Хорошая перспектива.

Я посмотрел вслед следопыту, пока слабый свет его фонаря окончательно не исчез между деревьями. Надежда на то, что наши следы затеряются среди отпечатков охраны, конечно, оставалась, но строить на ней дальнейший план было нельзя. Мы слишком долго крутились возле внешнего кольца, несколько раз пересекали тропы, отползали назад и обходили посты, поэтому полностью раствориться в местности уже не могли.

Грамотному следопыту необязательно знать рисунок подошвы каждого солдата из охраны. Ему хватит примятой не в ту сторону травы, свежей царапины на коре или камня, недавно вывернутого из земли. Найдёт один подозрительный след, начнёт раскручивать дальше, поднимет тревогу, перекроет дороги, и тогда весь район превратится в ловушку.

Я показал группе остановиться и присел возле Самуэла. До рассвета оставалось около полутора часов. По первоначальному плану мы должны были отойти километров на пять, найти укрытие и переждать ещё один день, после чего следующей ночью продолжить поиск огневых позиций. Теперь этот план выглядел слишком медленным. До следующей ночи нам могли просто не дать времени.

— На дневку не встаём, — тихо сказал я.

Богдан сразу понял, к чему я веду.

— Работаем утром?

— Да. Следы, скорее всего, обнаружат после рассвета, когда начнут проверять подходы к постам. Значит, у нас осталось несколько часов, пока они ещё считают, что вокруг всё спокойно.

Али посмотрел в сторону фермы.

— Что хочешь успеть?

— Выйти на возвышенность, откуда будет видно район южнее фермы. Гаубицы на рассвете снова начнут работать. По вспышкам и пыли определим основную позицию. Запасные нанесём приблизительно, по вчерашним азимутам и дороге.

— Приблизительно? — переспросил Богдан.

— Точнее уже не получится. Если останемся ещё на сутки, нас найдут раньше, чем мы соберём достаточно данных. Передадим всё, что есть, и сразу начнём отход.

Богдан ненадолго задумался, затем кивнул.

— Другого выхода всё равно нет.

Самуэл слушал нас, переводя взгляд с одного лица на другое. Я показал на карте ферму, затем на невысокую гряду восточнее и изобразил руками вспышки выстрелов. Проводник понял и указал немного севернее.

— Холм. Камни. Видно далеко.

— Туда можно пройти незаметно?

Самуэл подумал и кивнул.

— Можно.

Мы продолжили отход на северо-восток, не удаляясь от фермы слишком далеко. Теперь требовалось не просто выйти из кольца охранения, а занять наблюдательный пункт до рассвета. Самуэл повёл нас через полосу колючего кустарника, затем по каменистому склону, где почти не оставалось следов. Идти пришлось медленно, но через час мы добрались до низкой каменистой гряды. Она тянулась с севера на юг и поднималась над окружающей местностью всего на двадцать или тридцать метров, но этого хватало, чтобы через редкие деревья просматривать значительную часть района.

Самуэл нашёл узкую расщелину между двумя крупными камнями. Сверху её прикрывали кусты, а впереди оставалась щель шириной не больше метра, через которую можно было наблюдать за местностью. До фермы отсюда было около четырёх километров, до предполагаемого района огневых позиций — немного больше.

Мы расположились так, чтобы не собираться в одном месте. Богдан лёг рядом со мной, Али чуть ниже, прикрывая тыл и готовя рацию, Самуэл занял позицию на противоположном склоне.

Небо на востоке уже начало светлеть. Ферму отсюда почти не было видно. Только верхушки деревьев, слабое зарево над ними и иногда мелькавшие между стволами огни. Зато южнее открывался широкий сектор, где дорога петляла среди холмов и редколесья.

Я достал карту и разложил рядом вчерашние записи. За день мы получили несколько азимутов, каждый немного отличался от предыдущего. Тогда это казалось следствием перемещения орудий между позициями. Теперь, имея точку фермы и примерное направление дороги, можно было хотя бы приблизительно восстановить расположение этих площадок.

Одна находилась почти прямо к югу, километрах в десяти или двенадцати от нашей прошлой дневки. Другая смещалась восточнее примерно на километр. Ещё одна, судя по дневным замерам, лежала западнее дороги. Точность выходила плохая, ошибка могла составлять несколько сотен метров, а где-то и больше, но для первого удара по району это было лучше, чем ничего.

— Вот основная дорога, — показал я Богдану. — Они не могут таскать гаубицы через сплошной буш. Значит, запасные позиции должны быть рядом с ней или соединяться короткими подъездами.

Он провёл пальцем по карте.

— Здесь низина, здесь старое русло, подходящее место и азимут пересекает.

— Значит, одну площадку ставим здесь. Вторую — восточнее, где вчера звук сместился левее. Третью. На то же расстояние в противоположную сторону.

— Погрешность будет большая.

— Знаю. Но ночью мы туда уже не полезем, а ещё один день нам никто не даст.

Я нанёс на карту три предполагаемых района. Обозначив квадратами. Передавать их как точные координаты я не собирался.

