Глава 11
Проснулся я в районе полудня воскресения и решил, что могу себе позволить полчаса поваляться в кровати, тем более что Прохор обещал мне сегодня тренировку, на которую необходимо было настроиться морально. Потягиваясь, начал вспоминать прошедшую ночь.
Мария, если так можно выразиться, внесла свежую струю в нашу уже устоявшуюся компанию – её непосредственность в полной мере компенсировала своеобразную непосредственность Инги Юсуповой, в компании Романова не выделяла кого-то одного, общалась со всеми на равных, но при этом старалась всегда быть поближе к Андрею Долгорукому, постоянно с ним переглядывалась, как бы ища поддержки и одобрения. Молодой человек же, в свою очередь, нисколько этим не злоупотреблял, преследуя какие-то свои цели, а просто пытался, в меру своего разумения, опекать юную красавицу. За столом эти двое влюблённых сели чуть отдельно от нас, что тоже было понятно – виделись они, как я понял, не так часто, как им хотелось бы. А я достался на уже привычное растерзание Долгорукой, Юсуповой и Шереметьевой, о чём, впрочем, не особо и жалел, - большую часть ночи наши красавицы, в том числе и Великая княжна, проскакали на импровизированном танцполе рядом с нашими диванами. Мария даже умудрилась вытащить на танцульки тех двоих женщин-охранников, которые меня пытались не пустить к бильярдному столу Долгорукого. Мы с ним постоянно оставались одни, и Андрей, в один из таких моментов, меня поблагодарил:
- Лёха, спасибо огромное за цветы и «колбасу»! За «колбасу» особенно! Машка же реально слабее нас играет, а ты умудрился очень красиво партию слить, она даже и не заметила!
- Всё для вас, Андрей Анатольевич! – улыбался я. – Обращайтесь!
- Это ты обращайся! – отмахнулся он. – В следующий раз моя очередь под столом ползать! И не забывай, турнир начнётся уже на следующей неделе, жеребьёвка в эти выходные.
- Помню, Андрей, помню. – кивнул я.
- Ты же нашим девушкам обещал тренировку? Вот, под это дело мы с тобой вдумчиво и поиграем. – поставил он меня перед фактом.
- Я только за, Андрей, на неделе определимся. – заверил я его.
Медляки я танцевал по установленной девушками очереди, однако, когда пошёл «второй круг», вмешалась Мария, объявив белый танец, и пригласила меня. Я демонстративно посмотрел на Долгорукого, который мне с улыбкой кивнул, и повёл девушку танцевать.
- Алексей, а где ты так хорошо научился играть на бильярде? – спросила она меня, когда мы, прижавшись друг к другу, качались в танце.
- Прохор, воспитатель мой, научил, а потом у «каталы» одного уроки брал… - я почему-то не смог ей ответить неправду.
- За то, что сегодня так красиво проиграл, спасибо. – усмехнулась Великая княжна. – И что Андрея «грузить» не стал, тоже спасибо.
- Мария, я не…
- Я всё видела, все эти твои так называемые «промахи и ошибки». – остановила она меня. – Мне отец, и не только он, все эти приёмы показывали, и объясняли, зачем они нужны. Может как-нибудь ещё раз в «колбасу» сыграем, по уже в полную силу?
- Давай. – отлегло у меня. – Мы как раз с Андреем договорились на неделе потренироваться перед турниром, приезжай, я буду только рад.
- Если получится, обязательно приеду! – пообещала она. – С вами весело! А я вам не помешаю?
- Если готова залезть под стол, то нет. – усмехнулся я.
- Ах ты!..
Когда мы вернулись за стол, Инга Юсупова, как бы между делом, сказала:
- Я смотрю, вы с Машей нашли общий язык!
Долгорукая с Шереметьевой, в свою очередь, сделали вид, что их всё происходящее не особо и волнует, но ответа моего ждали.
- Да. – кивнул я. – На почве любви к бильярду. – и взял бокал с вином.
Девушки переглянулись, и продолжила уже Аня Шереметьева:
- Лёшенька, а подробнее? Если можно…
Я хмыкнул.
- Договорились, что если Мария найдёт время, то снова поиграем все вместе – я, она и Андрей.
- Ну, тогда ладно! – погладила меня по руке Шереметьева. – С Андреем мы тебе разрешаем. Да ведь, девочки?
Девочки дружно кивнули, полностью согласные с Аней.
Дома я был уже под утро, душ проигнорировал, решив помыться когда встану, и завалился спать.
К моему удивлению, когда вышел из спальни в гостиную, Прохора не обнаружил, а увидел записку на журнальном столике: «Буду к двум, уехал по делам. Обед в холодильнике». Время подходило к часу дня, значит воспитателя осталось ждать не так и долго. Разогрев еду, я пообедал, попил чай и включил телевизор. По всем каналам шли какие-то игровые шоу, с помощью которых убил время до прихода Прохора, который не заставил себя долго ждать. Раздевшись, он прошёл в гостиную, и заявил мне:
- Тренировка там же, на территории Университета. Собирайся, гулёна, нас ждут великие дела!
На этот раз я подошёл к тренировке более осторожно, решил всё делать плавно и аккуратно. Реализовать это у меня только отчасти: этап ощупывания я пропустил, а сразу попытался настроится на ментальный доспех Прохора. Получилось это чуть легче, чем в четверг. Сначала преобладали ощущения холодной бетонной стены, но потом доспех потеплел, как бы отзываясь на мой зов. В этот момент для меня защита моего воспитателя стала представлять некое хаотичное переплетение энергетических жгутов. Ощущение того, что я так ярко увидел всё это, вызвало восторг, который несколько заглушил мои неприятные ощущения подташнивания и головокружения. Действуя только на интуиции, я попытался поправить эти жгуты, руководствуясь только мне, непонятно откуда взявшимися понятным преставлением о правильности их расположения. И мне это даже удалось – энергетическая структура ментального доспеха моего воспитателя начала меняться в сторону геометрически правильной решётки. В какой-то момент моральная усталость перекрыла доступ к ментальному доспеху Прохора, и я, с трудом сдерживаясь, сумел остановиться и прекратить тренировку. На лице моего воспитателя блуждала улыбка, он не обращал на меня никакого внимания, погружённый в созерцание каких-то своих ощущений и эмоций.
- Прохор! – позвал я его.
А в ответ была тишина…
- Прохор! – сказал я уже громче.
- А… Это ты Алексей! – мой воспитатель попытался сфокусировать на мне свой взгляд. – Всё хорошо?
- Всё просто обалденно! Как ты себя чувствуешь?
- Готов горы свернуть! – прозвучало это так, что не оставалось сомнений, что это сейчас же будет исполнено.
Прохор, стоящий напротив меня, просто разрывался от энергии, переполняющей его. Слава тебе Богу, что у моего воспитателя хватало мастерства сдерживать эту свою силу. В конце концов, он просто сбросил её излишки в землю, от чего она зашипела и обуглилась.
- Лёшка, заканчиваем на сегодня, иначе за последствия не отвечаю! – Прохор махнул мне рукой в сторону дома.
Пока шли домой, мой воспитатель ещё два раза останавливался и сбрасывал излишки силы.
Поговорить мы с ним смогли только к вечеру, когда я, да и Прохор, несколько пришли в себя.
- Садись! – указал мне мой воспитатель на диван гостиной, опять настроив этот прибор, в конце концов загоревшийся зелёным огоньком. – Что сегодня было?
- Сначала ты мне рассказываешь. – твёрдо сказал я.
- Хорошо. – кивнул он. – Всё было нормально и вполне обыденно, пока, я так понимаю, ты не приступил к более детальному исследованию моего ментального доспеха?
- Было дело… - кивнул я.
- Что ты с ним начал делать? – задал следующий вопрос Прохор и пояснил. – Это необходимо, чтобы всё правильно тебе рассказать.
- Начал его настраивать…
- А подробности я могу узнать? Потому что у меня в голове всё смешалось… – попросил меня мой воспитатель.
- Ну, как мне показалось, у тебя энергетические жгуты хаотично были расположены… Я и попытался их поправить, до правильной структуры.
- Да, что-то подобное я и чувствовал. – кивнул Прохор. – Сила сразу свободней пошла, а какое удовольствие я при этом стал испытывать, ты не представляешь! – он аж зажмурился при этих воспоминаниях. – Да и сейчас состояние такое, что чувствую себя на двадцать лет моложе, хочется прыгать и бегать, а уж как хочется на полигон, ты даже себе не представляешь!
Я сделал над собой усилие, перешёл на темп, и на пару мгновений настроился на ментальный доспех Прохора, а потом вновь вернулся в своё обычное состояние. За эти две секунды я успел увидеть, что энергетическая решётка доспеха моего воспитателя продолжает формироваться, становясь упорядочение и сложнее, но до завершения этого процесса ещё далеко. Прохор почувствовал моё прикосновение и уставился на меня вопросительно.
- Мне кажется, - сказал я ему задумчиво, - на полигон тебе пока нельзя. Процесс ещё идёт, и когда он завершится, я даже не представляю. Давай поступим следующим образом, каждый день буду тебя смотреть, да и ты к себе будешь прислушиваться, а там и решим. Договорились?
- Договорились. – кивнул Прохор.
Около семи вечера пришла Алексия, которая попыталась помочь Прохору в приготовлении ужина, однако встретила с его стороны отчаянное сопротивление:
- Да мне итак нечем заняться, а ещё ты тут под руку лезешь! – шутливо отмахнулся он от девушки.
- Чего это он? – спросила меня Леся с улыбкой, присаживаясь на диван рядом со мной.
- Тренировались мы с ним сегодня, до сих пор не отошёл. – прокомментировал я поведение Прохора.
- Понятно. А ты как себя чувствуешь?
- Нормально. – покивал я головой и ухмыльнулся. – Мы сегодня оба не особо напрягались, так что силы остались, если ты про это!
- Да ну тебя! – Леся прижалась ко мне. – У вас, мужиков, только одно на уме!
- Не только! – погладил я её по голове. – Ещё пожрать и поспать!
- Ну, и это тоже…
* * *
В понедельник, в Университете, вывесили наше новое расписание на ближайшие недели. Оказалось, что завтра, во вторник, у нас будет военная кафедра. Рядом с расписанием висели списки студентов, разделённых на группы в зависимости от рангов, которые указывались в школьных аттестатах. Свою фамилию я нигде не нашёл, и решил после занятий зайти на кафедру военной подготовки – видимо полковник Орлов ещё не успел отменить свой приказ о том, что я этот день буду проводить в Корпусе. На большой перемене, после семинарского занятия по теории государства и права, к доске вышел Андрей Долгорукий.
- Уважаемые коллеги! – начал он свою речь. – В пятницу вы меня выбрали старостой группы. Спасибо за оказанное доверие! После занятий мы встречались в деканате с другими старостами групп, и меня, уже там, избрали старостой курса. – он замолчал, а группа дружно захлопала. С мест даже раздались отдельные выкрики «Поздравляем!». Андрей кивнул и продолжил. – Место старосты нашей группы оказалось вакантным и я предлагаю кандидатуру Инги Юсуповой на это место! – он с улыбкой указал на девушку и обратился уже к ней. – Инга, встань, пожалуйста. – та неохотно поднялась, зло сверкая глазами в сторону Долгорукого. – В представлении Инга, я думаю, не нуждается? – группа дружно ответила: «Нет!». – Ещё кандидатуры будут? Отлично! Голосуем за кандидатуру Юсуповой! Единогласно! – он тоже не обратил внимания на не поднятую руку девушки. – Поздравляю, Инга, с должностью старосты нашей группы! – его слова потонули в аплодисментах.
Весь обед Инга дулась на Андрея, он же лишь улыбался ей в ответ, и, в конце концов, сказал:
- Нам с тобой после занятий надо в деканат зайти, познакомлю тебя с Василием Ивановичем, нашим деканом.
- Зайдём. – буркнула девушка.
Наташа Долгорукая хмыкнула и обратилась ко мне:
- А мы, Алексей, наших уважаемых старост в кафе подождём.
- Да уж, подождите! – бросила Юсупова. – Есть один вопросик, который надо обсудить!
Отсидев ещё один семинар и лекцию, мы с Долгорукой пошли в кафе, где нас уже ждала Шереметьева.
- А где Андрей с Ингой? – спросила у нас последняя.
- Анька! Что я тебе сейчас расскажу! – с горящими глазами ответила ей Наталья, и в красках принялась описывать ситуацию с назначением Юсуповой старостой группы.
Шереметьева с огромным интересом выслушала эту занимательную историю, и в конце с улыбкой прокомментировала:
- Молодец, Андрюшка! Уел Юсупову! Но, Ингу всё равно жалко!
- Не рой яму другому! Особенно, если это Долгорукий! – с пафосом заявила Наталья.
В этот момент подошёл вышеупомянутый Долгорукий в сопровождении Юсуповой. Инга уже не выглядела злой, а была серьёзна и собрана. Аня не удержалась, и за место приветствия, очаровательно улыбнувшись, сказала:
- Поздравляю, Инга! Я верю, ты оправдаешь оказанное доверие!
- Даже не сомневайтесь! – кивнула Юсупова. – Особенно это касается моих одногруппников, которые за меня проголосовали! – она многообещающе посмотрела на меня с Наташей. – А теперь прошу выслушать интересную информацию, касающуюся нашего дорогого Алексея. Сегодня мне шепнули добрые люди, что нашего Лёшеньку видели в прошедшую пятницу в «Приюте». И не одного! – Инга сделала театральную паузу и обвела всех присутствующих многозначительным взглядом. – А в обществе неизвестной красавицы и двух непонятных типов!
Девушка, сообщив эту «информацию от добрых людей», спокойно села, пододвинула к себе мороженое Долгорукой и, не обращая ни на кого внимания, принялась его есть.
«Если мне хоть одна из девушек хоть в чём-нибудь упрекнёт, на место буду ставить жёстко!» - подумал я и стал ждать.
За всех «сработала» Шереметьева:
- Лёш, ты только не подумай ничего такого… Если захочешь – расскажи! Просто нам ужас как всё это интересно!
Долгорукая её поддержала кивком головы, а Юсупова что-то утвердительно промычала с полным ртом мороженого. Андрей же ухмыльнулся и мне подмигнул. Я вздохнул и начал рассказывать:
- У меня есть школьный друг, Александр Петров, замечательный художник, который сейчас учится в Суриковском. Он посоветовал мне сходить на выставку работ Святослава Хмельницкого, художника из Киева. На эту выставку я пошёл в сопровождении неизвестной красавицы, - я интонацией подчеркнул свои последние слова, давая понять, что красавица так и останется неизвестной, - Александр же присоединился к нам чуть позже. На самой выставке мы познакомились с этим самым художником Хмельницким, который был так любезен, что устроил нам индивидуальную экскурсию по своим полотнам. Мы были так впечатлены увиденным и услышанным, что решили оказать ответную услугу – пригласили его в культовое место московских студентов, в «Приют». А уже там я договорился с Хмельницким на закрытый показ для своего деда. – я замолчал.
Несколько секунд стояла тишина, которую прервала Юсупова, которая уже успела вернуть мороженое Долгорукой:
- А почему ты нас на выставку не пригласил? – Долгорукая и Шереметьева закивали, поддерживая подружку.
- Я не думал, что вам это будет интересно… - пришлось делать вид, что я смущён.
Вмешалась Шереметьева:
- А ты что, Лёшенька, думал, мы только по магазинам и ночным клубам шатаемся в свободное от учёбы время? – её праведный гнев так и читался на лице.
За меня ответил Долгорукий, который еле сдерживал смех:
- Уверен, что Алексей так и думал! Именно такое впечатление вы производите со стороны! Да и не со стороны тоже!
- Это правда?.. – трагическим голосом осведомилась Аня. – Мы действительно производим впечатление поверхностных глупых девчушек, думающих только о шмотках и развлечениях?
Казалось, что ещё чуть-чуть, и из глаз Шереметьевой польются слёзы, да и Юсупова с Долгорукой нахмурились и выглядели расстроенными. Вот, теперь я уже и виноват…
- Такого впечатления вы на меня не производите! – заверил я их осторожно. – В следующий раз обязательно буду учитывать вашу тонкую художественную натуру!
Андрей с улыбкой поднял большой палец вверх, а на лицах девушек стала проступать досада от того, что я, в последний момент, так и не попал в грамотно подготовленную ловушку.