Первый выстрел прозвучал, когда солнце ещё не показалось над горизонтом. На таком расстоянии звук пришёл с небольшой задержкой, но перед ним мы увидели короткую вспышку далеко на юге. Почти сразу над деревьями поднялось серое облако пыли, растянувшееся в сторону дороги.

— Есть, — тихо сказал Богдан.

Следом вспыхнуло второе орудие, потом третье. Вспышки возникали в одном и том же секторе, но не в одной точке, а с небольшими промежутками. Скорее всего, орудия были рассредоточены вдоль края низины.

Я быстро взял азимут.

— Сто двадцать семь.

Богдан проверил по своему компасу.

— У меня сто двадцать девять.

Разница была допустимой. Я провёл линию от нашего наблюдательного пункта и сравнил её с вчерашними замерами. Она легла почти точно в середину старого русла, которое мы только что обозначили на карте. Теперь сомнений не осталось. Гаубицы стояли именно там.

Стрельба продолжалась несколько минут. После каждого выстрела над деревьями поднимались новые клубы пыли, и постепенно они слились в одно большое облако. Ветер тянул его на запад, открывая район после каждого порыва, и нам несколько раз удалось увидеть длинные вспышки почти у самой земли. Самих орудий различить было невозможно. Они находились слишком далеко и были скрыты рельефом, но для определения позиции этого уже не требовалось. Я привязал её к изгибу дороги, старому руслу и южному склону холма, после чего получил координаты с ошибкой не больше двухсот или трёхсот метров.

— Основная позиция есть, — сказал я.

— А остальные? — спросил Али.

Я показал ему карту.

— Остальные только предположительно. Вот здесь вчера работали утром, потом сместились сюда, а после обеда стреляли отсюда. Все три площадки лежат вдоль дороги или рядом с ней. Точных координат нет, но обозначим сектора.

— Авиации этого хватит?

— Чтобы проверить район — хватит. Особенно если ударят по ферме, основной позиции и дороге. Остальное пусть уточняют сами.

Примерно через двадцать минут стрельба прекратилась. Пыль ещё висела над деревьями, когда со стороны фермы донёсся гул двигателей. Машины мы не видели, только слышали, как звук постепенно смещается на юг. Скорее всего, к позиции шли грузовики с боеприпасами или тягачи, но наблюдать за ними дальше мы не собирались. Любое движение техники сейчас только подтверждало связь фермы с батареей.

Я подготовил сообщение. В него вошли координаты фермы, основная огневая позиция, количество орудий, которое удалось определить по вспышкам, направление дороги и три предполагаемых района запасных площадок. Отдельно указал, что координаты запасных позиций приблизительные и получены по звуковым азимутам предыдущего дня.

— Выходим, — сказал я Али.

Он развернул антенну, подключил гарнитуру и включил радиостанцию. Я не стал ждать назначенного окна. Выход на связь был не плановый, но на рации должен дежурить радость, так что наш сигнал точно примут. Слишком велика была вероятность, что следы уже обнаружили или обнаружат в ближайшие минуты.

Лапин ответил почти сразу. Али передал условный сигнал, затем начал передавать зашифрованные группы. Сеанс занял секунд сорок, не больше. В ответ запросили повтор координат основной позиции и района фермы. Я скрипнул зубами. Чем дольше рация оставалась включенной, тем больше шансов, что нас запеленгуют. Али передал их ещё раз, дождался подтверждения и выключил рацию.

— Приняли всё, — сказал он.

Я сложил карту и блокнот, убрал компас. Главная часть задачи была выполнена. Мы нашли базу артиллерийской группы, определили основную огневую позицию и обозначили район запасных площадок. Больше оставаться здесь было нельзя.

Почти сразу после окончания сеанса со стороны фермы послышался новый шум. Несколько двигателей заработали одновременно, затем донёсся короткий сигнал клаксона. Возможно, это не имело никакого отношения к нашему выходу в эфир, но проверять я не собирался.

— Уходим, — сказал я. — На северо-восток, к каменистым холмам. Без дневки, пока не оторвёмся минимум на десять километров.

Богдан поправил разгрузку.

— А если следы уже нашли?

— Тогда у нас небольшой запас времени. Пока поднимут людей, пока разберутся, откуда мы пришли и куда ушли.

— У них вертолеты есть и собаки наверняка.

— Поэтому по открытой местности не пойдём. Самуэл поведёт к воде и собьём след. Ходу парни, пара валить домой.

Проводник кивнул, уже поняв задачу. Он первым выбрался из расщелины и начал спускаться по обратному склону. Позади снова заговорили гаубицы. В этот раз они сделали всего несколько выстрелов, после чего замолчали. Возможно, расчёты уже получили приказ менять позицию, а возможно, просто закончили огневую задачу. Для нас это больше не имело значения. Координаты ушли в штаб. Теперь оставалось только выбраться самим, прежде чем охрана фермы поймёт, что ночью вокруг их постов ходили чужие.