- Лёша, а с твоим дедом на этот закрытый показ нам можно будет попасть? – сладким голосом и с улыбкой поинтересовалась Шереметьева, а Долгорукая с Юсуповой опять закивали. – Можно и друга твоего с собой взять…
- Ничего обещать не буду, но с дедом переговорю… - заверил я их.
- А в «Приюте» когда посидим? – спросила у всех сразу Инга.
Аня с Наташей посмотрели на неё осуждающе, и Долгорукая ответила подружке:
- Мы тут перед Алексеем усиленно создаём образ культурных девушек, которым не чуждо и высокое искусство живописи! А ты, Инга, опять про ночные клубы!
- Одно другому не мешает! – только отмахнулась от подружки Юсупова. – Я вот, например, весьма разносторонняя личность! – она гордо выпрямилась. – Так как на счёт «Приюта», высококультурные вы мои?
За всех ответил уже Андрей:
- Всё будет, Инга! Обязательно посетим ещё раз сие заведение!
Разговор после этого плавно перетёк в обсуждение завтрашнего дня военной подготовки. Оказалось, что вторник в этом плане был днём первого курса всех факультетов Университета. Наши девушки оказались в одной группе – новиков, а Андрей в весьма немногочисленной группе витязей.
- Леха, а я тебя в списках не видел... – обратился ко мне Долгорукий. – У тебя какой ранг?
- Витязь… - соврал я, не моргнув глазом. – Помните, я рассказывал, что в Университет сбежал от домашнего военного воспитания? – пришлось сочинять на ходу. Все присутствующие кивками головы подтвердили, что помнят. – Так вот, дед потребовал, чтобы его внук хотя бы военку проходил в одном из полков гвардии, обещал договориться. Вот я и хотел после кафе пойти на кафедру военной подготовки узнать, пришла им какая-нибудь бумага или нет. Судя по тому, что в списках меня действительно нет, договориться Главе Рода всё-таки удалось.
- Понятно… - кивнул Долгорукий. – Получается, мы тебя завтра не увидим?
- Видимо, нет. – улыбнулся я.
Зная, что мне идти на кафедру военной подготовки, девушки, тем не менее, потребовали, чтобы я их проводил хотя бы до крыльца, что я и сделал, после чего вернулся обратно в здание Университета. На военной кафедре мне ничего толком ответить не смогли, а отправили в первый отдел Университета, сказав, что в компьютерной программе стоит соответствующая отметка. На сколько я знал, в первом отделе трудились сотрудники Корпуса, именно они и должны были разрешить все мои вопросы. Однако, начальник этого отдела, представившийся мне Федором Ивановичем, заявил, что в отношении студента первого курса юридического факультета Пожарского Алексея Александровича им получены исчерпывающие инструкции – на занятия по военной подготовке не допускать ни под каким предлогом, вплоть до особых распоряжений, коих пока не поступало. Следовательно, студент Пожарский, в моём лице, на эти самые занятия и не попадёт ни в коем случае! Моя робкая попытка предложить ему позвонить «кому надо» закончилась целой лекцией на тему: «Если будет надо, то те, «кому надо», сами позвонят и скажут «что надо, а что не надо». А пока студент Пожарский может быть свободен. На прощание же меня заверили, что «если будет надо», меня найдут и сообщат об изменениях в моём учебном плане.
По дороге домой я разрывался между желанием позвонить деду и рассказать о сложившейся ситуации, и желанием оставить всё как есть, ещё и с лишним выходным на неделе. Но здравый смысл возобладал, Глава Рода такое знать обязан, тем более после таких моих объяснений отсутствия на военке университетским друзьям.
Открыв дверь в квартиру, я чуть не запнулся о ведро с водой.
- Лёшка, постой пока в прихожей, я домываю. – услышал я голос Прохора из гостиной.
Пришлось раздеться и присесть на диванчик рядом с вешалкой. Через минуту появился мой воспитатель с тряпкой в руках.
- Прохор, ты чего уборку затеял? Завтра же убирать придут.
- Это ты, Лёшка, виноват! – усмехнулся он. – Силы выше крыши, а девать её некуда! Ты же запретил… Вот и маюсь всякой ерундой. Уже и отжимался, и приседал, и упражнения на растяжку делал, ужин приготовил… Думал вечерком на территории Университета просто побегать, но решил, что могут за престарелого педофила принять, с моей-то рожей, и отказался от этой затеи…
Да, воспитатель мой был далеко не красавец, но чтоб до такой степени думать о себе так плохо…
- Прохор, может тебе бабу в Москве завести? – ухмыльнулся я. – Как в усадьбе было… Смотришь, и полегчает… - мне вспомнилась Маришка, наша повариха, с которой мой воспитатель последние года три активно дружил организмами.
Прохор замер и, такое ощущение, начал прислушиваться к себе. Видимо, получив какой-то ответ, он заулыбался и сказал:
- Устами младенца глаголет истина! Но баба-то сейчас нужна, шляпа дымит, времени на поиски и ухаживания нет.
- Давай из борделя вызовем, туда тебя отпускать нельзя. – я еле сдерживал смех.
Он посмотрел на меня скептически, но через пару мгновений тяжело вздохнул, махнул рукой и запричитал:
- Докатился Прошка на старости лет! Воспитанник уже предлагает шлюх на дом вызвать! Куда катится этот мир?.. – он сделал трагическую паузу, и заявил. – Чую, одной точно будет мало, вызовем двоих! Давай, малой, тащи свой планшет, будем кастинг проституток проводить!
Я уже смеялся не сдерживаясь, но, кинув свои вещи, на поиски планшета всё же отправился.
- Прохор, я готов! – сообщил ему, расположившись на диване в гостиной.
- Лёшка, может ты меня сначала посмотришь? – спросил он, выходя из ванной и вытирая руки и лицо полотенцем. – Я тут размечтался, а может мне и бабу-то нельзя?
- Садитесь в кресло, больной! – ухмыльнулся я. – Доктор вам сейчас всё расскажет!
Он послушно сел и приготовился к «сеансу», а я перешёл на темп и настроился на ментальный доспех Прохора. С каждым разом у меня это получалось всё легче и легче, и, закономерно, возникало два варианта: или у меня вырабатывается навык, или это всё касается настройки только моего воспитателя.
На этот раз созерцать ментальный доспех Прохора я позволил себе чуть дольше, секунд пять. Процесс формирования правильной и более сложной энергетической решетки успешно продолжался, доспех стал светится ярче, интенсивнее, появились новые тоненькие энергетические жгутики, которые слегка пульсировали, питаясь силой от её основных магистралей. По сравнению со вчера, прогресс был на лицо, недаром моего воспитателя так плющит, но до полной гармонии, как я себе её представлял, было ещё далеко.
- Ну, что, Прохор, - сказал я ему, вернувшись в своё обычное состояние, - всё настраивается и приходит в норму. Сколько осталось до конца этого процесса, сказать не могу. – я замолчал.
- Скажите, доктор! - мой воспитатель сделал умоляющее лицо. – Что насчёт женщин? А то я уже настроился…
- Не вижу противопоказаний, больной! – торжественно заявил я, и опять расхохотался.
Прохор дождался, когда я закончу смеяться, и сказал уже серьёзно:
- Давай с бабами чуть позже разберёмся, что-то понесло меня не туда. Совсем с твоими этими экспериментами ничего не соображаю! – он тяжело вздохнул. – Звони Леське своей, узнавай когда она дома будет, ты уйдёшь к ней, а я нимф желтобилетных вызову. Ужин сейчас разогрею, что-то проголодался я…
- Хорошо, Прохор. – я, продолжая улыбаться, отложил пока не пригодившийся планшет и достал телефон.
Алексия пообещала быть дома часа через полтора.
- Полтора часа выдержишь? – усмехаясь, поинтересовался я у своего воспитателя.
- Выдержу. – буркнул он. – Садись есть, всё готово. – он указал мне на барную стойку.
Когда мы с ним доедали второе, я спросил его:
- Прохор, у меня сегодня в Университете случился ряд ситуаций, есть серьёзный разговор по этому поводу. Ты как?
- В норме. Адекватность не потерял. Говори.
Сперва я рассказал про выставку.
- Решишь с дедом. Не думаю, что он откажет.
Потом очередь дошла до военки.
- С рангом ты, однако, поскромничал. – усмехнулся Прохор. – Тренировки в Корпусе это доказали со всей наглядностью. Да и эта твоя жуть… С военкой в одном из гвардейских полков хорошо придумал. Забыл я совсем про эту часть твоей учёбы, моя недоработка… А на счёт жандармов из первого отдела вопрос надо решать только с Главой Рода. Похоже, Корпус всё же надеется на сотрудничество с тобой. – что интересно, этот вывод моего воспитателя уже не вызвал во мне былого неприятия. – Получается, у тебя завтра полностью свободный день? – я кивнул. – Звони деду, договаривайся на встречу.
Но звонить никому не пришлось, Глава Рода позвонил сам.
- Здравствуй, Лёшенька!
- Привет, деда! – настороженно ответил я.
- Почему мне не звонишь, новостями не делишься? – голос деда был ласков, что не предвещало ничего хорошего.
- Как раз собирался, просто с Прохором новости обсуждали…
- Не про кафедру ли военной подготовки разговор был?
- Про неё.
- Тогда ладно. – голос Главы Рода потерял большую часть «ласковости». – Завтра к десяти утра жду тебя в особняке вместе с Прохором. Форма одежды для тебя – один из твоих новых костюмов, для Прохора то же самое. Всё понятно?
- Да, деда! – чуть ли не рявкнул я.
- До завтра. – Глава Рода положил трубку.
Спросить у него зачем, куда и почему, в голову мне даже не пришло - когда дед начинал разговаривать в подобном тоне, было это бесполезно, и, что ещё хуже, могло вызвать непредсказуемую реакцию Главы Рода…
- И?.. – Прохор смотрел на меня вопросительно.
- Спросил про то, почему не звоню по поводу военки, и сказал явиться завтра к нему к десяти при полном параде. Тебе тоже.
- Понятно… - задумчиво кивнул Прохор. – Это точно жандармы зашевелились, но совсем не полковник Орлов. К тому на аудиенцию тебе костюм не нужно одевать, особенно после того, как ты ему в ухо засадил! – довольно ухмыльнулся мой воспитатель, и добавил уже серьёзным тоном. – Значит, будет птица другого полёта…
- Кто?
- Ну, откуда я знаю? – развёл руками Прохор. – Завтра дед нам с тобой всё расскажет. И ещё, Лёшка! Надо выспаться, и тебе, и мне. Ты с Леськой там давай не особо увлекайся, и у меня бабы с желтыми билетами сегодня отменяются. Договорились? – он смотрел на меня серьёзно.
- Договорились. – кивнул я и, в свою очередь, спросил. – Как себя чувствуешь?
Прохор понял меня правильно.
- Легче. Как только у тебя что-то происходит, у меня появляются заботы. И жизнь снова перестаёт быть скучной и однообразной! – ухмыльнулся он.
* * *
Князь Пожарский положил трубку после разговора с внуком и поудобнее устроился на любимом кресле в гостевом доме. В рабочем кабинете, в особняке, делался ремонт после показательного инцидента с графом Орловым. Вторник обещал быть хлопотным, особенно после недавнего телефонного разговора со старым приятелем, Нарышкиным Петром Александровичем, занимавшим уже довольно продолжительное время должность заместителя министра Внутренних дел, Командира Отдельного корпуса жандармов. Разговор, как всегда, начался с взаимных вопросов о здоровье, о здоровье близких, успехах детей и внуков. Потом собеседники обсудили положение дел в Империи, в Европе, в Азии и обеих Америках. Не обошли они стороной и последние светские слухи.
- Миша, я тебе чего звоню… - приступил, наконец, Нарышкин к главной теме разговора. – На счёт внука твоего, Алексея Александровича.
- Петя, да я так и понял! – усмехнулся Пожарский. – Говори прямо, не стесняйся.
- Не меняешься ты, Миша! – усмехнулся в ответ Нарышкин. – Будь по-твоему. По телефону особо распространяться не буду, но Алексей твой НАМ нужен, и ты это прекрасно знаешь!
- Знаю, Петя, знаю. – хмыкнул Пожарский. – Но…
- Я лично во всём разобрался. – прервал его Нарышкин. – Приглашаю вас с ним завтра к себе в любое удобное время, тем более что внука твоего не пустили на завтрашнюю военную подготовку.
- Вот даже как?.. – хмыкнул Пожарский.
- А как ты хотел, Николаич? – хмыкнул в ответ Нарышкин. – Кроме того, Алексей, напоминаю тебе, до сих пор числится курсантом одного небезызвестного военного училища… Приезжай завтра вместе с внуком, я тебя очень прошу, Миша! Есть у меня для него предложение.
- Хорошо, Петя, будем. – заверил Пожарский.
- И ещё, Миша, чуть не забыл. Захватите с собой Прохора Белобородова, он тоже нужен. Кстати, к тебе сейчас фельдъегерь с пакетом едет, там флешка с интересной видеозаписью. Ты её сегодня глянь, а завтра не забудь мне её вернуть. Содержание обсудим отдельно. Договорились?
- Договорились.
Как и обещал Нарышкин, вскоре появился фельдъегерь, который передал под роспись пакет, козырнул и удалился. Князь разорвал пакет, достал флешку, вставил в плазменную панель и нажал «воспр», так и оставшись стоять. Досмотрев видеозапись до конца, он хмыкнул и начал смотреть ещё раз тренировку внука, но уже более внимательнее.
- Да… Такое на кого угодно впечатление произведёт… - пробормотал Пожарский, улыбаясь. – На месте Нарышкина я не в гости приглашал, а сам бы в гости напросился…
* * *
К особняку Пожарских мы подъехали с запасом, в девять сорок пять. Сегодня решили двигаться на «Волге», мало ли что, за руль посадили Юру из СБ, Прохор разместился на переднем пассажирском сидении, а я, как и положено, развалился на заднем диване, сняв пиджак чтобы он не помялся. Когда мы заехали во двор и вышли из машины, охрана сообщила, что Глава Рода ждет нас в гостевом доме. И действительно, дед встретил нас на втором этаже, указал на диван и нажал кнопку на пульте от телевизора.
Я сразу понял, что это запись моей последней тренировки, смонтированная как отдельный фильм. Сознание разделилось – с одной стороны, я наблюдал за «волкодавом», который с лёгкостью проходит полосу препятствий, заскакивает, практически не задумываясь, в трубу, раскидывает четырёх воевод, проводит «зачистку» в «городе» и дерётся с полковником Орловым, а с другой стороны, - я заново начал переживать все те эмоции оттуда…
- Алексей! – строгий голос деда вернул меня в реальность. – Ты что творишь?
Бледный Прохор смотрел на меня с другого конца дивана, а Глава Рода уже не сидел в кресле, а стоял напротив меня со строгим лицом.
- Теперь я Ваню Орлова вполне понимаю… - сказал он. – Прохор, как ты там Алёшку называешь?
- Монстрой… - ответил тот.
- Ну что, монстра, так и будем на неприятные ситуации и воспоминания жутью своей реагировать?
- Извините… - выдавил я из себя, покраснев от стыда.
Дед же хмыкнул и продолжил:
- Все эти вопросы обсудим после возвращения, времени нет. А сейчас нас ждёт Нарышкин Пётр Александрович, Командир Отдельного корпуса жандармов. – он подошёл к панели, вытащил вставленную в неё флешку и сунул её в карман пиджака. – Пойдёмте.
Дед повёл нас к гаражу, у которого стояла такая же, как и у Прохора, обычная «Нива» с водителем внутри.
- Садимся. – указал на машину Глава Рода. – Не тот случай, чтобы гербами светить…
Ехали мы минут сорок и, в конце концов, после проверки документов, завернули под шлагбаум во двор одного из зданий на Петровке, где нас уже ждал молодцеватый офицер.
- Здравия желаю, Ваше высокопревосходительство, - вытянулся он, обратившись к деду, - Пётр Александрович ожидает вас! Прошу следовать за мной!
Мы поднялись на крыльцо, беспрепятственно прошли пост охраны и оказались в холле с лифтами. Поднявшись на пятый этаж, прошли за сопровождающим офицером в конец коридора, где и оказалась приёмная Командира Корпуса. Из-за стола в приёмной при нашем появлении вскочил уже другой офицер, как я понял, помощник Нарышкина.
- Здравия желаю, Ваше высокопревосходительство! Сейчас я доложу Петру Александровичу о вашем прибытии. – он вышел из-за стола, открыл дверь кабинета своего начальника и исчез внутри, не забыв плотно прикрыть её за собой.
Не было помощника около минуты. Когда же дверь открылась вновь, офицер смотрел только на Главу Рода:
- Ваше высокопревосходительство!..
- Пока ждите здесь. – сказал дед нам с Прохором, а сам зашёл в кабинет.
* * *
- Здравствуй, Миша! – Нарышкин вышел из-за своего огромного стола и направился навстречу Пожарскому.
Они обнялись, и хозяин кабинета указал в угол, где стояли два кресла и журнальный столик.
- Что-то будешь? Чай, кофе, что-нибудь покрепче? – спросил Нарышкин.
- Нет, Петя, спасибо. – мотнул головой Пожарский. – Держи. – он достал из кармана флешку и положил её на журнальный столик.
- И как тебе?.. – Нарышкин взял флешку и, в свою очередь, убрал в свой карман.
- Я, конечно, знал все подробности от Лёшки и Ваньки Орлова, но увидеть своими глазами, хоть и в записи… Впечатляет!
- Вот и я проникся! – улыбнулся Нарышкин. – Да ещё потом рапорт подробный Ваньки прочитал, где он в восторженных выражениях отзывается о курсанте Пожарском, и в подробностях описывает все свои промахи в работе с ним. Смолова с Пасеком выгораживает, мотивируя это тем, что они, якобы, выполняли его прямые приказы. Они же в своих рапортах, как водится, выгораживают полковника, указывая, что это именно они были непосредственными командирами курсанта, вину в провокациях признают, и готовы понести наказание. Но и это ещё не всё. – Командир Корпуса сделал небольшую паузу и продолжил. – Ко мне поступила бумага за подписью всех бойцов подразделения «Волкодав» с просьбой вернуть курсанта Пожарского. Первыми стоят подписи Орлова, Смолова и Пасека. Мотивировку зачитывать надо, Миша? – хозяин кабинета поднял вопросительно бровь.
- Понятно, что им такой боец крайне необходим в особо сложных ситуациях. Речь-то об их жизнях идёт… - ответил задумчиво Пожарский.
- Вот-вот, Миша. – кивнул Нарышкин. – А ты должен догадываться, как сложно найти кандидатов для этого подразделения, да потом ещё и вырастить в хорошего специалиста.
- Саныч, всё я прекрасно понимаю! – отмахнулся князь. – Говори прямо, что предлагаешь?
- Отношение у твоего внука сейчас к бывшим отцам-командирам не очень, предлагаю привлечь его воспитателя, Прохора Белобородова, в качестве некого посредника или инструктора, тем более что он в курсе происходящего, да и дело его личное я полистал, которое тоже меня впечатлило… Он лучше всех остальных знает Алексея Александровича, да и с Орловым они хорошо знакомы. Как тебе, Николаич?
Князь не спешил отвечать, а задумчиво откинулся на спинку кресла.
- Какой будет статус у Белобородова? – наконец, поинтересовался он.
- Все аспекты тренировок курсанта Пожарского будут согласовываться непосредственно с ним. Так же он имеет право, в качестве инструктора, присутствовать на этих тренировках и вмешиваться в них. Когда дело дойдёт до работы, сам понимаешь, Миша, его полномочия заканчиваются.
- Я согласен, Петя. – не задумываясь, кивнул князь. – Осталось только заручиться согласием самого курсанта Пожарского.
- Отлично, Миша! – заулыбался Нарышкин, поднимаясь из кресла. – Пойдём за стол сядем и внука твоего с Белобородовым пригласим.
* * *
Да… Как быстро эти два старика уговорили меня вернуться на службу в Корпус! В ход пошло всё – и лесть, и уговоры, и воззвания к моему патриотизму и долгу каждого дворянина. Главным же фактором стало то, что дед просто сказал:
- Надо служить, Лёшка, тем более на таких условиях…
Прохора же и уговаривать не пришлось – как только он услышал, что ему предлагают, глаза загорелись, а итак прямая спина распрямилась ещё больше! На мой последний вопрос, как меня встретят сами «волкодавы», генерал-полковник Нарышкин показал издалека бумагу с просьбой о моём возвращении, якобы подписанную всеми сотрудниками подразделения, включая руководство. Уже прощаясь, Командир Корпуса протянул мне мой пропуск, который я оставил на базе в Ясенево, и сказал:
- В следующий вторник вас, курсант Пожарский, ждут на базе для дальнейшего прохождения службы. Удачи!
Всю обратную дорогу мы молчали, а по приезду в особняк дед повёл нас опять в гостевой дом. Там он, первым делом, позвонил на кухню и распорядился доставить обед на три персоны, после чего указал нам на диван, сам сел в кресло и сказал:
- Одну проблему решили, с мелочами по ходу разберётесь сами. Что-то добавить есть?
- Есть, деда. – ответил я. – Мне вчера пришлось на ходу выдумывать, когда Андрей Долгорукий про мой ранг и военку спросил. Сказал, что я витязь, а ты договариваешься на прохождение военной кафедры в одном из гвардейских полков.
- Понятно. – кивнул дед. – Это всё сообщишь полковнику Орлову, пусть суетится, сам в этих несостыковках виноват. Что ещё?
Я принялся рассказывать про наш с Алексией поход на выставку, конфликт с Хмельницким, приезд Сашки Петрова и портрет Леси. Особо обратил внимание деда на то, что однокурснички «сдали» мой поход в «Приют» Юсуповой.
- Они с тобой просятся на этот закрытый показ, деда. – закончил я рассказ.
- Кто они? – не понял он.
- Шереметьева, Юсупова и Долгорукая. – ответил я.
- Ну, если так… - усмехнулся он, - Скажи им, что в четверг, часиков в семь вечера я приглашаю их в галерею. И друга своего, Сашку, не забудь. Глянем, что он там изобразил.
- Хорошо. – кивнул я. – И ещё. В субботу у Долгоруких в клубе я познакомился с Марией Романовой. Это…
- Я понял кто это. – прервал меня дед, и снова усмехнулся. – И как она тебе?
- Деда, ты чего? У них с Андреем Долгоруким любовь! – возмутился я.
Они с Прохором рассмеялись.
- Ты что, думаешь я тебя в этом смысле спрашиваю? – закончив смеяться, спросил дед. – Все давно знают про эту самую любовь, князь Долгорукий даже пытается на этих слухах спекулировать влиянием, намекая о близости к Романовым. Но сами Романовы никак эту близость показывать не спешат. Так что интересуюсь я твоим общим впечатлением от девушки, ничего большего.
Пришлось рассказывать про игру на бильярде, ползанье под столом, и разговор с Великой княжной после.
- Хорошая девчонка, деда, мне понравилась.
- Ну и славно. Дружи! – одобрил он. – А теперь меня интересуют твои тренировки. Прохор тут мне что-то невнятное мямлил по телефону, намекал на личную встречу с вами двумя. Внимательно слушаю.
О наших тренировках с моим воспитателем мы рассказывали деду уже за обедом в столовой.
- Прохор, или мне кажется, или ты стал лучше выглядеть? Помолодел что ли?.. Только сейчас обратил на это внимание… - заявил дед.
- Вам виднее, Михаил Николаевич… - ответил тот. – Но чувствую я себя действительно помолодевшим, энергия и сила так и прёт, порой еле себя сдерживаю.
А я после этих слов Прохора хмыкнул, вспомнив его вчерашнее желание вызвать на дом парочку желтобилетниц.
- Лёшка, - обратился ко мне дед, - как думаешь, когда у Прохора всё нормализуется?
- Не знаю, я же всё это делаю в первый раз.
- А сейчас глянуть можешь? – спросил Глава Рода, на что я кивнул, перешёл на темп и настроился на ментальный доспех Прохора.
С каждым днём картина энергетической решётки у моего воспитателя становилась красивее – она приобретала всё более яркий насыщенный жёлтый цвет, основные магистрали перераспределялись по второстепенным, новые жгутики росли и обещали в ближайшем будущем стать равноценной частью доспеха.
Вернувшись в своё обычное состояние, я отчитался деду и Прохору:
- Всё настраивается и по моим впечатлениям становится лучше. По срокам ничего не скажу.
- Понятно. – кивнул дед. – Конечный результат будем посмотреть.
Пробыли мы в особняке ещё пару часов, я отчитался Главе Рода за учёбу, ответил на вопросы о взаимоотношениях с Долгорукими, Юсуповой и Шереметьевой, и о подготовке к бильярдному турниру, после чего попрощались до вечера четверга.
Дома мы с Прохором оказались уже около шести часов вечера, и я начал обзванивать своих университетских друзей по поводу похода в галерею на художественную выставку. Девушки все ответили согласием, а Андрей Долгорукий меня пригласил завтра, в среду, на тренировку по бильярду.
Неожиданный разговор состоялся с моим школьным другом, Сашкой Петровым:
- Лёшка, а я тебя собирался набрать! Мне звонил Хмельницкий! – Сашка захлёбывался от возбуждения. – Говорит, что портрет Алексии пользуется огромной популярностью! Многие хотят, чтобы художник Петров А. написал и их портрет!
- Сашка, я никогда не сомневался в твоих талантах! В четверг, в семь, пройдёт закрытый показ для моего деда. Будут ещё мои университетские друзья – Долгорукие, Юсупова и Шереметьева. Твоё присутствие обязательно, заодно со всеми познакомлю. Давай там на все эти темы и переговорим. Договорились?
- Да. – уже более спокойно ответил он.
Уже вечером, в квартире Леси, я рассказал ей про культурное мероприятие, которое должно будет пройти в этот четверг, и о том, что однокурсники сдали моим друзьям наш с ней поход в «Приют». Не забыл я упомянуть и телефонный разговор с Петровым. Девушка посмеялась, а потом неожиданно заявила:
- Послушай, Пожарский, поговори с дедом по поводу Александра. Надо вам его под опеку брать, иначе разорвут молодого художника на части. Я за это время его успела немного изучить, он отказывать совсем не умеет.
- И как ты это себе представляешь? – поинтересовался я.
- Найдите хорошего искусствоведа, который оценит мой портрет, умножьте сумму раза в три-четыре, если не больше, потому что это портрет Российской звезды Алексии. – хмыкнула она. – А после того, как выйдет мой альбом, можно ещё в два раза умножать. Я уже молчу про обещанный портрет князю Пожарскому! Если Сашка напишет его хотя бы так же, как мой – известность, признание и порядок цифр будут совершенно другие!
- Лесь, а ты откуда всё это знаешь? – удивился я.
- Так я же это всё сама проходила, схема-то одна и та же! – усмехнулась она. – Мне, в своё время, старшие товарищи, неглупые и чуткие, объяснили, подсказали и уберегли от множества ошибок. Только в разговоре с Александром ни в коем случае про деньги не говори, может обидеться. Он сейчас Творец, Художник и Романтик. Вот и возьмите с Главой Рода на себя пошлую прозу жизни молодого художника под благовидным предлогом.
- Хорошо, Лесь, с дедом переговорю. – кивнул я. – Он у меня умный, что-нибудь придумает!
* * *
В среду, в Университете, друзья рассказали мне про военку. Оказалось, что у всех групп было простое ознакомительное занятие на три часа с общей информацией. Андрей не забыл поинтересоваться у меня, сумел ли дед договориться насчёт моей военки. Я ответил, что да, сумел, мы как раз вчера ездили по этому поводу к бывшим сослуживцам Главы Рода. Так что, со следующей недели меня ждут в одном из гвардейских полков, но пока точно не известно в каком.
После занятий пошли в кафе, где наши девушки опять занялись обсуждением нарядов, в которых пойдут завтра на выставку, что позволило нам с Андреем спокойно поговорить.
- Лёха, у нас тут такая жесть произошла… - начал рассказывал он мне. – Наследник престола вчера деду позвонил и сказал, что выставляет на турнир приз от Романовых – пятьсот тысяч рублей, и что в любом случае члены Императорского рода на этот приз не претендуют. Если кто-нибудь из них выиграет турнир, значит эта сумма достанется тому, кто займёт второе место.
- Так отлично же! – улыбнулся я. – Будет, за что бороться!
- Лёха, я тоже сначала так же всё это воспринял… - хмыкнул Андрей. – А дед с отцом мне объяснили, что об этом всём надо теперь сообщать другим участникам турнира, которые теперь точно захотят поучаствовать ещё и деньгами. Плюс к этому, надо пересматривать положение о турнире, и устанавливать количество призовых мест, которые попадают «в деньги». Мой Род в одиночку такие вопросы решать не будет, другие Рода могут обидеться…
- Да, Андрей, теперь я понимаю, что на вас навалилось… - посочувствовал я ему.
- Разберёмся… - махнул он рукой, и добавил. – Тем слаще будет победа! Есть стимул тренироваться. Приезжай сегодня в «Метрополию» пораньше.
- Хорошо. – кивнул я.
В «Метрополии» я был около шести часов вечера, и мы с Андреем сразу же приступили к игре. Не успели мы закончить первую партию, как у Долгорукого зазвонил телефон.
- Прошу прощения, Алексей. – он отошёл в сторону и начал с кем-то разговаривать, но через минуту вернулся и с улыбкой протянул мне свой телефон. – Тебя просят.
- Слушаю. – осторожно сказал я.
- Привет, Алексей! Это Маша Романова.
- Привет, Мария! Очень рад тебя слышать!
- Мне тоже, Алексей! У меня к тебе огромная просьба! Мне тут девчонки по секрету сказали, что вы завтра на выставку художественную идёте вместе с твоим дедом. Если тебе не сложно, спроси у него, можно ли мне с вами?
- Конечно можно, Мария! – заверил я её. – Но у деда всё равно надо спросить, сама понимаешь… Давай я ему сейчас позвоню, а потом тебе сообщу.
- Давай! – согласилась она. – Буду ждать звонка.
- Отдаю трубку Андрею. – я протянул ему телефон, достал свой и стал набирать деда.
Согласование вопроса посещения внучкой Императора закрытого показа с Главой Рода заняло не больше минуты.
- Молодец, Алексей! – похвалил меня дед. – Именно так своими и становятся.
Я подал знак Андрею, продолжавшему болтать по телефону с Марией, что все вопросы решены. Он понял меня правильно, что-то сказал в трубку и протянул её мне.
- Мария, это Пожарский.
- Слушаю, Алексей. – ответила Великая княжна.
- От имени Главы Рода имею честь пригласить тебя на закрытый показ выставки художника Святослава Хмельницкого! – торжественным тоном сказал я.
- Ой, как официально! – рассмеялась она. – Спасибо, Алексей! А свою благодарность князю Пожарскому я выскажу при личной встрече! Тогда, до завтра?
- До завтра, Мария! – попрощался я и передал трубку Андрею, который тоже, в свою очередь, быстро закончил разговор.
- Вертят нами, как хотят! – шутливо возмутился он, убирая телефон в карман. – Продолжим?
До девяти вечера, с перерывом на ужин, мы успели сыграть с ним семь партий в «сибирку». Общий счёт составил пять-два в мою пользу.
- Чувствую, что пятьсот тысяч Романовых уплывают от меня всё дальше… - тяжело вздохнул Долгорукий. – Но мы ещё поборемся! – улыбнулся он. – Лишь бы при жеребьевке повезло, и мы с тобой оказались в разных частях сетки!
- Я тоже на это надеюсь, Андрей! – улыбнулся я в ответ. – Встреча с тобой в финале меня бы полностью устроила!
- Полностью поддерживаю! – он хлопнул меня по плечу.
* * *
На выставку мы выдвинулись заранее, к шести часам, так пожелал дед, с которым мы ещё раз созвонились вчера вечером и обсудили культурное мероприятие. Я передал ему слова Алексии в отношении Сашки Петрова, после которых Глава Рода хмыкнул и заявил:
- А твоя Леська соображает! Ничего пока обещать не могу, портрета не видел. Но буду иметь ввиду.
Вот и сейчас Сашка сидел рядом со мной на заднем диване «Волги» и очень сильно волновался после того, как узнал, что помимо Долгоруких, Юсуповой и Шереметьевой, будет ещё присутствовать принцесса Рода Романовых. И не только присутствовать, но и увидит его картину.
- Лёшка, а если ей портрет не понравится? – срывающимся голосом спросил Петров.
За меня ответил Прохор, сидящий на переднем пассажирском сидении:
- Значит вкуса у неё художественного нет!
- Что ты такое говоришь про Великую княжну, дядя Прохор! – возмутился Сашка.
- Я это к тому говорю, - усмехнулся тот, - что всем нравится, почему ей-то должно не понравиться, а?
- Ну, мало ли… - чуть успокоился Петров и затих до конца поездки.
Глава Рода мелочиться не стал, а оцепил силами СБ целый квартал, тем более что это была старая Москва, с её одно и двухэтажными старинными зданиями. Однако, когда мы покидали машину, помимо знакомых лиц я увидел несколько молодых и не очень людей, которых точно видел впервые в жизни.
- Дворцовая полиция. – негромко сказал мне Прохор, заметив направление моего взгляда. – Серьёзные ребятки… Всё-таки визит Великой княжны ожидается.
Мы зашли внутрь особняка и слегка обалдели – везде стояли букеты роз в больших вазах, играла живая музыка – два скрипача и виолончелистка расположились в углу зала, в другом углу две девушки-официантки сервировали фуршетный стол.
- Да… - протянул Прохор. – Михаил Николаевич заморочился…
Пока мы разглядывали чуть изменившуюся экспозицию, появились дед в строгом деловом костюме серого цвета в мелкую полоску и Хмельницкий в черных брюках и клубном пиджаке светло-голубого цвета. В тон пиджаку на шее художника был повязан платок, который, видимо, должен был подчёркивать творческую натуру Святослава.
- Всем добрый вечер! – поприветствовал нас дед. – Александр, пойдем! – он смотрел только на Петрова, а потом махнул и нам с Прохором, мол можете следовать за нами.
Мы подошли к портрету Алексии и старый князь заявил:
- Александр, я не самый большой знаток живописи, но… Прими моё самое искреннее восхищение!
- Спасибо, Михаил Николаевич! – кивнул засмущавшийся Сашка.
- Ты помнишь, о чём мы с тобой договаривались в нашу последнюю встречу? – прищурился дед, добавив в голос немного металла.
- О том, чтобы я написал ваш портрет, Михаил Николаевич. – опять кивнул мой друг.
- Когда начнём? – продолжал давить дед своим авторитетом.
- Можно со следующей недели, если вам будет удобно, Михаил Николаевич. – совсем растерялся Сашка.
- Договорились! – дед протянул ему руку, и Петров пожал её.
После этого мы разделились – Хмельницкому было позволено забрать Александра, а я, Прохор и Глава Рода пошли проверять второй этаж.
- А твоя Леська оказалась права, Алексей. – заявил мне дед, когда мы поднимались по лестнице. – Я справился у Хмельницкого. Он подтвердил, что так действовать в отношении Александра будет правильно. Да и портрет мне очень понравился.
- Спасибо, деда! – поблагодарил я его. – Да и за этот показ спасибо! Цветы, живая музыка, фуршет… Я бы о таком и не подумал!
- Какие твои годы, Лёшка! – усмехнулся довольный тем, что я оценил его старания, Глава Рода. – Тем более, принцесса ожидается, надо соответствовать! Главное, чтобы Хмельницкий не подвёл!
На втором этаже тоже стояли вазы с цветами, пол сверкал, а подсветка картин создавала уютный интим.
Первыми прибыли брат с сестрой Долгорукие. Проводив их во внутрь, я представил им Александра. С дедом моим они были знакомы, а вот Хмельницкого им представлял уже сам Глава Рода, как «хозяин» показа. Вслед за Долгорукими прибыли и Шереметьева с Юсуповой, история со знакомством повторилась. Все вновь прибывшие отметили и цветы, и живую музыку, а я разразился комплиментами в отношении вечерних туалетов девушек – Наташа Долгорукая была в голубом, под цвет глаз, Аня Шереметьева в бордовом, оттеняющем её волосы, а брюнетка Инга Юсупова дефилировала в платье цвета кофе с молоком.
- Ваше сиятельство, подъезжают! – сообщил Прохор деду.
- Прошу прощения, молодые люди, - обратился дед ко всей нашей компании, - надо встретить Великую княжну. Алексей!
Мы с Главой Рода вышли на крыльцо. Через минуту подъехала «Чайка», из которой сперва вышли уже знакомые мне дамы, открыли дверь, и появилась Мария в вечернем платье чёрного цвета и накидке из соболя.
- Добрый вечер, Ваше высочество! – кивнул дед, я кивнул вслед за ним.
- Добрый вечер, Михаил Николаевич! – кивнула она в ответ. – И, для вас просто Мария! Алексей! – я был удостоен отдельной улыбки.
- Прошу, Мария! – дед пропустил Великую княжну и двух её сопровождающих вперёд.
Церемониал знакомства повторился – сначала принцессе был представлен Александр, как мой школьный друг и подающий надежды молодой художник, а уж потом и виновник показа, Святослав Хмельницкий. Если последний, в силу возраста и природной непосредственности, лишь немного оробел в присутствии Великой княжны, то вот «подающий надежды молодой художник» впал в лёгкий ступор, то краснея, то бледнея. Сашка немного отошёл только после того, как на него перестали обращать внимание и переместились за фуршетный стол. Мария оценила цветы и музыкальное сопровождение, о чём и сообщила деду. Девушки-официантки разлили нам по бокалам вино, и Глава Рода предоставил слово Хмельницкому, который предложил начать показ со второго этажа.
Ну, что могу сказать… Святослав не подвёл! Главным показателем его мастерства рассказчика явилось то обстоятельство, что к нам, спустя некоторое время, присоединились и обе телохранительницы Марии, ставшие лишь краем глаза наблюдать за окружающей обстановкой, основное своё внимание уделяя картинам и словам Хмельницкого. Про своих друзей мне и говорить не хочется, разве что только рты не пооткрывали. Когда мы спустились на первый этаж, и показ продолжился, дед, всё это время наблюдавший за происходящим с довольным видом, умудрился мне подмигнуть и кивнуть головой, показывая, что предварительными результатами вечера крайне доволен. Не забыл художник отметить и тот факт, что все картины с выставки нашли своих ценителей. Апофеозом показа стала демонстрация Хмельницким портрета Алексии, который он никак комментировать не стал, а дал присутствующим время им насладиться. Первой не выдержала Инга Юсупова:
- Просто великолепно! Лучше, чем фотография! Я хочу себе такой же портрет!
- И я! – одновременно воскликнули Долгорукая и Шереметьева.
- Согласна с Ингой! Даже спорить не буду! – присоединилась Мария. – Да и я бы от такого портрета не отказалась! Святослав, - она посмотрела на Хмельницкого, - а почему снизу табличка «Петров А.»?
- Ваша Светлость, - поклонился он, - дело в том, что не я автор этого портрета, а Александр! – он указал на молодого художника, который стоял с бледным лицом.
Все удивлённо повернулись к моему другу. Первой, как всегда, пришла в себя Юсупова:
- Александр, какой ты молодец! – она шагнула к нему и взяла под локоток. – Давай отойдём в более тихое место. – её голос окрасили бархатистые нотки.
- Инга! – в один голос сказали Романова, Долгорукая и Шереметьева.
- Я первая! – безапелляционно заявила та, и ещё сильнее прижала Сашку к себе.
- С чего вдруг? – это была Долгорукая, а Шереметьева с Романовой кивнули.
Юсупова отмахнулась и сладким, как патока, голосом спросила у совершенно растерявшегося Александра:
- Сашенька, скажи этим наглым злюкам, что мой портрет ты напишешь первым…
Мой друг не успел сказать ни слова, потому что вмешался мой дед:
- Хватит! – он только слегка повысил голос, но этого было достаточно, чтобы Инга отпустила «жертву» и метнулась обратно к подружкам, спрятавшись за их спины. Да и остальные девушки чуть присмирели, но рассматривать оценивающе моего друга не перестали. – Устроили тут детский сад! Это моя игрушка! Нет, это моя! – дед провёл взглядом по лицам девушек, отчего они все опустили глаза. – Александр, озвучь нашим красавицам, чей портрет ты собираешься писать в ближайшее время?
Красавицы насторожились.
- Ваш, Михаил Николаевич. – напряжённым голосом ответил тот, а девушки разочарованно выдохнули.
- А чтобы наши красавицы не обижались на злобного старого князя Пожарского, а уж тем более на молодого дворянина Петрова, сейчас этот самый Петров озвучит вам, когда мы с ним достигли договорённости о написании моего портрета. Александр?
- В конце августа месяца, Михаил Николаевич, на новоселье у Алексея.
Дед выразительно посмотрел на красавиц, которые окончательно приуныли, за исключением Юсуповой, которая пискнула:
- Мы на сейчас не претендуем, Михаил Николаевич! А потом можно? После вас, чтоб Александр, ну… - даже её запала не хватило продолжить под тяжёлым дедовским взглядом.
А он неожиданно обратился к Хмельницкому, который старался быть незаметным:
- Уважаемый Святослав, подскажите нам, пожалуйста, сколько хотя бы примерно стоит этот портрет? – он указал на работу моего друга.
- От двадцати тысяч, ваше сиятельство! – уверенно заявил тот. – А после того, как Александр напишет портрет такого знаменитого человека, как вы, Михаил Николаевич, порядок цифр озвучить я уже не возьмусь…
- Спасибо, Святослав! – поблагодарил художника дед, повернулся к девушкам и многозначительно на них посмотрел.
Лица наших красавиц стали задумчивыми, видимо они начали прикидывать, как будут просить деньги у родителей, карманных явно не хватало… Но самое примечательное лицо было у Сашки, который вытаращился на Хмельницкого и даже не моргал. Мне даже на секунду показалось, что он забыл как дышать.
- Александр, - вырвал его дед из этого состояния. – Аванс в размере десяти тысяч получишь на следующей неделе. – мой друг автоматически кивнул, явно не понимая, что ему говорят. – А сейчас, молодые люди, я вынужден вас покинуть. Дела. А вы развлекайтесь дальше.
Он сделал попытку уйти, но его остановила Романова:
- Михаил Николаевич! Простите нас за наше поведение! – она посмотрела на подружек, которые закивали. – Просто сама выставка, замечательные комментарии господина Хмельницкого и портрет Александра произвели такое впечатление… - она пыталась подобрать слова. – Расслабились мы очень, почувствовали себя как дома, вот и… Спасибо вам огромное за этот чудесный вечер! – улыбалась она.
- Не за что, Ваше высочество! – улыбнулся дед в ответ. – Для друзей внука – всё, что угодно! Развлекайтесь дальше, не буду вам мешать!
Я пошёл провожать деда до машины. Не забыл поблагодарить за вечер и, особенно, за Сашку.
- Учись, Лёшка! – улыбнулся он. – Иногда стоит и клыки показать, иначе не понимают.
Я не стал говорить ему, что от этих трёх красавиц только так и спасаюсь…
Вернувшись в галерею, я застал всю компанию за столом. Юсупова, Долгорукая и Шереметьева вовсю заигрывали с Сашкой, которому, к моему удивлению, помогал отбиваться Андрей.
- Так, девушки, Алексей вернулся! – заявил он им. – Я думаю, что Михаил Николаевич ещё недалеко отъехал, можно попросить его и вернуться. – Долгорукий многозначительно на меня посмотрел.
Я демонстративно достал телефон, а эти три красавицы притихли и начали насторожено следить за моими действиями. Романова, наблюдавшая за этим цирком со стороны, не выдержала и рассмеялась.
- Александр, - отсмеявшись, обратилась она к моему другу, - а чей это портрет? Мне лицо девушки кажется очень знакомым.
Он замялся и посмотрел на меня.
- Это Алексия. – ответил я за него.
- Точно! – кивнула Романова. – Вы с ней знакомы?
- Она моя соседка. – сообщил я с улыбкой.
Тут опять не обошлось без Юсуповой:
- Так вот с кем наш Алексей по выставкам художественным и «Приютам» ходит! А мы тут гадаем!
Талантливый молодой художник Александр Петров был мгновенно забыт! Взгляды трех пар обиженных глаз, казалось, хотели прожечь во мне дыру. Романова же хмыкнула и прокомментировала:
- Молодец, Пожарский! Не абы с кем, а с самой Алексией!
- Маша! – возмутились подружки.
- Ну, я имею ввиду выставки… - усмехнулась она. – А что за «Приют»?
Пока девушки принцессе объясняли, что из себя представляет это кафе, я сумел подобраться к Сашке и Андрею.
- Лёха, - прошептал мне Долгорукий так, чтобы слышал и Петров, - ну у тебя и дед! Как он этих всех на место поставил!
- Он такой! – я с гордостью подтвердил авторитет Главы Рода.
- Александр, - обратился он уже к Петрову, - в субботу вечером ничего не планируй, приглашаю тебя вместе с Алексеем в «Метрополию». Слышал про такую?
- Слышал. – кивнул тот. – А девушки не будут против?
- Если ты не придёшь, они очень расстроятся! – начал шутливо стращать моего друга Андрей. – Наши красавицы тебя всё равно найдут, и участь твоя будет незавидной и печальной!
- Да? – Сашка опять слегка побледнел.
- Шутит он, не переживай! – начал я его успокаивать. – Они только с виду такие смелые! А так – белые и пушистые!
- Ну, тогда ладно. – кивнул Сашка. – Андрей, я приеду.
Разъезжаться мы начали в одиннадцатом часу вечера, и то только после того, как одна из телохранительниц подошла к Великой княжне и что-то ей сказала. На прощание Хмельницкий подарил всем по маленькой картине, которые, как оказалось, он хранил как раз для таких случаев.
- Ну, как тебе высшее общество, Александр? – поинтересовался я у сидящего рядом на заднем диване «Волги» школьного друга.
С переднего сидения ослышалось отчётливое хмыканье Прохора.
- Если честно, Лёха, то иногда очень страшно! – со смешком ответил мой друг. – Я же для них совсем чужой! Вот ты – другое дело, особенно после того, как Михаил Николаевич их там всех построил!
- Это как? – Прохор аж извернулся весь.
- Я тебе дома расскажу. – я указал ему глазами на водителя, после чего мой воспитатель понятливо кивнул.
* * *
Князь Долгорукий сидел в рабочем кабинете и анализировал эмоциональный рассказ своей внучки Натальи о посещении ею с братом выставки картин художника Хмельницкого по приглашению князя Михаила Пожарского, а фактически его внука, Алексея. Если отбросить всё лишнее, в сухом остатке получалось, что Наташка с подружками поделились информацией о выставке с Марией Романовой, та позвонила Андрюшке, тот договорился с Пожарским-младшим, и Романова спокойно посетила мероприятие.
Если первую встречу Великой княжны с ублюдком Пожарским в «Метрополии» ещё можно было списать на случайность, то посещение ею сегодняшнего мероприятия говорило о том, что Императорский Род довольно лояльно относится к этому Алексею, значит и Долгорукие не должны выходить пока за рамки приличий. А там… Время покажет. Сейчас же надо позвонить Вите Юсупову и обсудить сложившуюся ситуацию…
* * *
В кабинете высокопоставленного чиновника проходил очередной отчёт помощника о проделанной работе:
- На этой флешке, мой господин, следующие записи: телефонный разговор Нарышкина и Пожарского в понедельник, запись их личного разговора в здании Корпуса и продолжение разговора уже с участием молодого человека и Прохора Белобородова. Как я докладывал вам ранее, генерал Нарышкин, с нашей подачи, предложил молодому Пожарскому очень неплохой вариант с участием Белобородова в качестве инструктора. Отказаться шансов у молодого человека не было, как и заверяли наши психологи.
- Да, молодцы! – довольно кивнул чиновник. – Передай благодарность.
- Обязательно! – помощник кивнул. – По поводу операции «Старики-разбойники» смею доложить…
- Какой операции? – хмыкнул хозяин кабинета в недоумении.
- Вы, господин, однозначно дали это название, когда именно так назвали Долгорукого, Юсупова и Шереметьева. Прижилось…
- Понятно. – ухмыльнулся чиновник. – Буду следить за языком. Продолжай.
- Из записи разговора Долгорукого с Юсуповым можно сделать вывод, что пока Императорский Род не будет против общения Великой княжны Марии с Пожарским, они не осмелятся на какие-либо шаги, вредящие молодому человеку.
- Понятно… - протянул чиновник. – Надеюсь, что Долгорукий ещё в маразм не впал.
- Предлагаю для экономии ресурсов перевести операцию «Старики-разбойники» в фоновый режим. – продолжил, между тем, помощник.
- Не возражаю. Дальше.
- На этой флешке всё, что касается тренировок молодого человека с Прохором Белобородовым. Доклад закончил.
- Спасибо. Свободен.
И опять, как в прошлый раз, хозяин кабинета дождался, когда за подчинённым закроется дверь, воткнул последнюю флешку в разъём компьютера, надел наушники и с огромным интересом начал смотреть и слушать записи тренировок молодого Пожарского.